Общая характеристика институционализма

Институционализм •— это в определенном смысле альтернатива неоклассическому направлению экономической теории. Если неоклассики исходят из смитианского тезиса о совершенстве рыночного хозяйственного механизма и саморегулируемости экономики и придерживаются «чистой экономической науки», то институционалисты движущей силой экономики, наряду с материальными факторами, считают также духовные, моральные, правовые и другие факторы, рассматриваемые в историческом контексте. Другими словами, институционализм в качестве предмета своего анализа выдвигает как экономические, так и неэкономические проблемы социально-экономического развития. При этом объекты исследования, институты не подразделяются на первичные или вторичные и не противопоставляются друг другу.

В области методологии институционализм, по мнению многих исследователей, имеет много общего с исторической школой Германии. Например, В.Леонтьев пишет, что выдающиеся представители американской экономической мысли, имея в виду Т.Веблена и У.К. Митчелла, «в своей критике количественных аналитических методов в экономической науке продолжили общую линию немецкой исторической школы. Частично это можно объяснить тем обстоятельством, что на рубеже веков влияние немецкой школы в США было столь же велико, а возможно, и более значительно, чем влияние английской».

Следует, однако, отметить, что историзм и учет факторов социальной среды для обоснования путей экономического роста хотя и символизируют схожесть методологических принципов институционализма и исторической школы Германии, но отнюдь не означают полной и безоговорочной преемственности традиций последней.

Институционализм, таким образом, являет собой качественно новое направление экономической мысли. Он вобрал в себя лучшие теоретико-методологические достижения предшествовавших школ экономической теории — и прежде всего основанные на математике и математическом аппарате маржинальные принципы экономического анализа неоклассиков (в части выявления тенденций в развитии экономики и изменений конъюнктуры рынка), а также методологический инструментарий исторической школы Германии (для исследования проблем «социальной психологии» общества).

Во многом похожее суждение высказывает М.Блауг, по мнению которого, пытаясь определить суть институционализма, мы обнаруживаем три черты, относящиеся к области методологии:

1) неудовлетворенность высоким уровнем абстракции, присущим неоклассике, и в особенности статическим характером ортодоксальной теории цен;

2) стремление к интеграции экономической теории с другими общественными науками, или «вера в преимущества междисциплинарного подхода»;

3) недовольство недостаточной эмпиричностью классической и неоклассической теорий, призыв к детальным количественным исследованиям.

Основные течения институциональной теории

В обозначившихся трех течениях институционализма Т.Веблен возглавляет социально-психологический (технократический) вариант институциональных исследований, Дж.Коммонс — социально-правовой (юридический), У.К.

Торстейн Веблен (1857—1929) — автор значительного числа крупных трудов в области экономики и социологии, в которых он исходил из теории эволюции природы Ч.Дарвина, принципа взаимосвязи и взаимообусловленности всех общественных отношений, в том числе экономических и социально-психологических. Его теоретическое наследие получило наибольшую популярность и применение для ряда последующих творческих изысканий в русле социально-институционального направления экономической мысли во всех трех его течениях.

По определению Т.Веблена, «институты — это результаты процессов, происходивших в прошлом, они приспособлены к обстоятельствам прошлого и, следовательно, не находятся в полном согласии с требованиями настоящего времени». Отсюда, по его мысли, необходимость их обновления в соответствии с законами эволюции, т.е. привычными способами мышления и общепринятым поведением.

За образ своих мыслей многими идеологами того времени он воспринимался как американский Маркс. И причиной тому было не только и не столько то, что Т.Веблен — в прошлом студент самого Дж.Б. Кларка — стал противником экономической теории своего учителя, придерживавшегося «чистой экономической науки», сколько острая критическая оценка последствий того, к чему привели национальные экономики различных стран проповедники абсолютизации смитианских идей экономического либерализма, саморегулируемости и бескризисности народного хозяйства, «естественного» совпадения в условиях свободного предпринимательства личных интересов «экономического человека» с общественными. Вот почему в своих рассуждениях о «теологии» и «апологии» он «решительно возражал против центрального тезиса неоклассической теории благосостояния, согласно которому совершенная конкуренция при некоторых ограничениях ведет к оптимальным результатам» и почему эволюционная наука для него — это «исследование происхождения и развития экономических институтов и взгляд на экономическую систему как на «кумулятивный процесс», а не «самоуравновешивающийся механизм».

Особое видение проблем социально-экономического развития общества Т.Веблен подчеркивал даже в названиях изданных им работ, в числе которых «Теория праздного класса» (1899), «Инстинкт мастерства» (1914), «Инженеры и система цен» (1921), «Собственность отсутствующего» (1923) и др.

Свою убежденность в эволюционном преобразовании общества Т.Веблен основывал на своеобразном преломлении теории эволюции природы Ч.Дарвина. Отталкиваясь от ее постулатов, он, в частности, пытался аргументировать положение об актуальности в человеческом обществе «борьбы за существование». При этом им используется историческая оценка развития «институтов» общества, в которой отрицаются марксистские положения о «классовой эксплуатации» и «исторической миссии» рабочего класса. На его взгляд, экономическими мотивами людей движут прежде всего родительское чувство, инстинктивное стремление к знаниям и высокому качеству выполняемой работы.

В теории «праздного класса», судя по содержанию одноименной книги Т.Веблена, отношение этого «имущего непроизводственного» класса к экономическому процессу характеризуется как отношение «стяжательства, а не производства, эксплуатации, а не полезности». Этот класс, по Веблену, предпочитает «обычаи мира бизнеса», сложившиеся «под направляющим и избирательным действием законов хищничества или паразитизма». В частности, для представителей именно этого класса могут, очевидно, существовать особые цены на товары, символизирующие показатель их «престижности», а не истинное проявление закона спроса, что ныне принято называть «эффектом Веблена».1

Страница: 31

К.Менгер —основоположник австрийской школы маржинализма

Карл Менгер (1840—1921) как ученый-экономист с мировым именем и глава австрийской школы маржинализма занимает достойное место в ряду лучших представителей экономической науки второй половины XIX в.

Главным элементом в методологическом инструментарии К.Менгера является микроэкономический анализ, позволивший, с одной стороны, противопоставить учению «классиков» об экономических отношениях между классами общества анализ экономических отношений и показателей на уровне отдельного хозяйствующего субъекта (по терминологии К.Менгера — «хозяйство Робинзона»), но с другой — увлечься предвзятым положением о том, что якобы выявить и решить экономические проблемы возможно, рассматривая их только на уровне индивида, на микроуровне с учетом феномена собственности и обусловленного относительной редкостью благ человеческого эгоизма.

Методологические проблемы пронизывают, если так можно выразиться, почти всю содержательную часть «Оснований политической экономии», хотя исключительно на них К.Менгер сосредоточивается только в первых двух главах книги. А далее, начиная с третьей и до последней, восьмой, главы работы, он переходит непосредственно к теоретическим положениям политической экономии, в том числе к таким, как «ценность», «обмен», «товар», «деньги» и другие. Причем во втором разделе третьей главы К.Менгер настраивает читателя на терпеливое и вдумчивое осмысление его достаточно объемного сочинения, заявив так: «Но по примеру Адама Смита я отваживаюсь все-таки быть несколько скучным, если от этого выиграет ясность изложения».

В третьей главе «Оснований», разрабатывая теорию стоимости (ценности), определяемую предельной полезностью, К.Менгер как бы заново открыл «законы Госсена». Он убежден, что ценность экономических благ выявляется человеком в процессе удовлетворения потребностей, т.е. тогда, когда он сознает зависимость от их наличия в своем распоряжении; соответственно не имеют для человека никакой ценности, в том числе потребительной, только неэкономические блага. Кроме того, он поясняет, что «ценность не есть нечто присущее благам, не свойство их, но, наоборот, лишь то значение, которое мы прежде всего придаем удовлетворению наших потребностей...». Чтобы подтвердить такого рода суждение, К.Менгер приводит пример оазиса, где вода из источника, покрывающая все потребности людей в ней, не имеет ценности и, наоборот — вода приобретает для жителей оазиса ценность, когда внезапно поступление воды из источника сократится настолько, что распоряжение определенным количеством воды станет необходимым условием для удовлетворения конкретной потребности жителей оазиса.

В итоге возникает менгеровская субъективистская трактовка ценности, ставшая впоследствии общей исходной позицией австрийской школы, а именно: «Ценность — это суждение, которое хозяйствующие люди имеют о значении находящихся в их распоряжении благ для поддержания их жизни и их благосостояния, и поэтому вне их сознания не существует». Но какова мера ценности, если она не существует вне сознания? Ответ К.Менгера лаконичен: «Ценность субъективна не только по своему существу, но и по своей мере».

Таким образом, автор «Оснований» посягнул на святая святых классической политической экономии — трудовую теорию стоимости (ценности). По его мнению, «затрать! труда и его количества или других благ на производство того блага, о ценности которого идет речь, не находятся в необходимой и непосредственной связи с величиной ценности». Причем и здесь К.Менгер использует «доказательство», обращаясь к примеру о ценности бриллианта и давая комментарий, суть которого такова: величина ценности этого минерала не зависит от того, нашли ли его «случайно» или он «добыт из месторождений путем затраты тысячи рабочих дней», так как определяющим моментом «при обсуждении его ценности» считается то количество «услуг», которого можно лишиться, не будь его в нашем распоряжении. Но наряду с этим «несостоятельно и то мнение, — заключает ученый, — что количество труда или прочих предметов производства, необходимое для воспроизводства благ, является моментом, определяющим меру ценности благ».

Между тем предложенная К.Менгером и поддержанная его учениками теория стоимости (ценности) так же, как и аналогичная теория «классиков», представляет собой тупиковый вариант определения истинной цены товаров (благ). Ведь фактически по данной теории австрийской школы, получившей название «теории вменения», предполагается, что доля стоимости (ценности) блага «первого порядка» вменяется благам «последующих порядков», использованным при его изготовлении. В основе этой версии лежит тезис автора «Оснований», в соответствии с которым «при всех условиях ценность благ высшего порядка определяется предполагаемой ценностью благ низшего порядка, на производство которых они предназначаются или предположительно предназначаются людьми». Другими словами, менгеровская «предполагаемая ценность продукта» является принципом определения величины ценности «благ высшего порядка».

Блага высшего порядка рассматриваются К.Менгером в качестве неизбежной предпосылки производства благ. Причем к их числу он предлагает относить не только совокупность сырых материалов, труд, используемые участки земли, машины, инструменты и пр., но и «пользование капиталом и деятельность предпринимателя». Далее следует серьезное замечание ученого о том, что «не строго только определенные количества отдельных благ высшего порядка вступают в соединение в процессе производства друг с другом, как это бывает при химических реакциях... Наоборот, самый элементарный опыт учит нас, — заключает он, — что блага высшего порядка могут произвести определенное количество какого-нибудь блага низшего порядка, находясь в самых разнообразных количественных отношениях друг к другу...». Следовательно, распоряжение благами низшего порядка, требующими комплиментарных количеств благ высшего порядка, в реальной действительности не сопряжено с жесткой регламентацией.

К.Менгер считает ошибочным ставить в вину социальному строю возникающую якобы «возможность... отнимать у рабочих часть продукта труда». Он пишет, что труд представляет собой только один элемент производственного процесса, который «является не в большей степени экономическим благом, чем элементы производства». Поэтому, по его мнению, владельцы капитала и земли живут не за счет рабочих, а «за счет пользования землей и капиталом, которое для индивида и общества имеет ценность так же точно, как и труд».

Автор «Оснований» подвергает серьезной критике и теорию заработной платы «классиков», по которой цена простого труда тяготеет к минимуму, но она при этом должна «прокормить» рабочего и его семью, «иначе, — отмечает К.Менгер, — представление его в распоряжение общества не будет продолжительным...». По мнению лидера австрийской школы, такой подход неправомерен, поскольку идея о заработной тате как источнике «для поддержания жизни» будет всегда приводить к увеличению числа работников и снижению цены труда до прежнего (минимального) уровня. Поэтому во избежание регулирования цены простого труда по принципу минимума средств существования им рекомендуется сведение более высокой цены остальных видов труда на затрату капитала, на ренту с таланта и т. л.

Проблематике обмена К.Менгер посвятил четвертую главу «Оснований», возвращаясь затем к ней и в последующих главах. Сущность этой категории сведена в книге ученого преимущественно к индивидуальному акту партнеров, результат которого якобы обоюдовыгоден, но не эквивалентен.

По его словам, всякий экономический обмен благ для обменивающихся индивидов означает присоединение к их имуществу нового имущественного объекта, и поэтому обмен можно сравнить в хозяйственном смысле с продуктивностью промышленной и сельскохозяйственной деятельности. Вместе с тем обмен, по Менгеру, — это не только выгода, но и экономическая жертва, вызванная меновой операцией, отнимающей «часть экономической пользы, которую можно извлечь из существующего менового отношения», что нередко делает невозможной реализацию там, где она была бы еще мыслима.

Высоко оценивая место и роль обмена в экономической жизни, глава австрийской школь! осудил негативное отношение к занятым в этой сфере людям со стороны представителей классической политической экономии, особенно американца Г.Ч. Кэри. «Если Кэри изображает людей торговли хозяйственными паразитами, — пишет К.Менгер, — потому что они берут себе некоторую часть выгоды, являющейся результатом реализации находящегося налицо случая экономического обмена, то это основано на его ложных представлениях о продуктивности обмена». Все, кто способствует обмену, т.е. экономическим меновым операциям, продолжает автор «Оснований», являются такими же производителями, как земледельцы и фабриканты, ибо цель всякого хозяйства состоит не в физическом увеличении количества благ, а в возможно более полном удовлетворении человеческих потребностей.

В попытке предостеречь от представления о том, что величина цен на товары «есть существенный момент обмена» и что количества благ в акте обмена являются «эквивалентами», К.Менгер утверждает: «...исследователи в области явлений цены напрягали свои усилия для решения проблемы сведения предполагаемого равенства между двумя количествами благ к его причинам, и одни искали эти причины в затрате одинакового количества труда на данные блага, другие — в равных издержках производства, возникал даже спор о том, отдаются ли блага в обмен одно на другое, потому что они — эквивалентны, или блага потому эквивалентны, что в акте мены отдаются одно за другое, тогда как в действительности нигде не бывает равенства в ценности двух количеств благ (равенства в объективном смысле)».1

Страница: 32