Регионализация этноэкономики: контуры воспроизводственного подхода

Любая этническая система - это всегда некий социум, люди с определён­ной генетикой, социокультурным «кодом», сложившимся (и продолжающимся формироваться) хозяйственным укладом, экономическими и политическими интересами.

• наличие у этноса определённого, достаточно чётко идентифицируемого ареала пространственной локализации, включая территорию, на которой в спе­цифическом природном и социальном контексте сформировалось данное этни­ческое сообщество, сложился его социокультурный и хозяйственный уклад и т.д. (в терминологии российского «евразийства», представленного именами

П.Н. Савицкого, Н.С. Трубецкого, Г.В. Вернадского, Л.Н. Гумилёва и др. - ме­сторазвитие этноса);

• имплантированность этноса (и в целом, и в лице его отдельных предста­вителей) в сложившуюся территориальную (можно сказать и региональную) ор­ганизацию общества, его приуроченность к её конкретным разноуровневым таксонам (регионам), включённость в конкретные региональные воспроизвод­ственные циклы;

• детерминированность развития и функционирования этноса (этногенеза) совокупностью территориальных факторов (характерные для пространственно­го ареала расселения этноса социально-экономические и природно­экологические условия и процессы, региональная стратифицированность дан­ного ареала, его местоположение в едином геоэкономическом, геополитиче­ском и геокультурном пространстве и др.);

• способность этноса (в том числе и опосредованно, через формируемую им этноэкономическую систему) воздействовать, на вмещающую его террито­рию, корректировать территориальные социально-экономические процессы, вы­ступать в числе базовых детерминант развития региональных воспроизводст­венных систем.

Предлагая подобное, весьма существенное для последующего исследова­ния региональных аспектов этноэкономики, понимание взаимозависимости «эт­нического» и «территориального», нельзя не отметить, что в своей основе оно базируется на уже вполне оформившейся научной традиции.

В частности по мнению ряда авторов (Л.Н. Гумилева и его последовате­лей) главную роль в формировании этносов играют биологические и психоло­гические факторы, которые возникают под влиянием ландшафтных особенно­стей территории, географической среды. «Географический ландшафт, - писал Л.Н. Гумилёв, - воздействует на органйзм принудительно, заставляя все особи варьировать в определённом направлении... Тундра, лес, степь. Горы. Водная

среда, жизнь на островах - всё это образно говоря, накладывает особый отпеча­ток на организм» [31, с. 104]

Антитезой, а в значительной мере и дополнением подобной, как пред­ставляется справедливой лишь отчасти, точки зрения можно считать взгляды целой плеяды известных отечественных этнологов (Ю.В. Бромлея, С.А. Токаре­ва, С.И. Брука, В.И. Козлова, Н.Н. Чебоксарова и др.) акцентировавших внима­ние на преимущественном влиянии на этногенез социально-экономических факторов (в самом широком их понимании), рассматривающих его как пре­имущественно социальный процесс [78].

Сквозь призму подобного видения основополагающих причин и базовых характеристик этногенеза вполне логичной и обоснованной представляется и более обобщающая точка зрения, согласно которой территория формирует эт­нос [58]. Как это отмечает Ю.В. Бромлей, «общность территории содействует ... самовоспроизводетву этноса: она обеспечивает развитие хозяйственных и дру­гих видов связей между частями этноса; природные условия этой общей терри­тории влияют на жизнь людей, отражаясь в некоторых общих особенностях их хозяйственной деятельности, культуры, быта и ценностно-нормативных систем» [31, с 12]. При этом и этнос (с имманентной ему культурой в ее конкретных пространственных проявлениях), и территорию (как предпосылку формирова­ния этноса) как это отмечает А.Г.

Следует, в этой связи, подчеркнуть, что в территориально­локализационной (регионально организованной) системе координат соответст­вующую этносу «территориальность» приобретает и этноэкономика и эта си­туация вполне корреспондирует с регионализацией экономической системы в целом, предстаёт её дополнительным (весьма значимым) фактором и, одновре­менно, составляющей.

Термин «регионализация» в последние годы всё активнее внедряется в язык науки. Обозначаемый им процесс вместе с тем столь разнонаправлен и сложен, что наметившиеся в научной литературе подходы к определению со­держания регионализации продолжают оставаться весьма вариативными. Как это отмечается в специальных, пока довольно малочисленных публикациях по теории регионализации экономической сферы, принципиальные различия каса­ются понимания её территориально-локализационных масштабов (регион, на­циональная экономики, глобальная хозяйственная система в целом), признания в качестве доминантной составляющей данного феномена либо исключительно дезинтеграционных процессов, либо территориальной социально­экономической интеграции, либо их параллельного разнонаправленного дейст­вия и т.п. [23, 43, 100, 122 и др.].

В своем подавляющем большинстве существующие взгляды на региона­лизацию объединяет отождествление данного процесса с обособлением регио­нальных экономических целостностей, формированием «сетки» регионов, то есть, фактически, становлением региональной организации экономики. Как это подчёркивают А.Г. Дружинин и А.Ч. Ионов, на «поверхности» данного процес­са в условиях рыночной модернизации российской экономики - ияституциали- зация региональных воспроизводственных систем, поляризация экономического пространства (на внутри и межрегиональном уровнях) частичное «замыкание» региональных экономик, что усиливает воздействие на производство комплекса региональных факторов, способствует становлению конкурентных отношений как по «горизонтали», так и по «вертикали».

В этой связи, апеллируя к вышеизложенному пониманию сущностных черт и проявлений регионализации нельзя не акцентировать внимание ряд су­щественных с точки зрения этноэкономики обстоятельств.

Во-первых, специфика воспроизводственных условий на той или иной территории во многом связана с её этническим своеобразием, с адекватным эт­ногенезу развитием и функционированием этноэкономических систем. Это в равной мере относится как к моноэтническим территориям (где доминирует со­ответствующая этноэкономика), так и к полиэтническим регионам (активно «притягивающим» представителей различных этносов, либо изначально сфор­мировавшихся и институционализированных как полиэтнические), ареалам взаимодействия различных этноэкономических систем, взаимосочетания и столкновения разноплановых этноэкономических интересов.

Если же попытаться проследить влияние на территорию (на характерный для неё режим социально-экономической репродукции) определённой этноэко­номической системы, то оно во многом опосредуется её локальной спецификой. В частности подобное влияние неоднозначно для урбанизированных и рураль- ных территорий и на данное обстоятельство справедливо обращают внимание В. Лексин и А. Швецов, в частности подчёркивая, что этнический фактор серь­ёзно воздействует, прежде всего, на сельский социум (в отличие от городов - интернациональных образований). «Так, - отмечают упомянутые авторы, - всем известны, не только яркая специфика сёл малочисленных народов севера и осо­бенности, скажем, немецких, татарских, башкирских и тому подобных деревень и сёл (не говоря уже о преимущественно национальных сельских населённых пунктах на Северном Кавказе), тогда как вряд ли корректно назвать какой-то город, например марийским или мордовским» [76, с.45]

Именно на руральных территориях в доминирующей здесь агросфере в наиболее полном виде проявляется этноэкономическая специфика. И в первую очередь руральные территории являются эпицентром (и «резерватом») традици-

онного этноэкономическог о уклада, чья устойчивая репродукция в современной геоэкономической динамике является залогом общей устойчивости конкретного этнокультурного комплекса, соответствующей этнической системы. В этой свя­зи нельзя не согласиться с мнением И.Ю. Солдатовой подчёркивающей, что «аграрную сферу необходимо рассматривать не только как производственную и жизнеобеспечивающую систему, но и как объективно развивающуюся часть со­циума, нуждающуюся в поддержке и сохранении культурных традиций как важнейшую часть биоэкологической системы общества» [114, с. 21].

Оценивая ситуацию в планетарном масштабе можно ставить вопрос и не­сколько шире: этнический фактор приобретает особую значимость не только на аграрных, но и вообще на любых иных периферийного типа территориях. В по­добных регионах - аутсайдерах наблюдается ныне не только стремительный рост этнического самосознания (зачастую в форме религиозных движений ра­дикального толка), но и усиливающееся присутствие в производственно­хозяйственном комплексе этноэкономической составляющей (в качестве стаби­лизационного фактора, а также условия «прорыва» на специфические, зачастую криминализированные глобальные рынки).

Наконец в современной глобальной экономике с её сложнейшей иерархи­ческой организованностью, предопределяемой взаимодействием более двух со­тен традиционных национальных хозяйственных комплексов, десятков межпра­вительственных экономических организаций, более 53 тысяч транснациональ­ных компаний [25] (обеспечивающих более 40 % производимой в мире продук­ции, более 80 % внешнеторгового оборота, 90 % вывоза мирового капитала [68]) и глубочайшими, по оценкам многих специалистов возрастающими [34, 125, 140 и др.] территориальными социально-экономическими контрастами (на так называемый «богатый Север» представленный примерно 25-тью постинду­стриальными странами, занимающими лишь около 20% суши и концентрирую­щими 15% мирового населения, приходится более половины валовой и про-

мышленной продукции мира) весьма существенно воздействие «этнического фактора» и на территории - полюса роста.

Базой современной высокотехнологичной экономики, ведущими финан­сово-торговыми центрами единого геоэкономического пространства (перерас­пределяющими и аккумулирующими генерируемую в других регионах ренту и прибыль) и ареалами локализации штаб-квартир ведущих ТНК становятся крупнейшие урбанизированные ареалы. Так, Токийский мегаполис производит продукции и услуг вдвое больше чем вся Бразилия; Чикаго по масштабом про­изводства сопоставим с Мексикой (где, в свою очередь, половина национально­го ВВП приходится на столичный мегаполис Мехико) и т.п. Характерным при­мером геоэкономической сверконцентрации является и столица Российской Федерации, Москва. В городе, чей удельный вес в населении России в 2000 г. составляет 5,9 % «вращается» от 70 до 80 % финансовых ресурсов страны, ло­кализовано 40 % всех кредитных организаций (для сравнения в Нью-Йорке - от 6 до 10 % финансовых ресурсов США; в Токио - от 10 до 12 % [84] Среднеду­шевые доходы в столице от 3,5 до 5,1 раза выше, чем в среднем по России, что, в свою очередь, предопределило высокую привлекательность данного локаль­ного рынка в плане инвестирования, предоставления услуг, торговли и др.

В поляризованной геоэкономике само присутствие и тем более домини­рование в подобных «полюсах роста» становится существенным условием ус­тойчивого воспроизводства этноэкономической системы, социально­экономического, геополитического и геокультурного «благополучия» этноса в высокопроблемной конкурентной внешней среде. В свою очередь, оказавшись в эпицентре современной геоэкономики конкретный этнос (в ипостаси его этнб- экономической системы) получает дополнительную возможность использовать ресурсный потенциал, а также оказывать иное экономически целесообразное воздействие на всю её периферию, корректировать (в своих интересах) воспро-

изводственную динамику во всей интегрируемой «полюсом роста» территори­ально-локализованной экономической системе в целом.

В итоге, в современном геоэкономическом контексте, следуя императи­вам более эффективной (в том числе и территориальной) организации сами эт­ноэкономические системы с одной стороны как бы «стремятся» институциали- зировать себя (что проявляется в формировании национальных государств, а таксономическим уровнем ниже - этнических регионов с широкой политиче­ской, культурной и социально-экономической степенью автономности), с дру­гой - интегрироваться (как бы освоить) в наиболее «продвинутые», находящие­ся в выигрышном геоэкономическом положении региональные структуры.

Складывающуюся детерминанту экономических условий, механизмов и форм этногенеза (то есть этноэкономики) территориальной организацией сис­темы общественного производства можно отразить в виде соответствующей модели (рис. 5).

Рис. 5. Приоритетные региональные детерминанты экономических усло­вий воспроизводства этноса

Экономический потенциал развития и функционирования конкретной эт­нической системы предопределяется её территориально-локализационными па­раметрами, то есть масштабностью ареала, охватом некой совокупности регио­нов, структурно-воспроизводственными особенностями данных мезоэкономи­ческих систем, их местоположением и ролевыми функциями в территориальной организации общественного производства в целом, общей макроэкономической ситуацией. Не менее существенно и положение конкретной этноэкономики в отношениях, складывающихся по поводу производства, распределения, обмена и потребления материальных благ и услуг в том или ином «освоенном» этносом регионе.

Подобными обстоятельствами можно объяснить Стремление этноса не только локализоваться в экономически «продвинутом» ареале геоэкономиче­ского пространства, но и институциализировать своё особое политико­экономическо положение в том или ином значимом для устойчивого воспроиз­водства регионе. В этой связи также вполне логично, что в русле повсеместно протекающей регионализации наблюдается тенденция «этнизации» пространст­ва (на её действие применительно к западноевропейским государствам в част­ности фиксирует внимание Э. Лебедева [72]). На периферии современной гло­бальной геоэкономики перестройка территориально-экономических и террито­риально-политических отношений проявилась в росте этнического и региональ­ного сепаратизма, появлении десятков новых независимых государств. Самооп­ределение той или иной общности на основе экономического развития в усло­виях нового социального порядка и совмещения последнего с требованиями модернизации и глобализации становится, в итоге, не только фундаментальной (как это отмечает С. Сильвестров [112]), но и универсальной проблемой.

Всё это видоизменяет пространственно-локализационные параметры са­мих этноэкономических систем, трансформирует этническую структуру подвер­гающихся той или иной направленной «этнизации» регионов, модифицирует

общие контуры и пропорции региональной (территориальной) организации эко­номики и социума в целом.

И наконец в третьих, во многом вследствие вышеизложенных причин эт­ноэкономика всегда приобретает конкретные регионально-институциональные формы, складываясь, развиваясь и самовоспроизводясь в рамках вполне кон­кретных территориально-локализованных и функционирующих на мезоуровне экономики структур, которые в соответствии с оформившейся научной тради­цией в настоящее время принято идентифицировать с помощью особой научной категории - «регион».

Представления о регионе как особой экономической системе, имея со­лидную предисторию (И. Тюнен, А. Вебер У. Кристаллер и др. [13]), динамично формируются с середины XX столетия (индикатором данного процесса явились работы У. Айзарда, Ж. Будвиля, Ф. Перроу и др.).

В нашей стране, где ещё во второй половине XIX века сложилась сильная экономико-географическая школа (с её фундаментальным осмыслением катего­рии «экономический район») интерес к региональному анализу собственно эко­номики проявился 10-15 годами позднее (анализ межрегиональных пропорций А.Г. Аганбегяна, А.Г. Гранберга [13] и др., экономико-математические модели размещения производительных сил В.С. Немчинова [91], оценка эффективности территориальной организации производства А.Е. Пробста [97], концепция ре­гиональной экономики Н.Н. Некрасова [90] и др.).

В связи с протекающими в России рыночно-трансформационными преобра­зованиями процесс «поворота» системы экономического знания к регионоведче- ской проблематике, всё большего осознания экономики как регионально организо­ванного явления, получил дополнительный импульс, способствуя появлению раз­ноплановых публикаций по проблематике региональной стратификации экономи­ки, факторам и механизмам функционирования региональных воспроизводствен­ных систем, региональным рынкам и т.п. [2,36,46. 82. 132 и др ].

Известный специалист с сфере региональной экономики А.Г. Гранберг понимает под «регионом» определённую территорию, отличающуюся от других территорий рядом признаков и обладающая некоторой целостностью, взаимо­связанностью составляющих её элементов [29]. Не менее широкое определение даётся региону и в «Основных положениях региональной политики РФ», где он определяется как часть территории Российской Федерации, обладающая общ­ностью природных, социально-экономических, национально-культурных и иных условий. Регион может совпадать с границами территорий субъекта РФ, либо объединять территории нескольких субъектов РФ [92].

Констатируя фундаментальный характер подобной, весьма значимой для понимания особенностей регионализации этноэкономики категории, представ­ляется уместным также зафиксировать внимание и на одном из наиболее удач­ных, наиболее адаптированных к предметной сфере экономики определений, предложенному А.Х. Тамбиевым [122], согласно которому регион - не что иное как самостоятельная функционально ориентированная единица макроэкономи­ческой структуры национального хозяйства, выступающая в качестве формы организации и функционирования социоприродохозяйственной системы мезо­уровня, целенаправленно осуществляющей процесс самовоспроизводства на основе использования принципа сравнительных преимуществ с учётом локаль­но-территориальных факторов и ресурсов при консенсусе экономических инте­ресов и социальных целей федерального центра и территориально­поселенческой общности (населения) и согласования индикаторов эволюцион­ной динамики со стратегическими ориентирами развития страны.

Наконец, делая акцент на полиаспектности и содержательной ёмкости ка­тегории «регион» и подчёркивая разноплановость его исследовательских интер­претаций, хотелось бы обратиться и ещё к одному, появившемуся сравнительно недавно в связи с осмыслением процесса регионализации экономики определе­нию, согласно которому под «регионом» следует понимать «структурно органи-

зованиую в диалектическом сочетании интеграционно-дезинтеграционных сил и процессов, функционирующую в режиме репродукции на определённом так­сономическом уровне территориально-локализованную экономическую целост­ность (комплекс). Предметная специфика экономической системы научного знания предполагает также характеристику региона как устоявшейся, адекват­ной его макроэкономическим функциям (в ситуации глобальной геоэкономиче­ской конкуренции) системы производственных отношений, складывающейся в специфических, детерминируемых фактором пространственной локализации природно-экологических, социально-экономических, этнокультурных, институ­циональных и иных условиях» [42, с. 16].

Анализируя и обобщая сформулированные в соответствующей научной литературе точки зрения, следует подчеркнуть, что с позиций современной эко­номической методологии в качестве важнейших свойств феномена «регион» наиболее существенна его способность выступать в ипостаси:

• особого институционально-экономического образования;

• системы экономических отношений, складывающихся в процессе ис­пользования территориальных факторов производства;

• территориальной, экономической, производственной и социальной под­системы народнохозяйственной целостности,

• особой воспроизводственной системы и др. [54, 95 и др.].

В контексте нашего исследования особую значимость представляет имен­но последний акцент, обоснование воспроизводственной специфики региона и в целом региональных процессов.

В основе регионального воспроизводства, как это справедливо отмечает А.Х Тамбиев [122], лежит производительная деятельность непрерывно функ­ционирующего совокупного регионального капитала и, одновременно - процесс создания и использования совокупного регионального продукта, производимого в форме товарных благ и услуг.

Именно воспроизводство в самом широком значении этого слова (вос­производство природно-экологических условий региона, его демографической и поселенческой структуры, хозяйственной подсистемы, включая и отрасли ре­гиональной специализации, различные виды инфраструктуры и др.) наряду с единством территории обеспечивают важнейшее свойство региона - его соци­ально-экономическую целостность.

Воспроизводственный аспект регионального развития включает с себя и перманентное, взаимоувязанное с иными составляющими региональной соци­ально-экономической системы воссоздание сложившейся этнической структуры и, соответственно, региональной этноэкономической специфики. Одновремен­но, в контексте регионализации, воспроизводство этноэкономики фактически означает не что иное, как постоянное возобновление (при соответствующей коррекции) её регионально организованных форм, тесно взаимоувязанных с территориальной организацией системы общественного производства в целом.

Адекватное отображение основных реально проявляющихся и воспроиз­водящихся на различных таксономических уровнях территориально­локализационных следствий регионализации этноэкономики предполагает в этой связи целесообразность формирования соответствующей понятийно­терминологической модели (рис. 6).

Предлагаемая модель учитывает то принципиальное обстоятельство, что регионализация этноэкономической сферы сопровождается обособлением взаимообусловленных, но нетождественных двух её основных территориально­локализационных форм.

Прежде всего, это собственно территориальные ареалы конкретной (соот­ветствующей определённому этносу) этноэкономики. Последние объединяют территорию, в пределах которой воспроизводится данная этноэкономическая система, локализованы её субъекты, проявляются этноэкономические интересы. Основополагающее значение при делимитации подобных территориальных так-

сонов этноэкономики (в предлагаемой терминологической версии «территори­ально-локализованных этноэкономических систем») приобретают особенности расселения этноса, его территориальная (а вкупе с ней и социальная) мобиль­ность, способность (в условиях интегрирующейся мировой хозяйственной сис­темы) «вклиниваться» в глобальные и региональные воспроизводственные по­токи и циклы. Следует также подчеркнуть, что в реальной геопространственной системе координат территориально-локализованные этноэкономические систе­мы существуют некоим образом не обособлено (в определённым образом упо­рядоченном соседстве), а взаимопересекаясь, взаимонаслаиваясь друг на друга, образуя причудливое хитросплетение территориальных сфер влияния и интере­сов.

Рис. 6. Основные территориально-локалгізационньїе формы и следствия регионализации этноэкономики: понятийно-терминологическая модель

Представляя собой результирующую взаимодействия этноэкономической системы и территории (во всей совокупности её свойств и характеристик), спо­соб реального пространственного бытия этноэкономики, территориально- локализованные этноэкономические системы могут существенно различаться по ряду базовых параметрических признаков:

• по масштабу «охвата» территории (от глобального до локального в за­висимости от соответствующих параметров этнической системы, пространст­венного и геоэкономического «поведения» её представителей);

• по степени интегрированности этноэкономики в региональные воспро­изводственные системы, национальные экономики (хозяйственные комплексы традиционных государств), в глобальную геоэкономику в целом, либо напро­тив, по уровню хозяйственного изоляционизма (этноэкономической автаркии);

• по местоположению в современной глобальной геоэкономической сис­теме и, соответственно, выполняемым в ней функциям (организационно­финансового «ядра», инновационно-технологического центра, индустриально­сырьевой периферии, аграрной периферии, слабо вовлечённых в глобальную геоэкономику её специфических «резервных анклавов» и др.).

Современное мирохозяйственное устройство характеризуется не только выраженной функциональной стратификацией этноэкономических структур (в их сложившихся территориально-локализованных формах), но и внутрисистем­ными функциональными различиями на уровне каждой конкретной территори­ально-локализованной этноэкономической системы. Для этноэкономик, функ­ционирующих по преимуществу на периферии складывающейся глобальной хо­зяйственной системы всё возрастающее структурно-функциональное значение приобретают, в частности, как бы «вынесенные» в эпицентры глобального ин­новационного воспроизводства и перераспределения компоненты и данную си­туацию зеркально отражает стремительный численный рост соответствующих диаспор в странах так называемого «золотого миллиарда».

Значительная часть пребывавших ранее в статусе периферийных этноэко­номических систем (китайская, народов Юго-Восточной Азии, Южной Амери­ки) в целом успешно модернизируется и в своём новом качестве активно вклю­чается в глобальный геоэкономический передел факторов производства, при­были, ренты и др. Другие, в которых по ряду внешних и внутренних причин процесс модернизации в сильной степени стопорится, ищут устойчивые эконо­мически эффективные «ниши» на рынках нелегальной рабочей силы, наркоти­ческих веществ, «гуманитарной помощи», «предотвращения военных конфлик­тов» и т.д. (этноэкономические системы народов Афганистана, «чёрной» Афри­ки, албанцев, чеченцев и др.).

Одновременно с этим занимающие в современной геоэкономике устойчи­вое «центральное» положение территориально-локализованные этноэкономиче­ские системы по мере расширения собственного ареала (за счёт стремительного наращивания сырьевых и сбытовых зон) оказываются всё более зависимы от иных, локализованных в регионах мировой периферии этноэкономических ком­плексов, подвержены иносистемному этноэкономическому воздействию.

Само наличие некой совокупности территориально-локализованных этно­экономических систем никоим образом не умаляет того весьма существенного в контексте данного исследования обстоятельства, что функционирование этно­экономики в её реально складывающихся территориальных формах во многом опосредовано региональной стратификацией (и в целом организацией системы общественного производства), воспроизводственной динамикой мезоэкономи- ческих стрктур в их иерархии и многоаспетном взаимодействии.

Рассматриваемое сквозь призму предметной парадигмы региональной экономики воспроизводство этноэкономических структур в этой связи должно быть уже как бы изначально приурочено к сложившейся сетке регионов, анали­зироваться в рамках общей регионализации экономической сферы в единых па-

раметрах развития и функционирования как отдельных территориально- локализованных экономических систем, так и их иерархичной совокупности.

Поскольку любой регион - это относительно целостный и обособленный таксон территории в целом, то в его воспроизводственной системе ощущается присутствие не какой либо одной, а целой совокупности этноэкономических систем. Последние не только структурируемы, но и функционально взаимообу­словлены и в данном контексте вполне возможна постановка вопроса об «этно­экономической структуре региона», то есть вполне определённом, детермини­руемом сложившимся национальным составом населения, ресурсными факто­рами и предпосылками регионального воспроизводства и его сложившимся «местоположением» в макроэкономике «наборе» этноэкономических состав­ляющих. При этом при идентификации адекватных регионам этноэкономиче­ских структур их базовым типологическим признаком, как представляется, яв­ляется прежде всего численное соотношение основных этносов, во многом пре­допределяющих «представленность» того или иного этноса на уровне домини­рующих в региональной экономике хозяйственных субъектов, взаимосочетание различных этноэкономических интересов, масштаб сложившихся этноэкономи­ческих противоречий и даже само позиционирование конкретного региона на фоне аналогичных образований, его обособление в системе национальной эко­номики в целом.

Ориентируясь на параметры этнической структуры в региональной орга­низации экономики можно в частности вычленить группу регионов, характери­зуемых:

• полиэтнической структурой, изначально предопределяющей сложную

конфигурацию взаимодействия этноэкономик в процессе регионального вос­производства; .

• выраженным этническим своеобразием на фоне подавляющей части иных регионально-обособленных составляющих общенациональных (общего-

сударственных) экономических систем, предопределяющим и особые условия, а также особую миссию этноэкономики в развитии и функционировании подоб­ного региона (регионов).

С учётом подобного двуединого (поскольку в реалиях обе вышеназванные позиции как правило совпадают) обстоятельства, когда в эпицентре системы ре­гионального воспроизводства оказывается сложное разноуровневое взаимодей­ствие определённым образом структурированных и территориально- локализованных в мезомасштабе этноэкономик (собственно на мезоуровне - между составляющими этноэкономической структуры данного региона; на межрегиональном уровне - между доминирующей в регионе этноэкономикой, или несколькими этноэкономиками и этноэкономической доминантой в обще­государственном масштабе, макроэкономикой в целом) подобные региональные образования как представляется есть смысл идентифицировать с помощью осо­бого, наиболее удачно подчёркивающего их сущностные черты понятия - «тер­риториально-локализованная этноэкономическая структура».

В связи с исследуемой проблематикой весьма существенно, что данные структуры, являя собой одно из проявлений регионализации этноэкономики (весьма распространённую как в самой России, так и в огромной массе других стран форму её территориальной организации) в своей воспроизводственной ритмике в огромной мере зависимы от их этноэкономической составляющей, от устойчивости сложившейся этнической структуры, от её полифакторной дина­мики. Подобную многостороннюю взаимосвязь этноэкономической структуры (в её регионально-воспроизводственом контексте) и различных компонент сис­темы регионального воспроизводства в целом модельно можно представить в виде следующей схемы (рис. 7).

Осуществляемое благодаря перманентной циркуляции и возобновлению в процессе регионального производства его основных факторов (труда, капитала, менеджмента и др.) и воплощённых в товарной и денежной формах результатов

воспроизводство этноэкономической структуры во многом корреспондирует с аналогичной динамикой природно-экологической, демографической, поселен­ческой и иных региональных подсистем.

Воспроизводст­во этнокультур­ной структуры

Воспроизводство

поселенческой

структуры

Воспроизводствоэтноэко номической структуры L

Воспроизводство от­раслевой структуры мезоэкономики

Воспроизводство экономической структуры

Воспроизводство і:; территориальной

структуры .

мезоэкономики

Рис. 7. Этноэкономика в территориально-локализованной воспроизводственной системе мезоуровня

51

Их видоизменение неизбежно сказывается (иногда напрямую, иногда опосредовано) на параметрах этноэкоономической структуры. Последние, в свою очередь, всегда влияют на количественные и качественные показатели ре­гиональной социально-экономической динамики, на местоположение регио­нальной экономики в системе межрегионального и международного разделения

фуда.

Акцент на объективно складывающуюся взаимосвязь между региональ­ной воспроизводственной системой в целом и её аспектной составляющей, эт­ноэкономической структурой (проявляющуюся во всех без исключения регио­нах, но регионоформирующее значение приобретающую именно в «территори­ально-локализованных этноэкономических структурах» в их предложенном выше понимании), представляется необходимым, учитывая, что в региональной организованной экономической среде взаимодействие конкретных этноэконо­мических систем сопровождается их разноплановой конкуренцией. Императи­вом развития отдельно взятого этноса (в силу его биосоциальной природы) все­гда является расширенное самовоспроизводство. Его условием выступает раз­витие адекватной этноэкономической системы и соответствующая целевая ус­тановка в регионально организованной среде практически может достигаться целым рядом в своей основе как экстенсивных (связанных с преимущественной консервацией этноэкономического уклада), так и интенсивных (его коренная, соответствующая общему вектору хозяйственно-технологической модерниза­ции модификация)стратегий.

В частности в основе одной из них - простое локальное «перераспределе­нием» в пользу конкретной этноэкономики важнейших ресурсных факторов ре­гионального воспроизводства (природно-ресурсных, финансовых, институцио­нальных и др.), что в итоге, усиливает однородность этноэкономической струк­туры, реанимирует традиционные способы и формы хозяйствования, ведёт к соответствующему «вытеснению» за пределы территориально-локализованной

этноэкономической системы иных её этноэкономических составляющих (что в достаточно ощутимой мере проявляется в регионах Северного Кавказа), а в этой связи и снижением общей конкурентоспособности региональной экономики; усиливающейся её хозяйственной изоляцией в макромасштабе.

Как и в только что охарактеризованной ситуации, преимущественно экс­тенсивный характер носит и сценарий развития этноэкономики, связанный с её экспансией за пределы традиционного этнического ареала (и соответствующей ему территориальной этноэкономической структуры), максимально полным «освоением» возможных (с учётом фактора этнической конкуренции в эконо­мической сфере) хозяйственных «ниш» в других регионах. То есть, если в пре­дыдущем случае этноэкономика наращивала своё присутствие (практически не модифицируясь, а напротив, активно воспроизводя свой традиционный компо­нент) в одном отдельно взятом регионе, то здесь специфическим ресурсом экс­тенсивного развития выступает уже вся региональная организация социума в целом. Освоение регионально стратифицированного геоэкономического про­странства в свою очередь может достигаться на основе ряда взаимообусловлен­ных технологий:

• геодемографической, когда в сопредельные региональные воспроизводст­венные системы как бы имплантируются контингенты того или иного этноса, ут­верждающиеся в новом для себя региональном сообществе в определённых, тра­диционно-предпочтительных и, вместе с тем, реально возможных ролевых эконо­мических функциях (торговля, аграрная сфера, отдельные промыслы и т.п.);

• геополитической, означающей разнообразные способы лоббирования (от рутинных процессуальных норм до открытого этно- и геополитического шантажа) региональных, а в этой связи и собственно этноэкономических инте­ресов в целях максимального «включения» государственных и межгосударст­венных механизмов финансового и материально-технического перераспределе­ния (на уровне национальной экономики это бюджетные трансферты, финанси-

рование целевых программ и чрезвычайных ситуаций, различные налоговые по­слабления и т.п.; на межгосударственном уровне - льготное кредитование, госу­дарственная и негосударственная помощь и др.);

• собственно геоэкономической, предполагающей «вынос» за определён­ный регионально-локализованный контекст капитала, товарных потоков, каких- либо характерных для этноэкономики услуг, различных экономических инсти­туций и т.п.

Отмечая значение в развитии этноэкономических систем в реальном ре­гионально стратифицированном, спонтанно глобализирующемся экономиче­ском пространстве соответствующих гео демографических, геополитических и собственно геоэкономических технологий нельзя не подчеркнуть, что именно последние в складывающемся контексте выступают как наиболее приоритет­ные, созвучные императивам экономико-технологической модернизации. Ори­ентированные на непосредственное экономическое действие, они в своей осно­ве двойственны, то есть могут быть нацелены не только на экстенсивную дина­мику (воспроизводство традиционной этноэкономики в её расширяющемся гео­пространственном ареале), но и на модернизацию этноэкономической системы в рамках общей модификации региональной экономики (в ситуации, когда на- личиствующие в территориальной этноэкономической системе природно­сырьевые, трудовые, финансовые и иные ресурсы не экспортируются, а «рабо­тают» непосредственно в регионе, стабилизируя сложившуюся этноэкономиче­скую структуру), то есть на наиболее эффективный путь её развития. Именно на основе геоэкономических технологий может быть реализована (правда не со 100 % вероятностью, поскольку реалии межгосударственной и межрегиональ­ной конкуренции всегда могут «увести» регион, а в этой связи и его этноэконо- мику, на полукриминальные и криминальные рынки с одновременной деграда­цией не связанных с их обслуживанием отраслей) наиболее предпочтительная

(в том числе и для соответствующей мезоэкономической системы в целом) ин­новационная стратегия этноэкономического развития.

Практическое воплощение подобной стратегии невозможно вне общей реструктуризации региональной экономики (в двуедином смысле - как качест­венное трансформирование структурных пропорций некой территориально- локализованной экономической системы и, одновременно, видоизменение её функциональной роли в макромасштабе) с учётом (а во многом и на основе) эт­ноэкономического фактора, предполагающего в частности использование:

• адаптированных к природно-экологической и социокультурной специ­фике региона видов и форм традиционной хозяйственной деятельности;

• присущих этносу (этносам) социально-экономической ментальности и трудовых предпочтений, для «прорыва» в соответствующие сферы предприни­мательства;

• поликомпонентиости сложившейся в регионе этнической и, соответствен­но, этноэкономической структуры, создающей благоприятные условия для функ­циональной диверсифицированности хозяйственного комплекса, его более устой­чивой и полномасштабной интеграции в систему национальной экономики;

• этнической кланово-корпоративной общности, характерной прежде все- $ го для представителей малочисленных, испытывающих сильное ассимиляцион­ное давление народов, но подчас наблюдаемой и у крупных этносов, экономи­чески осваивающих сопредельные с ареалом традиционного расселения регио­ны (например этнические китайцы, хуацяо, в странах Юго-Восточной Азии) как условия отстаивания собственных экономических интересов, а также интегра­ции этноэкономики (в её регионально организованных формах) в глобальное

геоэкономическое пространство.

В итоге «регионализирующаяся» этноэкономика всё заметнее выступает во вполне конкретных территориально-локализованных формах; в ней всё более ощутимо (в качестве доминантного фактора и аспектной составляющей) не

только собственно «этническое», но и «территориальное» (региональное). По­добная ситуация (при всей её универсальности) особо ощутима для Российской Федерации, характеризуемой высокой степенью региональной стратифициро- ванности собственного экономического пространства, глубокими межрегио­нальными социально-экономическими различиями, дополняемыми полиэтнич-

ностью, соразвитием множества этноэкономических систем в весьма сложном и противоречивом территориальном контексте.

1.3.