Великое заблуждение относительно первопричин Первой мировой войны

Страхи, порожденные гонкой вооружений, предшествовавшей Первой мировой войне, обусловили состояние сознания европейцев, которое в 1914 г. привело к поразительно быстрому, лавинообразному началу военных действий.

Большая часть населения мира была сосредоточена на своих собственных проблемах, и сообщение о покушении в Сараево не привлекло особого внимания. Возникает вопрос: почему это малозначимое по меркам того времени событие стало непосредственным толчком к началу Первой мировой войны?

Первый цикл контура обратной связи завершился, когда Австрия предъявила ультиматум соседней Сербии, потребовав выполнения ряда условий (в частности, прекращения функционирования подземной железной дороги, использовавшейся для поддержки террористов). Сербия, у которой и без того были напряженные отношения с Австрией, отказалась выполнить одно из содержавшихся в ультиматуме требований, и 28 июля 1914 г. австрийские войска вторглись на ее территорию. У обеих стран были заключены военные союзы с другими государствами, которые тем самым оказались втянутыми в возникший военный конфликт. В результате внимание общественности переключилось на давние враждебные отношения между новыми участниками набиравших ход событий. Остановить вспыхнувшую военную лихорадку было уже невозможно.

Сегодня нам довольно трудно было бы вообразить себе время и место, когда война не только воспринималась бы как приемлемое событие, но и пользовалась бы большой популярностью. Нам сложно понять тип мышления, при котором люди радостно приветствовали грядущую войну,—но они действительно ликовали: по всей Европе прокатились спонтанные демонстрации в поддержку национальных правительств, люди танцевали на улицах; мужчины устремились на призывные пункты, так как боялись, что война быстро закончится и они не успеют принять участие в ее сражениях; во всех европейских городах царили дух праздника и чувство общности; старая классовая вражда и политические распри были забыты, и им на смену пришли всеобщие патриотические настроения^[328].

Накал страстей был не только психологическим явлением. В его основе лежала идея, которую Н. Энджелл назвал великим заблуждением,—идея, породившая у отдельных людей подлинное чувство возможности самореализации, самоактуализации посредством участия в войне.