СТРУКТУРА ЭКОНОМИЧЕСКОЙ СИСТЕМЫ: ИСТОРИЧЕСКИЙ ВЗГЛЯД

Теперь мы можем поставить проблему внутренней структуры экономической системы исходя из приведенных выше историкотеоретических оснований.

Мы можем выделить феномен рождения, генезиса экономической системы, который будет локализован во времени и пространстве.

Для экономики системное качество описывается как самый простой для данных специфических условий способ распределения ресурсов и поддержания пропорций. Как правило, выделяют три типа этих связей.

Первый — натуральный, основанный на традиции, патриархальной модели, обычно замкнутый в рамках натурального хозяйства. На этой базе вырастает затем азиатская иерархия, войны (как средство перераспределения хозяйственных территорий и населения) и тому подобные способы обмена деятельностью.

Второй — рынок как способ распределения ресурсов, установления пропорций. Невидимая рука рынка, конкуренция, взаимодействие обособленных производителей — вот из чего вырастает современный буржуазный мир.

Третий — некий способ, который мы можем назвать сознательным плановым регулированием. Он возник в форме командной экономики в странах так называемой «социалистической» системы и в большинстве этих стран ушел в прошлое. Тем не менее даже в развитой рыночной экономике существуют механизмы, которые мы можем называть сознательным (государственым, общественным) регулированием. Они вырастают на базе рынка, но выходят за пределы рыночных отношений. Это нормы, которые устанавливаются и в рамках корпораций, и в обществе в целом: социально-экономические, гуманитарные, технологические и т.д. Это государственное регулирование и программирование экономики и многое другое.

Патриархальная система была ориентирована на консервацию структуры производства, хозяйственных связей и пропорций.

Рыночная экономика связана со стремлением хозяйственных агентов к снижению издержек, поиском наиболее экономных способов удовлетворения общественных потребностей. Это создает стимулы к росту производительности труда, научно-техническому прогрессу, обусловливает подвижность и динамизм этой системы. Естественно, что такая экономика не могла бьггь связана только с сельским хозяйством и даже преимущественно с сельским хозяйством. Начав развиваться в сфере торговли и финансов, товарное производство стало всеобщим, что, в свою очередь, было связано с промышленной революцией и переходом к доминированию индустрии, обеспечивающей массовое производство однотипных товаров, возможность гибкого изменения экономических пропорций и т.п. Все это дало товарной, капиталистической экономике многие преимущества, но создало и определенные ограничения.

Командная, «социалистическая» экономика показала возможность вырождения сознательного регулирования в «экономику дефицита», ведущую к подрыву стимулов научно-технического прогресса, экстенсивному типу развития и т.п. В то же время опыт современной мировой экономики показывает, что плановые методы позволяют сознательно регулировать экономические пропорции, концентрировать важнейшие ресурсы на ключевых направлениях, решать долгосрочные глобальные, социальные и гуманитарные проблемы при помощи целевых программ, ориентированных на обеспечение технического прогресса и т.п.

Перед нами три разных системных качества, каждое из которых задает тип экономической системы, ее границы, ее предел.

Как уже было сказано, после выделения системного качества мы исследуем и отображаем экстенсивное и интенсивное развитие каждой из систем: как, сколь быстро, сколь эффективно разворачивается эта экономическая система (скажем, проходит экспансия рынка с развитием товарной экономики).

На этой основе в системе складывается адекватный для данной экономики, устойчиво воспроизводимый, новый тип распределения прав собственности. Если это рыночная система, то по мере прогресса товарного производства уходит в прошлое старая система отношений работника и собственника, основанная на внеэкономическом принуждении, постепенно (через череду революций и реформ) уходят в прошлое крепостная зависимость и рабство. Рождаются независимый наемный работник, собственник капитала и частная собственность, отношение соединения работника со средствами производства, предполагающее обмен между собственником товара — рабочей силы и собственником капитала.

Для трансформационной экономики, соответственно, встает аналогичная проблема. Трансформация командной экономики в рыночную приводит к тому, что сторонники последовательных рыночных реформ неизбежно сталкиваются с задачей слома государственной бюрократической собственности, создания каких-то новых форм.

Итак, в «центре» развития каждой из социально-экономических систем находится отношение соединения производителей со средствами производства. Его содержание определяет господствующие формы и систему распределения прав собственности.

К этому же «центральному звену» относится сущностное противоречие системы, связанное с отношением между работником и собственником, типом отношений собственности и с распределением прав собственности.

Для добуржуазных обществ это противоречие было связано с внеэкономическим принуждением как сутью антагонизма между собственником (прежде всего земли и человека, как раба или крепостного) и работником. Это противоречие, вид отчуждения человека от труда, средств производства, другого человека создавали жесткие границы для развития экономики азиатского, античного или феодального типа.

Для рыночной буржуазной экономики противоречие между работником и собственником может рассматриваться как ее сущность или игнорироваться в рамках различных научных парадигм.

Социал-демократическая парадигма исходит из того, что противоречие труда и капитала существует, но при этом утверждается, что в рамках буржуазной системы оно может быть снято за счет развития социального партнерства, участия работников в собственности, демократизации последней, участия трудящихся в прибыли, перераспределения прибавочного продукта и т.д.

Марксистская теория доказывает, что противоречие между общественным по своему характеру наемным трудом и частнокапиталистическим присвоением не может бьггь разрешено реформистским путем, нужна социальная революция, означающая выход за границы капиталистической системы.

Первый шаг в этом направлении — экономические системы «реального социализма» — дал весьма противоречивые, если не негативные результаты с точки зрения подтверждения выводов марксизма. Но многие рассматривают этот опыт как всего лишь первый неудавшейся шаг (наподобие первых кровавых и уродливых попыток движения к буржуазному обществу в Европе XIV— XVI вв.), считая, что будущее останется за более успешными и опирающимися на более зрелые предпосылки социалистическими преобразованиями, направленными на преодоление отношений отчуждения вообще и работника от собственности в частности.

Мы пока уходим от этой проблемы и подчеркиваем, что ключевой для всякой экономики является проблема взаимодействия работника и собственника средств производства, распределения прав собственности. Появление адекватных для рынка (или адекватных для традиционной системы, или для «социалистической» экономики) отношений собственности знаменует достижение этой системой зрелого состояния.

Соответственно, складывается адекватная для нее система отношений распределения, а затем вся система отношений начинает воспроизводиться. И здесь возникает либо капиталистическая модель воспроизводства с циклами, которые более или менее сглажены в современных условиях (экономика спросоограниченного типа), либо «экономика дефицита» (ресурсоограниченная экономика), воспроизводящаяся на базе государственно-бюрократической системы отчуждения работников от средств производства, с одной стороны, превращенных форм коллективизма и социального творчества («энтузиазма») — с другой. В любом случае возникает определенная самовоспроизводящаяся экономическая система.

Если система достигла своей зрелости и воспроизводится на собственной основе, то на первый план выходит вопрос о перспективах ее дальнейшей эволюции и о прехождении (категория диалектической логики, означающая постепенное самоотрицание, «старение», «закат») этой системы.

Кризис экономик в странах «социализма» дает нам интереснейший исторический пример, позволяющий проанализировать закат экономических систем. Здесь перед нами готовый исторический феномен, раскрывающий путь самоотрицания определенной модели ранее устойчиво воспроизводившейся системы. Начиная с 30-х гг. советский тип экономики достаточно активно развивался, демонстрируя устойчивые темпы роста (5—7% в год), и лишь в конце 70-х гг. начался экономический застой, который после горбачевских реформ перешел в стагнацию, а затем и в кризис, приведший к качественному изменению экономической системы.

Этот опыт позволяет предположить, что закат социально-экономической системы предполагает рождение в недрах данной системы новых отношений, которые должны развиться на ее обломках. Если мы говорим о разрушении «социалистической» экономики, то внутри нее постепенно должны были накапливаться элементы будущей новой системы. И по мере того, как они накапливались, система начинала все более и более самоотрицаться, внутри нее происходил подрыв ее сущностных основ, с какого-то момента произошла качественная ломка, система вышла за свой предел, и появилось новое экономическое целое.

Для «социалистической» экономики целостное исследование такого процесса еще впереди, хотя уже кое-что на этом пути проделано, и если бы этого анализа не было, мы никогда не смогли бы понять, почему и как возникла трансформационная экономика.

Гораздо более сложным и интересным является вопрос, который мы только сформулируем: существует ли подобный процесс самоотрицания в развитой буржуазной экономике?

Классическое марксистское учение предполагает, что такой процесс существует. Он начинается с появления внутри рыночной буржуазной системы новых, предполагающих пострыночные и посткапиталистические отношения, механизмов экономической жизни. Этот процесс самоотрицания капитализма в его собственных рамках (и поначалу идущий ему на пользу) начинается с того момента, когда в буржуазной экономике стали появляться механизмы, связанные с монополизацией рынка и его локальным регулированием со стороны крупных корпораций; с государственным регулированием; с развитой социальной защитой (например, в рамках модели социального рыночного хозяйства или социал-демократической модели, предполагающей отчуждение части прибыли, передачу ее наемным работникам и т.п.);^с диффузией частной собственности (когда часть прав собственности переходит в руки наемных работников, как правило, под воздействием организованного рабочего движения, массовых демократических организаций).

Все это может считаться чертами самоотрицания буржуазной рыночной системы внутри этой самой системы.

Второй вариант квалификации этих процессов — улучшение, усложнение, развитие самой рыночной экономики. В этих тезисах не так много различий: самоотрицание системы на стадии ее заката должно появляться именно для того, чтобы повысить эффективность этой системы, улучшить, продлить ее жизнедеятельность.

Точно также развитые рыночные реформы в рамках «социалистической» экономики в 1960-е гг. в Советском Союзе, а особенно в Венгрии и некоторых других странах, и были механизмом, призванным повысить эффективность «социалистической» экономики, хотя они шли явно по пути отрицания ее внутренних черт. И действительно, рыночные реформы в той же Венгрии дали определенный положительный результат, экономика стала более насыщенной товарами, менее дефицитной и более динамичной. В то же время эти половинчатые реформы не дали окончательного решения проблем «экономики дефицита», породили ряд новых противоречий, и кризис «социализма» все-таки возник. Вопрос, является ли пострыночное регулирование в области распределения ресурсов, поддержания экономических пропорций и т.д. в современном западном мире таким же механизмом самоотрицания, каким было развитие товарных отношений в рамках экономики «социализма», или нет, мы пока оставим открытым, подчеркнув, что сам вопрос существует и крайне важен.

Однако самая важная здесь проблема, если мы рассматриваем экономические системы как исторически ограниченные, преходящие, — это вопрос о том, как происходит переход от одной системы к другой, как происходит выход за рамки системы. Особенно важна эта проблема для сравнительного анализа современных трансформационных экономик, где очевидны процессы умирания одной и рождения другой системы и, соответственно, есть начало и конец этой трансформации.

Между экономическими системами существуют качественные различия, и для перехода нужны революционные сдвиги (понимая под революцией не штурм Зимнего или физическое разрушение общественного богатства, культуры и политических систем, а прежде всего социально-экономические качественные изменения, характеризующие окончание развития одной системы и рождение другой). Следовательно, можно предположить: если в экономике в результате завершения трансформации возникнет устойчиво воспроизводящаяся экономическая система, качественно отличная от командной по всем параметрам, то можно утверждать, что произошла социально-экономическая революция.

Возможно, кто-то ее квалифицирует как контрреволюцию, но это ортодоксальная точка зрения, которую мы можем пока оставить в стороне (хотя есть серьезные аргументы, доказывающие тезис о том, что мы от «реального социализма» пошли в конце 80-х—начале 90-х гг. не вперед, к обществу XXI в., а назад, к капитализму столетней давности).

Процесс перехода — это не только социально-экономическая революция. Трансформационная экономика включает в себя, во- первых, самоотрицание, нисходящее развитие внутри «старой» системы (условно скажем — «застой» и «перестройка» в Советском Союзе), и во-вторых, путь от зарождения до полного развертывания новой системы при постепенно ослабевающей инерции старой.

Иными словами, социально-экономическая революция предполагает лишь некоторый рубеж, а сам переходный процесс включает в себя два аспекта — снятие старой системы и становление новой. При этом данный процесс существует в двух исторических ипостасях — до революции и после революции. Собственно, социально-экономическая революция в этом случае может быть определена как внеэкономическая акция, как определенный период смены экономической и политической власти, а значит — институтов (прежде всего политических), «правил игры». Эта смена происходит в волевых формах собственности, политической надстройке, культуре; она касается традиций и т.д.

Соответственно, до и после смены институтов, на стадии умирания старой системы и рождения новой господствуют переходные отношения. Для них характерны противоречивое соединение отмирающего старого системного качества и рождающегося нового, умирание старых отношений собственности и рождение новых и т.д., здесь господствует эволюционный тип развития. Этот прогресс и квалифицируется обычно как трансформационная экономика.

Стоит заметить, что в таком понимании трансформационная экономика не представляет собой социально-экономической системы. Она гетерогенна (неоднородна), представляя собой сочетание как минимум двух, к тому же не целостных, систем производственных отношений — умирающей и нарождающейся. Одна из них уже не является целостной, а другая еще не достигла целостности. Это — одна из причин того, что в такой экономике надстроечные, внеэкономические факторы играют столь большую роль. Они во многом придают экономике внешнюю целостность, скрепляют неоднородные элементы, компенсируют отсутствующие части конструкции экономического здания.

Существенно, что все развитие и функционирование систем производственных отношений происходит в общем и целом в рамках реальности, которую принято называть экономической, базирующейся на господстве материального производства массовидных одинаковых продуктов, вещей при ограниченности ресурсов и преимущественно репродуктивном содержании труда.

Однако, как уже не раз было отмечено, на рубеже второго и третьего тысячелетий мир оказался на пороге новой реальности — «постэкономической». Экономика любой страны в большей или меньшей мере, но затронута этим грандиозным сдвигом, проявляющим себя в виде рождения новых постиндустриальных, информационных технологий. Данный сдвиг развивается на фоне развития процессов капиталистической глобализации экономического и социального развития, обострения проблем выживания человечества как целого. В этих условиях всякая социально-экономическая система становится переходной в широком смысле слова — захваченной процессом рождения постэкономической реальности (или по крайней мере оказывается в условиях глобализации под влиянием этого процесса). Естественно, что историческое сопоставление экономических систем предполагает учет этого контекста.

Однако прежде чем обращаться к этой проблематике, воспользуемся предложенными выше методологическими соображениями для проведения сравнительного анализа добуржуазных экономических систем.

КЛЮЧЕВЫЕ ТЕРМИНЫ И ПОНЯТИЯ

• Цивилизационный подход

• Формационный подход

• Постмодернизм

• Экономический базис

• Соотношение базиса и надстройки

• Труд, простые моменты процесса труда

• Tруд и творчество

• Производительные силы и их элементы

• Доиндустриальное, индустриальное и постиндустриальное производство

• Разделение и кооперация труда

• Взаимодействие человека и природы

• Ноосфера

• Объективный характер производственных отношений

• Противоречие между производительными силами и производственными отношениями

• Способ производства

• Противоречия между объективной обусловленностью общественного развития и способностью человека влиять на свою историю

• Культура

• Институты общества

• Отчуждение

• Альтернативность развития экономических систем

• Нелинейность развития

• Экстенсивное и интенсивное развитие экономической системы

• Самоотрицание экономической системы

• Переход от одной системы к другой

• Гетерогенность переходных экономических систем

Контрольные вопросы

1. Что такое цивилизационный подход к исследованию экономических систем?

2. Обозначьте основные характеристики формационного подхода к исследованию экономических систем.

3. Через какие категории определяется понятие «экономическая система» в рамках формационного подхода?

4. Через какие категории определяется понятие «экономическая система» в рамках цивилизационного подхода?

5. По каким причинам формационный подход может быть основой для описания экономической системы?

6. Что входит в понятие производительных сил?

7. Чем определяется материальный характер производственных отношений?

8. Как могут взаимодействовать между собой производительные силы и производственные отношения?

9. В каких формах может проявлять себя деятельность человека в процессе производства?

10. В чем состоит особая роль культуры как сферы развития человека в экономической системе?

11. Какова роль духовных, нематериальных факторов развития для экономической системы?

12. Объясните роль понятия «отчуждение»: как оно вытекает из содержания различных социально-экономических систем?

13. Выделите критерии периодизации (этапов исторического развития) для экономических систем.

14. Чем определяется альтернативность общественного развития?

15. Какие типы социально-экономических систем характерны для современного мира?

16. В какой степени политические, творческие, социальные факторы помогают четче описать типы систем?

17. Как происходит смена исторически определенных способов производства?

18. Какова диалектика процесса саморазрушения, самоотрицания системы?

Темы докладов и рефератов

1. Сравнение цивилизационного и формационного подходов, их продуктивности в анализе экономических систем.

2. Место экономических систем в структуре экономической жизни общества.

3. Производственные (социально-экономические) отношения и производительные силы (средства производства, человек): диалектика и взаимодействие.

4. Роль культуры как фактора социально-экономического развития.

5. Особое влияние политики, идеологии и других нематериальных факторов на развитие экономических систем.

6. Критерии периодизации исторического развития экономических систем.

7. Законы развертывания «нелинейности» социально-экономического развития, причины и характер, формы проявления.

8. Особенности инерционности развития экономических систем.

9. Проблемы воздействия альтернативности вариантов развития на сущность социально-экономической системы, на восприимчивость элементов системы к происходящим трансформациям.

10. Системные качества и сущностные противоречия в экономических системах.

11. Возможности самоотрицания социально-экономических систем.