Анализ социальной и демографической стратификации общества

Понятие страты в мире реального социализма воспринималось официальными кругами враждебно. В известной степени такое отношение утвердилось и в обществе, и в научных кругах. Обратимся в связи с этим к одному из, так сказать, первоисточников:

Стратификация социальная...

1) структуру общества; 2) систему признаков социального расслоения, неравенства. Приведенное звучит вполне привычно, в духе требований известной категории «социально-классовая структура общества». Нет сомнений, что с точки зрения профессиональной структуризации общества деление его на классы (речь идет о развитых обществах) вполне правомерно и ныне, хотя здесь произошли существенные подвижки, перемены, предопределенные НТР. Перемены выразились, во-первьгх, в неуклонном абсолютном и относительном числе людей, работающих по найму; во-вторых, в изменениях структуры и характеристик наемной рабочей силы вообще; в-третьих, большое значение для формирования новых социальных групп общества и для изменения его качественного состава имеют сдвиги в соотношениях сложного и простого (квалифицированного, неквалифицированного, информационного — производственного) труда.

Эти все процессы присущи развитому миру. Разумеется, здесь противоречие между трудом и капиталом продолжает существовать, но оно во многом приобрело форму конструктивного сотрудничества. Причин тому несколько. Во-первых, известное удовлетворение материальных потребностей, что облегчило выработку компромиссных решений. Во-вторых, развитая сеть социального обеспечения, страхующая 9/10 граждан. В-третьих, рост культурного и образовательного уровня населения, уважения к труду, профессиональным знаниям и достоинству человека, которые создали новую обстановку возвышенного и ответственного подхода к экономическим и иным требованиям, к учету сложной информации оценок и выводов специалистов в отношении конкретно-финансовых, социальных, экологических и иных последствий возможных социальных конфликтов.

Разумеется, это не остановило, что естественно, поляризации общества; вычленения высших и отставших социальных групп. Они присутствуют в общественных структурах, и поэтому нередко возникает социальное

Так, на рубеже 70-80-х годов на Западе проявил себя, по оценке ряда ученых, крупномасштабный общественно-политический кризис, к тому же приобретший интернациональный характер. Однако до крупных социальных боев дело не дошло; противоречия (за исключением США) разрешились в ненасильственной форме.

В такой ситуации, по крайней мере в развитых странах, исследователи общественных процессов перестали опираться на категорию «класс». Дело, разумеется, не в термине, он-то как раз используется широко. А в отказе от его, скажем так, марксистского понимания. Социологи же в социальном анализе идут в первую очередь от качества жизни ( в том числе от экономического благополучия, уровня политических свобод и т.д.) лично самого гражданина, его семьи, друзей. Совершенствованию этого показателя, как уже отмечалось, способствовали стремления различных государственных и общественных структур к усилению социальной защиты людей в результате развития комбинации социального государства и конкурентного рынка. И, как следствие, утрата общественной потребности в • такой по своей сущности конфронтационной категории, как класс. На смену ей пришло понятие страт.

В этом случае общество структурируется по самым различным принадлежностям к чему-либо, к кому-либо: по доходам, их размерам и источникам; по образованию и источникам его получения; по интересам, взглядам; политической принадлежности, симпатиям и т.п. Набор критериев здесь преогромнейший. В том-то и состоит искусство, профессионализм социолога, что он в каждом конкретном случае социологического замера или социологического анализа строит страт или систему стратов, знание состояния которого или которых позволяют получить объективный, искомый этим социологом результат.

Сегодня вряд ли возможно вскрыть содержание понятия «социальный страт», опираясь на достаточно авторитетную дефиницию, лишенную идеологической окраски.

- формы собственности;

- формы разделения (и кооперации) труда;

- отношения производства — обмена — распределения — потребления;

- отраслевые структуры, соотношение производительного и непроизводительного труда;

- мотивации производственной деятельности и самовыражения человека (ценностные системы);

- содержание функциональных связей.

Отказ от поиска всегда и везде классовой принадлежности людей и переход к стратам, конечно, разрушает привычное представление о классовой структуре общества. Но именно таким путем стало возможно перейти к более гибкой и подвижной, а также отвечающей реалиям сегодняшнего дня по региону развитых стран социальной структуре гражданского общества.

Понятие страты, конечно, выражает и наличие неравенства в обществе, в том числе и ключевого — в сфере материального благополучия. Но в наши дни упоминание о наличии такового не шокирует даже нежелающих поступиться принципами. При каких же условиях оно не взрывает общество? Видимо, в случае соблюдения требований социальной справедливости. Обращение к инструменту стратификации позволяет оптимизировать процесс ее обеспечения. Этому служит разработка проблемы среднего класса. Процесс его формирования развивался особенно быстро с началом НТР. Во многих странах это — существенная или даже большая часть нации. Так, австрийские социалисты Б.Ханцльтайер и К.Пинтер включают в средний класс промышленных рабочих, служащих в сфере услуг, представителей свободных профессий, научно-техническую интеллигенцию, студентов и др. Ряд социологов США и Японии более огфеделенны. С их точки зрения, средний класс — это разработчики, владеющие собственностью. Таких в США они видят в двух третях населения, в Японии — до 90%. Видимо, вот такая разобщенность в методологии вычленения этого социального слоя вынудила Р.Дарендорфа говорить о существовании группы, которая не есть группа; класса, который не есть класс; слоя, который не есть слой.

В целом средние классы довольны своим положением, у них приличный уровень жизни, их устраивает существующий порядок вещей и ценностей. Им есть что терять, поэтому они против каких-либо радикальных перемен, общественных потрясений и социальных экспериментов. Они убедились на собственном опыте, что подобные попытки к добру не приводили. Это не значит, что их общество без проблем. Таких в природе не бывает. Проблем у них хватает. Но они уверены, и не без оснований, что для того, чтобы поправить что-либо в доме, совсем не нужно разваливать его на части, рушить до основания и устраивать перетасовку между жильцами. К любой идее, затрагивающей интересы общества, там относятся с осторожностью, как к новому лекарству: прежде чем применить, его тщательно проверяют на возможные последствия и побочные эффекты, явления.

Средний класс — мощная социальная сила, предопределяющая проведение в стране определенной политики. По-разному называют ее в разных странах — политикой гражданского согласия, центристской, политикой здравого смысла. Но в любом случае, это общепризнано на Западе, именно этот социальный слой:

- обеспечивает во многом процветание общества;

- служит буфером социальной защиты, противостоит любым экстремистским силам;

- является питательной средой для экономически активных слоев общества.

Все, о чем до этого момента шла речь по проблеме стратификации общества, применимо в основном для современных развитых стран Запада. Что же касается региона бывшего СССР, то здесь процессы существенно иные. В принципе всем типам государства на всем протяжении человеческой цивилизации была присуща маргинализация. Однако то, что произошло в СССР, пожалуй, не имеет аналогов в истории. Впрочем, человечество и из этого вынесло бесценный опыт. Выяснилось, что существенное деклассирование общества превращает процесс маргинализации в острейшую проблему.

И действительно, оказались изгнаны дворянство и буржуазия, хотя марксизм, казалось бы, ориентировал только на лишение их средств производства и недопущение к политической деятельности; был ликвидирован класс сельских товаропроизводителей, крестьянство; деклассировался по сути и рабочий класс. Так в стране не осталось социальных групп, могущих заявить о себе как хозяине средств производства, а следовательно, и как об активном субъекте политической жизни. Образовавшийся вакуум стал заполняться бюрократией.

Кардинальные перемены начались на рубеже 80-90-х годов, когда Россия положила начало своему переходу к рыночной экономике. Именно с этого рубежа обнаружились и усиливаются с каждым годом тенденции к восстановлению естественных социальных процессов, к выявлению и развитию групповых интересов и на этой основе — к новому структурированию недавнего советского общества. Как это будет выглядеть на практике? Жизнь покажет, но предположение, возможно спорное, выскажем.

Сохранится, во-первых, присутствие уже традиционных для общества основных классов. До недавнего времени в СССР рабочий класс, в пропагандистском клише (попадавшем и в труды обществоведов) изображавшийся ведущей социальной силой прогресса, не оказывал сколько-нибудь заметного политического влияния на процессы развития и функционирования общества. Да и не мог его оказывать, поскольку сам фактически растворился во всей массе трудящихся, которых объединяли не общие интересы, а именно их отсутствие. Соответственно это было не социальное, а так сказать, статистическое образование,, бесформенное, слабоструктурированное и потому лишенное возможности хоть как-то участвовать в принятии властных и управленческих решений или проявить себя в сфере управления. Ныне началась регенерация рабочего класса как большой общественной группы, объективно сплачиваемой общим социальным интересом работников наемного труда.

Важнейшим свидетельством того, что этот процесс уже набрал большую силу и продолжает усиливаться, служит возрождение рабочего движения, борьбы (в том числе в форме пока немногих, но массовых стачек) за коренные социальные интересы рабочего класса, т.е. за его развитие как класса для себя. Как именно пойдет этот процесс и какую роль сумеет рабочий класс бывшего СССР сыграть в обновляющемся обществе, будет зависеть от многих факторов и обстоятельств. Но как бы то ни было, здесь рабочий класс пробудился от летаргического сна и вновь вступил на историческую арену.

Что касается крестьянства, то почему бы о тактике его утверждения в новейшее время в качестве одной из социальных групп не справиться у П.Столыпина — российского государственного деятеля?

Именно у него мы встречаем такое, что следовало бы утвердить как программу действий: ...надо представить самим крестьянам устраиваться так, как им удобно. Закон не призван учить крестьян и навязывать им какие-либо теории, хотя бы эти теории и признавались законодателями совершенно основательными и правильными. Надо дать им возможность укрепить за собой плоды трудов своих и представить их в неотъемлемую собственность. Пусть собственность эта будет общая там, где община еще не отжила, пусть она будет подворна там, где община уже нежизненна, но пусть она будет крепкая, пусть будет наследственная. Такому собственнику-хозяину правительство обязано помочь советом, помочь кредитом, то есть деньгами.

И еще одно обстоятельство в связи с возможным вопросом о численности, сегодняшней и завтрашней, рабочих и крестьян России. Практика обществ НТР, а она по своей сути интернациональна, показывает, что удельный вес именно по численности этих социальных групп будет, безусловно, снижаться. Разумеется, социальная структура сегодняшнего экс-советского общества не сведется к рабочим и крестьянам. Многоукладность, рынок вызовут к жизни, да и вызывают уже, неосновные (или пока неосновные) классы, различные промежуточные группы.

Все это дело времени, но требует постоянного отслеживания, анализа, равно как и функционирование тех структур, что образуют нынешнюю интеллигенцию. В этом последнем случае есть и такая точка зрения (политолог В.Бондарев), что именно российская интеллигенция сегодня переживает распад, утрачивая свое важнейшее призвание — быть независимой совестью нации. Разумеется, многие и многие этому не изменили. Но также многие либо:

- вошли в политическую элиту, в том числе правящую;

- превратились в предпринимателей;

- замкнулись в художественном, во многом коммерческо-развлекательном творчестве;

- стали интеллектуалами, специалистами интеллектуального труда, не столь уж, впрочем, озабоченными спасением россиян от бедствий действительных и возможных.1

Необходимость соблюдения определенной последовательности в фиксации этапов экономического исследования, позволяющей ранжировать элементы экономических отношений и процессов по степени ш значимости для исследования, обусловливает иерархичную фиксацию этапов экономического исследования и элементов экономических отношений и процессов. Проведение аналогичной процедуры в рамках социологического исследования иллюстрируется в ходе рассмотрения социальной стратификации в России.

Уже сегодня российская социальная структура видится как весьма сложная: в грубом приближении мы имеем сейчас такие компоненты социальной структуры: номенклатурная бюрократия и рядовое чиновничество (т.е. социальный субъект административно-командной системы); квалифицированные и неквалифицированные рабочие государственных предприятий (гражданских отраслей и отраслей военно-промышленного комплекса, резко различающихся по категориям оплаты, условиям тоуда, нередко и уровню потребления); земледельцы (колхозники, рабочие совхозов, единые по характеру труда и доходам); группы ИТР и рядовых служащих; научно-техническая и гуманитарная интеллигенция; учащиеся и студенты; значительные группы занимающихся индивидуально-трудовой деятельностью (легально и нелегально); кооператоры и другие, занимающиеся (легально и нелегально) частным предпринимательством; деклассированные слои — не только профессиональные преступники, но также лица без определенного места жительства и многочисленные группы люмпенизированного населения.

А как же обстоит дело с российским средним классом сегодня? Думается, что таковой стал уже складываться. Сколь он прочен, его границы, будущие перспективы — это все вопросы другие. Российский средний класс составляют, видимо, предприниматели, бизнесмены, финансисты средней руки, немалое число людей, занятых в негосударственных структурах, фермеры, мелкие производители и др. На мысль о существовании его как реальной общественной силы наводит сопоставление общего умонастроения российского общества с итогами ряда федеральных и региональных выборов. Нельзя при этом не учитывать, что внедрившееся в России признание легитимности результатов как таковых (поддержка со стороны чуть более четверти всех, кто имеет право голоса) позволяет сказать решающее слово и тому меньшинству, что преуспело или наполнено ожиданием личного успеха в новых российских условиях.

Особого осмысления требует разворачивающийся процесс возрождения российской сословности (дворянство, купечество, казаки и т.п.). Сам по себе он имеет под собой объективную основу. Тем более, что в советской зарубежной эмиграции сословность сохранялась на протяжении всей ее истории и в первую очередь в сфере духовного общения, но и не без отражения в сферах политики, экономики. Как этот процесс скажется на будущей судьбе нашей Родины? Не исключено, что в ситуации общественного напряжения сословное деление части населения страны, а это, очевидно, будет наиболее состоятельная его часть, может вызвать противостояние типа классового в лучших большевистских представлениях.

Наличие взаимосвязи демографических процессов с явлением социальной стратификации, да и активное воздействие первых на второе очевидны. Фактически стратификация во многом предопределяется именно демографической ситуацией в стране, в регионе, городе и т.п. Проблема эта многоаспектная. В ней необходимо в процессе формирования социологического взгляда учитывать по крайней мере следующее:

- фактическое демографическое состояние, т.е. оценку существующего на данный момент;

- фактическую демографическую ситуацию, т.е. ухудшение или улучшение показателей по отношению к предшествующему и ожидаемому;

- демографическую тенденцию, ее учет, в том числе лежащую в основе социоинженерной деятельности;

- социальный заказ управленцев на формирование демографической ситуации. Работа социолога, его возможности в этом случае достаточно традиционны. С одной стороны, это социологические замеры по позициям:

- наличие и перспективы движения трудовых ресурсов;

- проблема рождаемости, смертности, средней продолжительности жизни;

- миграция, в том числе маятниковая.

С. другой же — всесторонний социологический анализ всех этих данных в связи с имеющимися условиями жизнедеятельности людей. Все это позволит сформулировать необходимые рекомендации. Меры демографической политики условно можно разделить на три группы: экономические, административно-юридические и пропагандистские (ранее здесь применяемый термин воспитательные — неудачен). Если необходимость первых двух очевидна, то по поводу третьей выскажем несколько фраз.

Суть в том, что эффективность демографической политики в значительной мере определяется тем, как само население оценивает существующую в стране демографическую ситуацию, какие направления и пути ее изменения оно считает наиболее целесообразными, насколько серьезно понимает важность своевременного и правильного решения актуальных демографических проблем. Нужно, чтобы все слои населения страны знали, какие негативные последствия (социальные, экономические, психологические и др.) могут возникнуть в результате ухудшения демографической ситуации в стране.

Ситуация усугубляется тем, что ныне довольно широко распространена точка зрения, согласно которой демографическая политика-де целиком и полностью относится к сфере действия государства. Это во-первых. А во-вторых, ее содержание чаще всего сводится лишь к проблеме рождаемости. В этом последнем, конечно, проявляет себя рецидив взгляда на человека лишь как на рабочую силу, хотя, без сомнения, социолог обязан осуществлять замеры динамики половозрастной структуры различных регионов страны, социально-демографических аспектов формирования трудовых ресурсов, эффективности демографической политики в природоохранных мероприятиях.

Вместе с тем нельзя не учитывать в процессе осуществления демографической политики и следующих обстоятельств:

а) проблема старшего поколения. Известен афоризм: старость не может быть счастливой, она должна быть спокойной. Очевидно, что в период становления рыночных отношений обеспечить такое спокойствие будет нелегко. Тем более, что государственные структуры страны в решении этой задачи преуспевают малоуспешно. Отсюда необходимость возрастания деятельности общественных структур, предпринимателей, трудовых коллективов;

б) политическая и экономическая демократия имеет побочный эффект: существенная активизация миграции населения. Здесь не имеются в виду проблемы беженцев и переселенцев. А вот развитие частного предпринимательства, отмена систем прописки, обязательной отработки определенного времени по окончании учебного заведения в указанном месте себя проявят. Что касается миграции в привычном понимании этого термина, то отметим следующее.

Социологическое знание сегодня невозможно без понимания сущности, содержания и причин современного миграционного процесса. Приведенное утверждение в равной степени правомерно для всех регионов мира, хотя корни процесса нередко очень серьезно отличаются по различным странам. Поскольку все это протекает чаще всего на межгосударственной почве, то именно в этом случае особую важность приобретают вопросы юридического (национального, межнационального и международного) обеспечения миграции. Это в свою очередь приводит к потребности в опоре на точную терминологию.

И потому именно ей и уделим внимание. Речь идет о перемещении населения, связанном с переменой места жительства. Вместе с тем речь идет не о механическом перемещении людей, а о сложном общественном процессе, затрагивающем многие стороны жизни общества.

Международное право следующим образом трактует опорные понятия процесса миграции:

- эмигранты — граждане, добровольно или вынужденно покинувшие свою страну по политическим, экономическим, религиозным и иным мотивам и поселившиеся в какой-либо другой стране;

- гражданство — принадлежность лица к данному государству, следствием чего является распространение на него прав и обязанностей, установленных законодательством этого государства, с обеспечением государственной защиты его прав;

- подданство —- синоним гражданству в государствах с монархической формой правления;

- бипатриды -— лица, имеющие двойное гражданство, что возникает в следующих случаях: во-первых, при рождении ребенка от граждан государства, применяющего при определении гражданства принцип права крови, или на территории страны, применяющей принцип права крови; во-вторых, при браке женщины с иностранцем, если по законодательству ее страны она не исключается из гражданства после вступления в брак и законодательство страны мужа автоматически предоставляет ей свое гражданство;

в-третьих, при перемене гражданства путем натурализации, если отсутствует предварительное согласие на изменение гражданства со стороны государства, гражданином которого был натурализованный;

- апатриды, аполиды — лица, лишенные отечества, лица без гражданства, т.е. не имеющие прав гражданства в какой-либо стране. Состояние лиц в безгражданстве возникает, как правило, в силу расхождения законодательств различных стран о гражданстве;

- иностранец — лицо, находящееся на территории данного государства, но состоящее в гражданстве другого государства. Режим иностранца определяется законом. Иностранцам предоставляется либо национальный режим, т.е. они уравниваются в правах с местными гражданами, либо режим наибольшего благоприятствования, т.е. предоставление всем иностранцам одинаковых прав без дискриминации в отношении граждан какого-либо государства, либо специальный режим, т.е. совокупность определенных, точно установленных прав. Надо подчеркнуть, что права иностранцам предоставляются, как правило, на основе взаимности;

- беженцы и перемещенные лица (переселенцы) — лица, покинувшие места проживания вынужденно, в том числе по причине стихийного бедствия, либо высланные оттуда по распоряжению военных или гражданских властей. Все это породила практика первой и второй мировых войн, но к концу XX в. она вновь возродилась, в том числе и на территории бывшего СССР.

Ученые России предлагают свое определение этому страту: беженцами считать лиц, ищущих убежища на территории России, но не имеющих российского гражданства, вынужденно покинувших страну (место) своего постоянного жительства в силу обоснованных опасений стать жертвой преследования по признаку национальности, языка, вероисповедания, социальной принадлежности, политических убеждений и не желающих возвращаться на прежнее место жительства.

Вынужденными переселенцами, по мнению специалистов, следует признать лиц, имеющих российское гражданство, но покинувших страну своего постоянного жительства в силу указанных выше причин.

Во всем цивилизованном мире проблема миграции находится под строгим контролем правительственных структур. Это же предстоит сделать и в России.1