Диктатура рынка?

ков касается не только экономики. По мнению критиков гло)

бализации, это явление угрожает демократии. В условиях сво)

бодного рынка капиталы и компании могут быстро покинуть

страну, если их не устраивает ее политика.

корпораций сочтут, что налоги на родине стали слишком вы)

соки, они переведут свои активы в офшоры. Когда у государ)

ства, особенно небольшого, возникает значительный бюджет)

ный дефицит, оно может понести за это наказание в виде

повышения процентных ставок. Обозреватель New York Times

Томас Фридман уподобил воздействие глобализации на пра)

вительства смирительной? рубашке из золота?: гибкость их

политического курса ограничивается опасением вызвать

бегство? обретающих повышенную мобильность корпора)

ций из страны. Все это, по словам критиков, приводит к тому,

что политику государства начинает определять рынок; они го)

ворят даже о рыночном? фашизме? или диктатуре? рынка?.

Последняя формулировка выглядит хлесткой, но пол)

ностью искажает действительность — ведь она либо пре)

уменьшает преступления реальных диктаторских режимов,

либо представляет явления абсолютно противоположного ха)

рактера как две вариации на одну и ту же тему. Вероятно, пер)

вым в истории примером неконвертируемой национальной

валюты — то есть валюты, которую гражданам было запре)

щено обменивать на деньги других стран, — стала рейхсмар)

ка в нацистской Германии, проводившей жесточайшую

протекционистскую политику. Что же касается коммунисти)

ческих режимов, то они рассматривали политическую дик)

татуру как необходимое условие для создания администра)

тивно)командной системы в экономике. Смена правительств

и свобода дискуссий не позволяет составлять долгосрочные

государственные планы в масштабах всего народного хозяй)

ства: эти демократические принципы совместимы лишь с ли)

беральной рыночной экономикой, где каждый принимает

решения самостоятельно.

В государствах, где на смену диктатуре приходит де)

мократия, одним из первых шагов новой власти становится

открытие рынков и либерализация экономики.

цип действует и в обратном направлении: если диктаторский

режим допускает свободу в экономике, он не в состоянии дол)

го закрывать путь политической демократии. В последние

десятилетия мы на примере многих стран наблюдали, как

диктаторы, давшие гражданам свободу выбора товаров и вло)

жения капиталов, вскоре вынуждены были предоставлять им

и свободу выбора руководителей. Именно это происходило

с диктаторскими режимами в Юго)Восточной Азии и Латин)

ской Америке. В Мексике однопартийная система рухнула че)

рез несколько лет после введения свободной торговли. Пос)

ле азиатского кризиса диктатура Сухарто в Индонезии

развалилась как карточный домик. Сегодня мы наблюдаем

первые случаи утверждения демократии в Африке, и проис)

ходит это в государствах, выбравших путь экономической

открытости.

Очень многие считают, что в арабских государствах,

где женщины лишены равных прав с мужчиными, а основан)

ная на нефтедобыче экономика носит плановый характер, де)

мократия невозможна. Однако в двух арабских государ)

ствах — Катаре и Бахрейне — осуществляются либеральные

экономические реформы, которые уже привели к росту. Этот

экономический рост сопровождается и постепенными поли)

тическими реформами. Власти Катара отказались от цензуры

в печати, и спутниковый телеканал Аль?)Джазира? действует

совершенно свободно — даже слишкомсвободно, по мнению

американцев, которых он критикует за войну с талибами в Аф)

ганистане и с режимом Саддама Хусейна в Ираке. Вашингтон

попытался оказать на правительство Катара давление, требуя,

чтобы оно взяло под контроль деятельность телеканала, но

в ответ услышал, что в стране, где существует свобода слова,

подобные меры невозможны. Кроме того, в Катаре состоя)

лись демократические выборы в местные органы власти, в ко)

торых женщинам было разрешено участвовать не только в ка)

честве избирателей, но и в качестве кандидатов. Новый лидер

Бахрейна выпустил на свободу политических заключенных

и разрешил диссидентам, жившим в изгнании, вернуться

в страну для участия в политическом диалоге.

в стране состоялись выборы не только в муниципальные ор)

ганы, но и в национальный парламент: здесь женщины также

получили и право голоса, и право выставлять свои кандидату)

ры. Когда люди становятся богаче, образованнее и привыкают

к возможности выбора, они уже не готовы мириться с тем, что

за них решают другие; рыночная экономика нередко способ)

ствует утверждению демократии, точно так же, как полити)

ческая демократия приводит к либерализации экономики.

Когда социальные группы, прежде исключенные из полити)

ческого процесса, получают право голоса в вопросах управле)

ния страной, элите труднее сохранять за собой привилегии,

которыми она пользуется за счет народа. Результатом стано)

вятся новые шаги по экономической либерализации, которые

сокращают число бедных, а значит, способствуют укрепле)

нию демократии. В условиях децентрализованной экономи)

ческой системы появляется возможность для формирования

групп, независимых от государственной власти, что, в свою

очередь, создает основу для политического плюрализма. Ис)

следования по вопросам, связанным с экономической свобо)

дой, показывают, что страны, где гражданам разрешено вести

международную торговлю, имеют в четыре раза больше шан)

сов на утверждение политической демократии, чем государ)

ства, где люди лишены этого права. В этом заключалась одна

из причин активной поддержки китайскими демократами

вступления страны во Всемирную торговую организацию:

членство в ВТО создает условия для большей прозрачности

и демократизации. После присоединения к ВТО диктатор)

ский режим с присущими ему тиранией и произволом вынуж)

ден подчиняться международным нормам хотя бы в одной

сфере. Вскоре после вступления Китая в ВТО один диссидент,

находящийся за решеткой, выразил свои надежды, связанные

с экономической открытостью, следующим образом: До? это)

го небо было черным)черно. Теперь мы увидели свет. Это

может быть началом новой эпохи?15.

История XX века наглядно показала, что с демократией

совместима лишь одна экономическая система — капиталис)

тическая.

оскорбительны в своем невежестве и неуважении к фактам

и здравому смыслу.

Любой должник в каком)то смысле несвободен. Если

власти допускают бюджетный дефицит и высокую задолжен)

ность, это вызывает на рынках подозрения. Чтобы восстано)

вить доверие к экономике страны, необходимы реформы —

иначе международные инвесторы будут предоставлять новые

займы под более высокий процент, а то и вообще откажутся

выдавать кредиты. Таким образом, сегодня государство

действительно может попасть в зависимость от милости«

рынка?, но винить за это оно должно себя, а не рынок. Если

государство проводит неразумную бюджетную политику

и финансирует свои расходы не за счет собственных средств,

а на деньги международного рынка, значит, оно добровольно

идет на такую зависимость.

Международные финансовые рынки возникли в ходе

кризисов 1970)х годов, потому что государства? всеобщего

благосостояния? нуждались в кредитах для финансирования

своих расходов. Тем самым их правительства расширяли

пространство для маневра. Иначе— в отсутствие финансовых

рынков, которые дают передышку, пока поступления в казну

не увеличатся, — пришлось бы жить? по средствам?. В резуль)

тате у государств, проводящих разумную и стабильную эко)

номическую политику, сегодня в распоряжении намного

больше вариантов действий, чем в тот период, когда между)

народных финансовых рынков еще не было. Однако прошлый

опыт учит кредиторов не доверять странам, у которых нако)

пился большой государственный долг. Часто такие государ)

ства снижают реальные объемы платежей по иностранным

займам за счет раскручивания инфляции или девальвации на)

циональной валюты. Поэтому игроки финансовых рынков

внимательно следят за действиями правительств и не предо)

ставляют кредиты на благоприятных условиях тем из них, ко)

торые не выглядят надежными заемщиками. Тем не менее

кредиторов, диктующих условия предоставления займов,

нельзя ставить на одну доску с диктаторами. Никто не лишает

государства суверенного права проводить любую экономи)

ческую политику, в том числе ошибочную; они лишь теряют

возможность финансировать свои ошибки за счет других.

.Не было, кажется мне, еще почти ни одного приме_

ра того, чтобы национальные долги, накопившиеся

до известных пределов, были потом полностью

и честно выплачены. Освобождение государствен_

ных доходов от лежащих на них обязательств,

если оно вообще когда_нибудь происходило, всегда

производилось посредством банкротства —

в некоторых случаях открыто признанного,

но всегда настоящего банкротства, хотя часто

в виде фиктивного платежа. ( А д а м С м и т , 1 7 7 6 ) 16.

Оценка рынком ситуации в стране часто играет позитивную

роль. Так, в 1980)х годах диктаторские режимы в латино)

американских государствах рухнули после того, как между)

народный рынок отказался и дальше финансировать эконо)

мику этих стран из)за высокой задолженности и постоянных

кризисов. После азиатского кризиса большинство стран ре)

гиона стали проводить политику открытости и демократи)

зации. Инвесторам как воздух необходимы объективные

данные и законность, поэтому засекречивание информации

и коррупция для них неприемлемы. Если в отношении поли)

тической элиты страны возникают подозрения в злоупотреб)

лениях, бегство капиталов неизбежно; и напротив, один из

самых эффективных способов привлечения инвестиций —

обеспечение прозрачности и гласности в сфере государ)

ственной политики.

Некоторым сама идея о том, что рынок выносит? вер)

дикты? государственной политике, представляется антиде)

мократичной. По их мнению, кредиторы должны соблюдать

спокойствие и с готовностью выдавать займы — даже в тех

ситуациях, когда есть все основания предполагать, что пра)

вительство, раскручивая инфляцию, вернет им гроши. Но

тогда антидемократическим? актом? следует признать и то,

что налогоплательщики размещают свои накопления за ру)

бежом. Называть антидемократичным? стремление людей

защитить свои интересы от последствий ошибочной полити)

ки могут только те, для кого демократия — синоним тоталь)

ного государственного контроля и фактического подчинения

народа правителям. Если это считать демократией, тогда

публичные проявления инакомыслия или журналистские

расследования — тоже антидемократичные? действия. Од)

нако подобная демократия? больше напоминает диктатор)

ский режим, требующий от всех полного повиновения17.

На самом же деле эти критики считают, что рынок

угрожает не демократии, а политическому курсу, который,

по их мнению, должны проводить демократические стра)

ны, — курсу на расширение возможностей государства

влиять на решения граждан в экономической сфере. Но,

если честно сказать, что рынок угрожает контролю государ)

ства над нашими действиями, это, конечно, не добавит та)

ким деятелям популярности, в то время как заявлениями об

угрозе демократии можно привлечь людей на свою сторо)

ну. Если же докопаться до сути, то почему интересам демо)

кратии должно способствовать предоставление властям,

пусть и демократически избранным, бульших возможно)

стей принимать решения за граждан? По этой логике полу)

чается, что США станут более демократичной страной, если

правительство будет решать, на ком американцам женить)

ся, где работать и о чем следует писать в газетах. Ответ оче)

виден. Народ должен большинством голосов избирать сво)

их политических представителей, но это не означает, что

избранные таким образом представители имеют право ре)

шать, как людям следует жить. Демократия — это способ

управления государством, а не обществом.

Если государству под давлением рынка приходится

менять политический курс, на первый взгляд действительно

может показаться, что в этом есть угроза демократии. Пред)

ставьте, говорят критики, что правительству США пришлось

бы отказаться от двойного налогообложения доходов с капи)

тала под угрозой того, что в противном случае корпорации

убегут? из страны. Но подобная точка зрения опять же пред)

полагает, что люди обязаны всегда подчиняться полити)

ческим решениям и что политический процесс состоит

исключительно из решений, принимаемых Конгрессом по

собственной воле, без всяких посторонних влияний. Однако

на деле все происходит не так: проблемы и импульсы, застав)

ляющие менять статус)кво, часто приходят извне, а не от са)

мих политиков. Одна из задач демократической системы как

раз и состоит в том, чтобы корректировать политику страны

в соответствии с меняющейся обстановкой, и когда подобная

адаптация происходит, ничего противоречащего демокра)

тии в этом нет. Если бы было иначе, то угрозой для демо)

кратии следовало бы считать любые факторы, вынуждающие

правительство повышать налоговое бремя и увеличивать го)

сударственные расходы выше уровня, обещанного полити)

ческими партиями на выборах. А таких факторов — бесчис)

ленное множество; среди них давление общественных

организаций (например, зеленых?), расширение госаппа)

ратом масштабов собственной деятельности или стремление

политиков удовлетворить сторонников своей партии. Но мне

не приходилось слышать, чтобы кто)то называл подобное по)

ложение дел диктатурой? государственных расходов?.

На мой взгляд, тезис о том, что рынок заставляет госу)

дарства принимать те или иные политические решения, вы)

думан малодушными политиками. Не имея достаточной

энергии или таланта, чтобы убедительно объяснить народу

необходимость сокращения государственных расходов или

либерализации экономики, такие политики заявляют, что

эти шаги носят вынужденный характер, поскольку навязаны

глобализацией. Это, конечно, удобная отговорка и к тому же

клевета на рыночную экономику.

Аргументы в защиту тезиса о том, что политика эконо)

мической либерализации проводится под давлением рынка,

вызывают большие сомнения. Рыночные игроки не требуют

от государств принимать на вооружение либеральную идео)

логию, обещая в обмен вознаградить? их при выборе объек)

тов для инвестиций; им достаточно того, чтобы в экономике

страны был порядок и она не находилась на грани коллапса.

Реакция рынка на тот или иной курс в экономической поли)

тике — одна из причин все большего распространения таких

позитивных явлений, как сокращение бюджетного дефици)

та, обуздание инфляции и снижение процентных ставок в тех

странах, где раньше наблюдалось нечто прямо противопо)

ложное. Вряд ли вы понесете свои деньги в пенсионный фонд,

который вкладывает капиталы исходя из идеологических,

а не экономических соображений. Если с экономикой стра)

ны все в порядке, инвесторам не важно, является она социал)

демократическим государством? всеобщего благосостояния»

или устроена ультралиберальным образом, так что роль го)

сударства сводится к функциям ночного? сторожа?. За при)

мером далеко ходить не надо: одним из самых глобализован?)

ных? государств мира является Швеция, хотя налоги там

выше, чем в большинстве стран.

За два последних десятилетия глобализации мы стали

свидетелями разрастания государственного аппарата. С 1980

по 1995 год средний уровень налогообложения по всему ми)

ру увеличился с 22,6 до 25,9% ВВП, а объем государственных

расходов — с 25,7 до 29,1% ВВП18.

Тот факт, что люди и корпорации получили свободу пе)

редвижения, не обязательно означает, что они немедленно

переместятся в страны с самыми низкими налогами. Они на)

правятся туда, где, по их мнению, получат больше благ за упла)

ченные налоги. Граждане не станут покидать страну, если ре)

шат, что качество социального обеспечения и иных услуг,

оказываемых государством, стоит тех денег, которые они ему

отдают. Аналогичным образом корпорации тоже останутся

в стране, где наука, образование и инфраструктура стоят тех

налогов, которые с них взимает государство. Только если на)

логовые поступления расходуются неэффективно или на це)

ли, не отвечающие потребностям граждан (что, как известно,

время от времени случается), свобода передвижения людей

и капиталов может создать государству проблемы. Будет не)

просто поддерживать высокий уровень налогообложения, ес)

ли люди считают, что они ничего не получают за свои деньги.

Но в этом, по)моему, нет ничего антидемократичного?.

Возможно, глобализация даже способствует сохране)

нию именно той политической системы, которая соответст)

вует желаниям избирателей, — даже если они предпочитают

вариант с высокими налогами и масштабным госсектором

в экономике. Это связано с тем, что глобализация и свободная

торговля облегчают нам возможность получать то, чего не мо)

жет дать существующая на родине система, за счет обмена со

странами, где утвердилось иное устройство. Например, если

государственная монополия в сфере здравоохранения,

действующая в Великобритании и Канаде, не создает стиму)

лов для научных исследований и разработки новых медицин)

ских технологий, есть возможность импортировать все необ)

ходимое из стран, где этот сектор развивается динамичнее.

Если высокие налоги препятствуют формированию внутрен)

него рынка капиталов, компании могут получить нужные

средства в других странах. Глобализация позволяет странам

приобретать то, что они не в состоянии с успехом делать са)

ми. Естественно, при определенном политическом курсе

проблемы остаются. Если государство не создает собственным

гражданам возможностей и стимулов для повышения образо)

вательного уровня и развития производства, ему будет нечего

предложить на международном рынке. Но это не отменяет

главного: характер существующей у нас в стране политиче)

ской системы по)прежнему определяем мы, избиратели, на

основе тех ценностей, которым мы привержены.