5.3. Государственно-демократиче­ский социализм

Административную форму социализма, существующую в СССР в настоящее время, не следует смешивать ни с системой «военного коммунизма», ни с так называемым «казарменным социализмом».

Ограничение собственнической и хозяйственной роли непосредственных производителей, трудовых коллективов, предприятий и объединений привело к утрате ими облика и функций товаропроизводителей, минимизировало их от­ветственность за ход и результаты деятельности, практи­чески свело к нулю заинтересованность в росте эффективности производства, повышении его качества и разнообра­зия.

328

устанавливать и поддерживать собственные хозяйствен­ные связи, образовывать объединения и ассоциации, в том числе многоотраслевого, регионального и международного характера. Это привело к собственническому и хозяйствен­ному волюнтаризму, к неизбежному торжеству некомпе­тентности, а соответственно к отрыву управления от реаль­ности, его иррационализации. Хозяйствование преврати­лось в значительной мере, с одной стороны, в хозяйнича­нье (не без скрытой и явной преступности) верха, а с другой — в нехозяйствование (также не лишенное амо­ральности) низа, а в целом в бесхозяйственность (которая уже по определению является безнравственной). Общест­венное производство фактически вышло из-под контроля, его результаты перестали соответствовать желаемым. То­тальная и мелочная опека аппаратом производителей, аппаратное видение мира и аппаратный стиль жизни обер­нулись не чем иным, как хозяйственной анархией. Реаль­ная жизнь, та, которая распростерлась за пределами ка­бинетов, отвернулась от ее организаторов, что, пожалуй, и стало для них наивысшим наказанием («карой божьей») —своей тихой непокорностью живая жизнь обусловила бессилие аппарата, а что может быть страшнее для ярых приверженцев власти и дисциплины, чем собственное бессилие?

Однако самое негативное — и воистину драматичное — следствие гиперадминистрирования состояло в культурной деградации человека: общество фактически лишилось так необходимого ему типа человека — человека, способного быть инициативным и расчетливым, знающим и совер­шенствующимся. Утрату данного типа человека, сопро­вождающуюся еще и потерями гражданскими и нравст­венными, можно сравнить разве лишь с исчезновением биологического вида, а то и прямо с экологической катаст­рофой.

Выход из кризисного — застойного и тупикового — по­ложения можно найти не только в движении назад — от административности к жизни, но и вперед — от жизни к новому варианту социализма.

329

мировавшегося слоя носителей нового социализма, без достаточно большого числа лидеров, способных не только разговаривать, но и действовать. Есть тут и свой пара­докс: антиадминистративную революцию призвана (пока призвана!) осуществить сама ... административная систе­ма! Не в этом ли основная субъективная причина затя­нувшегося топтания на месте?

Общее направление происходящей в СССР перестрой­ки определено коммунистической партией однозначно: всесторонняя демократизация социализм а (что как раз и раскрывает суть формулы «больше социализма»). Речь идет, таким образом, о развитии собственнической и хозяйственной, политической и госу­дарственной, идеологической и культурной демократии, способной преодолеть многоликую монополию аппарата. Демократизация — направление, противоположное цент­рализму, противоположное административности. За де­мократизацией скрывается практически все, все нюансы перестроечного процесса.

Отдавая высокую дань демократизации, мы, однако, не должны забывать, что демократия — это порядок, и осо­бенность этого порядка не только в рассредоточенности власти и участии в ней общественности, но и в организа­ции — и весьма твердой — всей власти: снизу доверху. Ядро любой демократизации составляет демократически построенное и функционирующее государство. Демокра­тия — это прежде всего государство. Без государства нет демократии, даже негосударственной демократии. Послед­няя может реализовываться и без государства, например в профсоюзах, но существовать как демократия она может только благодаря наличию государства — демократиче­ского государства. Демократизация в нашем случае есть прежде всего переход от административного государ­ства, когда не администрация служит государству, а государство — администрации, к государству демократи­ческому, в котором основная и решающая власть при­надлежит общественности и представительным орга­нам.

330

Широкая демократизация социалистического общества с необходимостью дополняется новой государственностью. Но это не все. Новая государственность предполагает ... усиление государственности. Этот момент всего труднее уяснить. Но он перестает быть странным и непостижи­мым, если учесть, что речь идет о передаче решающей доли власти из рук административного аппарата в руки собственно государственных, ставших действительно демо­кратическими, органов. Речь идет также о построении поистине гражданского и правового государства, а следо­вательно, о соответствующем исполнении государственных функций. В разворачивающейся демократизации есть и своеобразный момент огосударствления власти, а не только ее рассредоточения и обобществления. Все это очень важно иметь в виду, так как речь может идти, на наш взгляд, учитывая общее состояние нынешней цивилизации и в особенности многонациональной ее ин­терпретации в СССР, о переходе не просто к демокра­тическому социализму, а к государственно-де­мократическому социализму, способному сов­местить широкую демократичность с высокой государ­ственностью. Государство — явление целостности. Однако целостность эту можно удержать сегодня только в рамках демократии, действительного народовластия. Что же ка­сается самой целостности, то ее необходимость сомнения не вызывает: государство, разделившееся внутри себя, гибнет.

...Вопрос о государ­стве приобрел самое большое значение и стал, можно сказать, самым больным вопро­сом... современности.

В. И. Ленин.

И вот, после того как мы уста­новили, каким должен быть в общем определении перестроенный социа­лизм, нельзя не задаться вопросом: а что мы понимаем сегодня и для сегодня под социалистичес­ким? Что есть социализм — непременно как реальность, а не идея?

Вопрос сложен, и ответ на него не может быть простым. Напомним некоторые общие положения, которые мы хорошо знаем, с которыми согласны и которые исповедуем. Социализм — это неэксплуататорский строй, основанный на сотрудничестве и взаимопомощи, коллективизме, на приоритете общественного начала над частным. Социа­лизм — это строй трудящихся и только трудящихся, при котором, что очень важно, осуществляется принцип

331

распределения по труд у, дополняемый обществен­ным перераспределением продукта в пользу нетрудоспо­собных и общественным пользованием частью потреби­тельных благ. Социализм — это сообщество личностей, способных вступать друг с другом в отношения сотрудни­чества и взаимопомощи, т. е. быть носителями и реали­заторами социалистического начала и социалистической организации. Таковы общие положения. Они правильны, но, согласимся, слишком абстрактны. Они предполагают некоторую одинаковость людей как социальных индивидов и некую однообразность общества как социальной систе­мы.

Однако общество и люди социально разнооб­разны. По крайней мере сегодня, в обозримом и угады­ваемом будущем. Это надо ясно осознавать и не просто признавать наличие социальной разнородности, но и не­посредственно исходить из ее факта. Так будет естествен­нее и правильнее, а главное, мудрее.

Социалистическое общество — общество классовое. Можно и не употреблять понятие «класс», оставив его для эксплуататорских формаций. Но суть дела от этого не изменится. Класс ли, слой или группа — проблема не в этом. Главное, что общество социально неоднородно.

Вправе ли мы так утверждать? А разве нет? Неужели социальное положение рабочего, крестьянина, кооперато­ра, служащего, интеллигента, управляющего во всем оди­наково и неужели их социальные интересы, идеология одни и те же? Неужели у всех этих слоев один и тот же взгляд на социализм? Одна и та же практическая (именно практическая!) политическая экономия? Ясно, что нет. Более того, в современном обществе нетрудно обнаружить и крайности, совсем уж мало относящиеся к социализму, например авторитарно-бюрократические устремления от­дельных административных кругов или назойливые попыт­ки «рыцарей» теневой экономики узаконить буржуазную эксплуатацию. И уж какое отношение к социализму имеет практическая политическая экономия коррумпированного бюрократа?

Социалистическое проявляется в разнообразии. Хотим мы того или нет, но в реальности бытуют разные социализмы, причем бытуют в одной и той же стране, в одной местности и даже на одном и том же предприятии. Жизнь сложна, сложен и социализм.

332

Мы подошли к важнейшей проблеме — многоукладно-сти. Если трактовать последнюю как естественное прояв­ление естественного социального и хозяйственного много­образия, то многоукладности не преодолеть и преодолевать не надо. Она должна быть и фактически существует. Каждый из социалистических укладов объективно обосно­ван и имеет право на существование. Но гетерогенным, а тем более конгломератным социалистическое общество быть не может. Оно должно при всех формальных (форм­ных) различиях быть в основе гомогенным, а отсюда — ... единым. Достичь такого единства можно лишь посред­ством действительно социалистического характера всех укладов и несомненного лидерства одного из укладов, именно того, который всего более отвечает потребностям индустриального, а лучше — нового индустриального, общества. Нетрудно установить, что таким укладом может быть только уклад крупного индустриального производства, всего более обобществленный и об­щественный, всего менее базирующийся на частных (ло­кальных) интересах. Уже по самому определению как объективной данности рассматриваемый уклад является самым общественным из общественных укладов, так как он базируется и строится непосредственно на обществе, из общества и в общественном масштабе. Рассматривае­мый уклад всего менее противоречит, кстати, не только общественному, но и государственному началу, он прямо нуждается в общественной сознательной организации, с необходимостью принимающей и государственное вопло­щение.

Есть интерес уклада, но есть и интересы в рамках уклада. Какой же интерес, или, иначе, интерес какого социального слоя можно считать приоритетным в рамках крупноиндустриального уклада?

Марксистский ответ может быть только один: и н-терес производительных работников, среди которых и собственно рабочие, и такие категории трудя­щихся, как техники и инженеры, научно-конструкторские работники. Думается, мы не ошибемся, если за критерий социалистического социального интереса возьмем интерес указанной категории трудящихся, равно как поступим правильно и дальновидно, если будем рассматривать дан­ный социальный слой в качестве основой опоры социа­лизма, его гла'вной движущей силой. Разумеется, не все, входящие в указанный социальный слой, могут вы-

333

полнить выпавшую на их долю социальную функцию, но мы, естественно, рассчитываем на передовую часть, на ли­деров.

Важно иметь в виду, что указанный «перестроечный» слой хорош тем, что он уже организован, и не в профсо­юз, «фронт» или партию, авпредприятия — эти со-циохозяйственные системы, интегрирующие в себя как от­дельного человека, так и сообщество людей, как человека трудящегося, так и человека размышляющего. Предприя­тия, среди которых, конечно, и научно-исследовательские учреждения,— уже организованные ячейки перестройки, ее инициаторы, носители и свершители. И нам ли еще искать агентов социального и экономического прогресса, искать, восторгаясь ловкостью хсоцдельцов» в коопера­тивах или сомнительной выгодностью «совместного пред­принимательства»? Наводя порядок в собственном социа­листическом доме, давайте все же реально, а не на словах рассчитывать на своих и социалистичес­ких устроителей, для чего на деле, а не на словах их раскрепостим. Не может быть счастливо общество, в котором нет свободы для основных производителей, но зато хватает свободы для административных и разного рода деляческих «организаторов», живущих и замечатель­но процветающих за счет этих основных производителей.

Многоукладное^ при социализме допустима и нужна, возможно и существование несоциалистических укладов, безусловно, контролируемых социалистическим обществом через посредство государства, но при этом абсолютно необходимо лидирующее положение индустриального ук­лада, исповедующего в качестве своего главного социаль­ного критерия интерес соответствующего ему слоя произ­водительных работников. Перераспределяя в процессе перестройки собственническую, хозяйственную и полити­ческую власть, мы должны позаботиться о том, чтобы эта власть в первую очередь и в решающей мере сосредоточи­валась в рамках указанного уклада, в руках выделенного нами передового и наиболее социалистического по своей сути социального слоя.

Самый главный вопрос любого общественного строя — вопрос о собственности: собственности на условия жизни и производства, на распределение продукта, на власть, на организацию производства и жизни. Собственность — явление по существу сложное, сложна она системой реали­зации, сложна и по формам бытия. При социализме

334

собственность должна быть социалистической (любая несоциалистическая собственность, например буржуазная, возможна не п р и социализме, а р я д о м с социализмом). Социалистическая собственность не может не быть разно­образной: общенародной и коллективной, государственной и муниципальной, кооперативной и индивидуальной. Воз­можны разные формы собственности. И социалистически­ми их делает не только и не столько «общественность» (в коллективной или индивидуальной собственности, нап­ример, не так уж много «общественного»), сколько отсут­ствие эксплуатации человека человеком, т. е. непосред­ственно трудовой или опосредствованно сотруднический характер собственности. Это касается любой собствен­ности, даже собственности на власть. Особенностью со­циалистической собственности является и ее принципиаль­ная демократичность, которая может быть реализована ли­бо посредством внутреннего «устройства» собственности, либо через особое взаимодействие одной формы собствен­ности с другими формами социалистической собствен­ности. Не будучи непосредственно социалистической та или иная особенная форма собственности, например, инди­видуальная, непременно становится таковой во взаимодей­ствие с другими формами социалистической собственности, являясь элементом общественной системы собственности.

Система собственности социалистического общества не может быть ни конгломератом разных форм, ни даже просто гетерогенным комплексом. Она должна быть взаимосвязанной и единообусловленной системой, в кото­рой есть лидер, вокруг которого и на основе которого строится вся система. Таким лидером, на наш взгляд, должна быть общенародная собственность, а на сов­ременном этапе — государственная собственность.

Состав государственной собственности должен опреде­ляться демократическим путем как результат всеобщего социального согласия. Лидерство государственной соб­ственности не означает ее тотальности и всепроникновен-ности. Государственная собственность должна быть разум­но ограничена. Равным образом должна быть выработана система организации государственной собственности, ее персонификация и механизм реализации. Государствен­ная собственность не может быть ни мистически бессубъек­тной, ни не менее мистически односубъектной. Среди субъектов государственной собственности нация, цен­тральные и местные органы власти, госаппарат, предприя-

335

тия, трудящиеся. Механизм реализации государственной собственности должен позволить эффективно участвовать в ней всем субъектам с условием недопущения дискрими­нации, произвола, эксплуатации. Такой механизм должен обеспечивать как реальное распределение по труду, так и уважение общенародных и государственных ценностей, диалектически разрешать противоречия между личностью, коллективом, государством, центром, обществом. Это дол­жен быть в полном смысле слова государственно-демократический механизм.

Пользование принадлежащими государству средства­ми производства вряд ли должно вести к полному соб­ственническому обособлению коллективов предприятий, их отделению от государства и общества, т. е. разрушению общественно-государственной собственности, равно как и владение государством средствами производства не дол­жно приводить к диктату государства, ставить предприя­тия в невыгодное положение, лишать их возможности в достаточной мере распоряжаться средствами производ­ства и произведенным продуктом. Власть над средствами производства и продуктами должна быть равноправно и эффективно поделена между государством и трудовым коллективом. Каждый должен знать свое место, свои права и ответственность, свою меру. Должен быть создан и механизм эффективного разрешения любых конфликтов.

Соответственно должен быть создан механизм взаимо­отношений членов трудового коллектива с трудовым кол­лективом, работника с руководством предприятия, трудо­вого коллектива с дирекцией, профсоюзов с администраци­ей.

Не менее сложной задачей представляется отработка эффективного механизма собственнических взаимоотно­шений государственных предприятий друг с другом, их взаимных участий в общих делах, взаимных прав и взаим­ной ответственности. Вряд ли мы сможем говорить о тор­жестве социализма, если предприятия будут вести себя относительно друг друга как собственники-конкуренты, борющиеся за свой собственный доход, индифферентные к сотрудничеству и взаимопомощи. Не будет в то же время по-социалистически и в том случае, если предприятия окажутся в тенетах всеобщей усредниловки и уравниловки.

Ведущая роль общенародной, выраженной в государ­ственной, собственности нужна не для того, чтобы под­чинить непосредственных производителей обществу и госу-

336

дарству, не для того, чтобы ими командовать. Это уже было, и это потерпело фиаско. Лидерство общенародной, государственной собственности необходимо для поддержа­ния и осуществления социалистического идеала (нельзя согласиться с тезисом о деидеализации — равным обра­зом и о полной деидеологизации — производства, что фак­тически соответствует его десоциализации), утверждения социалистической справедливости, обеспечения социа­листического сотрудничества и взаимопомощи, решения общенародных и общегосударственных проблем, в том числе и обороноспособности страны, осуществления рацио­нального природопользования, обеспечения социальной стабильности в обществе и целостности самого общества. Главным моментом реализации государственной, общена­родной собственности должно быть всеобщее общенарод­ное (международное) согласие, но нельзя исключать, учи­тывая реалии, и моменты государственного контроля и принуждения. Лучше принуждение, например, и рацио­нальное природопользование, чем свобода, ведущая к экологической катастрофе. Мы не настолько наивны, чтобы не понимать, что в нашем обществе возможны любые крайности, но ведь надо же чему-то и когда-то научаться, уметь находить и поддерживать меру, не быть самим себе врагами. Такое научение и нахождение должна обеспечить именно государственная демократия.

Каким должно быть положение государственного пред­приятия и членов его коллектива в условиях государствен­но-демократического социализма?

Государственность никак не исключает самостоятель­ности: социальной, экономической, юридической и ... даже государственной. Она не исключает, а предполагает — в условиях демократизма — самоуправление предприятий. Предприятие — самоорганизующаяся ячейка, но, безус­ловно, учитывающая определенные общественные и госу­дарственные требования. А требования эти — следствие главным образом общедемократического согласования. Есть нечто, что предприятия должны соблюдать беспрекос­ловно, например санитарные нормы, а есть и такое, что яв­ляется результатом диалога между предприятием и соот­ветствующим государственным органом, например цены. Государственное предприятие должно иметь возможность свободно устанавливать любые хозяйственные отношения, вступать в любые объединения и ассоциации. Предприятия должны иметь право свободно распоряжаться собствен­ными — остающимися после уплаты налогов, процента, рентных платежей и т. п.— средствами, вплоть до предос-

337

тавления их в кредит, расходования на открытие филиа­лов и новых предприятий, «поглощения» и т. п. Ряд опера­ций, видимо, необходимо совершать через специальный государственный банк и специальное государственное уч­реждение, например министерство государственных иму-ществ. В задачу государства должна входить помимо обы­чного для цивилизованного мира финансового, экономи­ческого, экологического, правового контроля организация той части внешней деятельности предприятий, которая ну­ждается именно в государственной (или от имени госу­дарства) организации. Предприятию предприятиево, госу­дарству государствово.

Кто должен управлять государственными предприяти­ями? Нам представляется назначенный государством (спе­циальным при правительстве органом) директор. Такой ди­ректор должен быть особым лицом в государстве и в об­ществе в целом (как, скажем, прокурор, финансовый инс­пектор). Он должен быть соответствующим образом под­готовлен (пройти необходимое специальное обучение), ди­пломирован, а перед назначением выдержать экзамен-кон­курс, получить одобрение своей кандидатуры на будущем месте своей деятельности. Директор должен, и это чрез­вычайно важно, иметь особый статус, а именно государ­ственного директора, предоставляющий ему большие права и возможности, обязанности и ответствен­ность. Такой директор должен обладать всей полнотой опе­ративной власти. Однако он должен соблюдать общие го­сударственные требования, существующее законодатель­ство. В решении ряда социальных и трудовых вопросов он должен обязательно согласовывать свои действия с проф­союзами, советом и общим собранием трудового коллекти­ва. Окончательное решение о найме и увольнении ра­ботника остается за директором. При решении крупных хозяйственных и финансовых вопросов директор обязан получить согласие совета предприятия, включающего в се­бя помимо главных специалистов, представителей профсо­юза и совета трудового коллектива, а также представите­лей государственных органов, банков, иных финансовых учреждений, различного рода посреднических и эксперт­ных организаций, объединений и ассоциаций. Только так (иЛи примерно так) можно обеспечить действенное, ква­лифицированное и ответственное, демократически обустро­енное управление государственными предприятиями. Ди­ректора могут назначаться на определенный срок (напри-

338

мер, на пять лет), периодически отчитываться за свою дея­тельность перед коллективом предприятия и перед госу­дарством, перед назначением приходить стажировки и ап­робации. Главное—принцип, а принцип этот—принцип демократизированного единоначалия. Не надо пугаться ни единоначалия, ни его демократизированности; ведь то и другое — от самой жизни. Последняя пока ничего более умного и эффективного не придумала.

Государственный демократизм предполагает возмож­ность существования разных по собственническому и хо­зяйственному статусу предприятий. Ясно, что в тяжелой промышленности государственность предприятий, т. е. их теснота и образ связи с государством, должна быть отлич­ной от государственности предприятий в легкой промыш­ленности. Выделение возможных статусов — дело практи­ки, сориентированной на собственническую и хозяйствен­ную целесообразность. Нам представляется, что находя­щиеся в собственности государства предприятия могут иметь хозрасчетный, нехозрасчетный и арендный статусы и соответственно этим статусам иметь особые отношения с государством — от чисто арендных отношений до отноше­ний прямого управления. Основная масса государственных предприятий должна иметь хозрасчетный статус, предпо­лагающий сочетать самостоятельность предприятий с от­ношениями партнерства с государственными хозяйствен­ными органами.

Большая проблема, требующая особого решения,— взаимоотношения с государством сельскохозяйственных предприятий. Здесь нас, видимо, может выручить разно­образие форм самоуправляющихся (и только самоуправ­ляющихся!) предприятий, как и разнообразие отношений с ними. Если в промышленности об аренде можно говорить, а можно и не говорить,— все дело в конечном итоге в са­мостоятельности директора,— то в сельском хозяйстве аренда земли является совершенно обязательной. Любое предприятие должно быть если не полным собственником, то по крайней мере полноправным и долговременным арен­датором земли у государства. В распоряжении землей дол­жны быть четко определены права всех возможных аген­тов: центральных государственных органов, местных орга­нов власти, непосредственных производителей. Главным должно быть правило, по которому арендованной землей полностью распоряжается арендатор и никто другой. Государство лишь получает арендную плату за землю да

339

регулирует при необходимости рынок сельскохозяйствен­ных продуктов.

На земле могут функционировать различные предприя­тия: государственные, кооперативные, индивидуальные. Близкие по своим принципам функционирования к госу­дарственным предприятиям, но и весьма от них далекие. Здесь многое зависит от самой земли — находящегося на земле сообщества, его культуры и традиций, качества зем­ли и особенностей климата. Предприятия могут быть мел­кие и крупные, простые и сложные. Возможна внутрипред- , приятийная аренда земли, как и другие виды землепользо- {) вания.

Необходимо подчеркнуть важность самоуправления | сельскохозяйственных предприятий. Их самоуправление ';< диктуется и землей, являющейся живым организмом, с ко-торым можно вести только диалог и диалог непосредст­венный, родной и живой (земля как ничто другое чутка к насилию, а испытав его, она мстит насильнику бес­плодием); и особой культурой сельской жизни и сель­ского предприятия, их интегрированностью друг в друга, взаимной зависимостью, полной совместностью производства и культуры; и духом общины для одних регионов и духом индивидуализма для других. Нет ничего, наверное, более остро воспринимаемого в соци­уме, чем экология сельскохозяйственной жизни. И в эту-то жизнь более всего упорно и беспардонно вме­шивалась и вмешивается наша уважаемая административ­ная система. Поначалу это оправдывалось разными «ве­ликими историческими необходимостями», затем жаждой «поправить дело», ну а сейчас, ... когда все ясно. Инерция? — Быть может. Но инерция уже преступная.

Особая проблема: взаимоотношения социалистическо­го государства и социалистических кооперативных пред­приятий. Кооперативное предприятие не управляется го­сударственным директором, не функционирует в соответст­вии с уставом государственного предприятия, не пользует­ся в той же мере защитой государства. У кооперативного предприятия больше, безусловно, свободы, но и больше риска. Отсюда и больше выгодги больше ... возможных по­терь. В свободе кооперативного предприятия нет ничего не­социалистического. Было бы большой натяжкой прирав­нивать кооперативные предприятия к предприятиям бур­жуазного типа, но еще большей натяжкой было бы счи­тать кооперативные предприятия, пользующиеся наемным трудом, социалистическими. Или мы допускаем несоциа-

340

диетические кооперативные предприятия, либо «обраща­ем» их в социалистические, требуя соблюдения социалис­тических принципов использования привлеченного труда. Собственническая свобода кооперативного предприятия не может избавить его от необходимости подчиняться некото­рым общественным и общегосударственным требованиям, относящимся к фиску, экологии, качеству продукции, це­нам. Правила «хозяйственной игры» должны соблюдаться всеми, не только государственными предприятиями. Что касается организации внешней финансовой деятельности кооперативных предприятий, то лучше, если ею будут за­ниматься общественные и государственные банки, спе­циально для этого созданные.

Индивидуальная трудовая деятельность не противоре­чит социализму. Она необходима, как необходима коопе­рация. Другое дело — организация индивидуальной тру­довой деятельности. И здесь государство должно сказать свое слово, не пытаясь, конечно, как бы то ни было отри­цать данный тип социалистического производства. Вообще надо помнить, что жизнь, с одной стороны, разнообразна, а с другой — целостна, она не допускает ни однообразия, ни чрезмерного развития чего-либо в ущерб чему-либо. Динамическое равновесие — закон жизни. Не может быть ни сплошного огосударствления, ни сплошного коопери­рования, ни угрожающего тому и другому индивидуаль­ного производства. Все хорошо, и все хорошо в меру.

Рассуждение. Наивными, если не сказать более, выглядят призывы то к тотальному огосударствлению, то к глобальной коллективизации (все предприятия — в полную собственность коллективов), то к всеоб­щей кооперации (все мы почему-то вдруг должны стать «цивилизован­ными кооператорами»), то к крайнему индивидуализму (расцвету частно­го бизнеса). Никогда нельзя забывать о реальной жизни, объективном ходе вещей, здравом смысле. Нельзя ни ликвидировать государствен­ное хозяйство, ни не допустить кооперативного движения, ни зажать ин­дивидуалов. То, чему суждено быть, то будет. Не сегодня, так завтра, не явно, так скрыто, не спокойно, так через трагедию. Давайте исходить из разнообразия и терпимости, прямо глядя в глаза жизни, и помнить только об одном — возможно более широком недопущении эксплуатации че­ловека человеком и природы человеком. Тем более, что любители того и другого всегда найдутся.

Чрезвычайно важным вопросом организации и реали­зации социалистической собственности является сочетание интересов индивида (трудящегося) с интересами коллек­тива (предприятия) .и общества (государства). Каждый непосредственный производитель, работающий на социа­листическом предприятии, должен реализовать себя имен­но как социалистический производитель. А это означает,

341

что он должен быть не только собственником выплачи­ваемой ему периодически заработной платы, но и распоря­дителем доходов предприятия, остающихся после обязательных выплат,— полным распорядителем для арендных и кооперативных предприятий, частичным — для государственных. Социалистический работник должен не просто контролировать распределение доходов предприятия, но и иметь в них свою накапливаемую долю. Нетрудно догадаться, что речь может идти лишь о высокоорганизованных и высокотехничных предприятиях, эффективно и воистину культурно функционирующих. Далеко не каждое предприятие при социализме можно с уверенностью относить к действительно социалистическим. Только способные, с одной стороны, к самостоятельности, а с другой — к внутренней «консенсусности» предприятия могут претендовать на «звание») социалистических. Ну а если действительного социалистического содержания нет, то предприятию придется побыть пока не совсем социалистическим, а то и просто несоциалистическим. Социальное устройство предприятия зависит более от степени его социального (на базе технического и организационного) развития, чем от волевого указа. Быть социалистическим — быть что называется «на высо­те» т. е. соответствовать самым высоким на сегодня исто­рическим стандартам.

Социалистическая собственность должна иметь много­уровневое строение, при котором один уровень как бы вхо­дит в другой (наподобие матрешки). Собственность инди­вида — в собственность коллектива, собственность коллек­тива — в собственность общества. Собственность гражда­нина — в собственность государства. На каждом уровне своя реализация собственности, при переходе от уровня к уровню — свой специфический механизм их совмещения.