С. Колониальное рабство

В эпоху основания Карфагена, т.-е. веке, вероятно, в IX до нашей эры, финикияне были уже довольно культурной торговой нацией, с общественным строем, основанным на своеобразном, по-преимуществу городском феодализме.

Страна, куда прибыли финикийские колонисты на своих кораблях, отличалась большими естественными богатствами: роскошное плодородие почвы в долинах рек, почти тропическая природа, горы с их минералами... Туземцы—ливийские кочевые племена—находились еще на низших ступенях авторитарно-родового быта. Сначала финикийские купцы и колонисты эксплоатиро- вали их посредством меновой торговли, при чем пользовались их невежеством совершенно так же, как в позднейшие времена европейские купцы пользовались невежеством американских, африканских, австралийских дикарей, выменивая на красивые безделушки большие количества жизненных средств и даже большие участки земли. Самое основание Карфагена предание связывает с торговым обманом аборигенов. Но в дальнейшем, разумеется, на сцену выступает открытое завоевание, которое сделало финикиян полными хозяевами страны и ее обитателей.

Естественные богатства страны чрезвычайно сильно возбуждали торговую жадность пришельцев, стремление как можно скорее и полнее использовать то, что было под их руками, как это было и впоследствии, при открытии новых стран испанцами, португальцами и другими европейскими колонизаторами.

Таковы были условия, вызвавшие быстрое развитие рабовладельческого строя в Карфагенской области, как впоследствии, напр., в американских колониях европейцев. Уже в эпоху войн с греками—V, IV век до нашей эры—у богатых карфагенян на плантациях работало по нескольку сот, иногда по нескольку тысяч рабов, как на крупнейших испанских и французских плантациях Вест-Индии в XVI—XVIII веках, или еще в XIX веке на плантациях Южной Каролины.

По отношению к тем местностям, которые неудобны почему- либо для устройства обширных рабовладельческих плантаций, метод эксплоатации применялся иной. Там туземцев обращали в крепостных и оставляли им землю за повинности,—в карфагенской области за оброк, чаще всего составлявший четвертую часть всего продукта. Аналогичным образом испанцы и португальцы в своих колониях обращали в крепостное состояние тех туземцев, которых не могли использовать для крупного производства, как рабов, на плантациях или в рудниках.

Когда туземцы по самым своим нравам непригодны для обращения в рабство,—каковы были, напр., индейцы Северной Америки, вольные охотники, стоявшие на высших ступенях родового быта,—тогда недостаток рабов восполнялся посредством их привоза. Так, в Виргинии сначала в качестве рабов применялись шотландские и ирландские военнопленные, привезенные из Англии; затем, около 1620 года, начали ввозиться негры.

Дело работорговли на почве колониального рабства развивается в крупную специальность. В Карфагене, впрочем, оно специализировалось в меньшей степени, потому что все тогдашние купцы при случае занимались разбоем, захватом туземцев в своих путешествиях и продажею их в рабы. В позднейших колониях европейцев дело обыкновенно организовывалось таким образом, что правительства метрополий отдавали на откуп специальным торговым компаниям исключительное право ввоза рабов в ту или иную колонию, с обязательством доставлять в нее каждый год известное количество негров, как. необходимый минимум. Компании же нанимали на свою службу опытных моряков-авантюри- стов, большею частью профессиональных пиратов, которые на африканских берегах частью покупали рабов у прибрежных племен, частью захватывали там же туземцев неожиданными нападениями, а иногда совершали охотничьи экспедиции за неграми внутрь страны. В европейских колониях нового времени и в колониальных государствах рабство держалось до весьма недавнего времени. Его падение было вызвано отнюдь не прогрессом гуманности самим по себе, а развитием высших форм капитала, для которых, в силу разных экономических и политических условий, было невыгодно существование рабского производства. Насколько самый «прогресс гуманности» определяется в своем содержании такими комбинациями, видно из следующего примера: в XVI веке испанские филантропы, и специально знаменитый Лас-Казас, вели энергичнейшую агитацию за рабство негров, взамен слишком жестокого по своим результатам рабства индейцев, которые менее, чем негры, «приспособлены самой природою» для принудительных работ; а в XIX веке филантропы всех стран ратовали уже за освобождение негров. Освобождение негров в Соединенных Штатах после кровавой гражданской войны, которое описывается обык- новенно, кяк подвиг гуманности, в действительности отнюдь не было целью этой войны, а только тактическим приемом в борьбо капиталистического, промышленного и протекционистского Севера против Юга, рабовладельческого и фритрэдерского.

Всего позже было уничтожено рабство негров в Бразилии (в 1888 году). Во всех странах его идеологические пережитки поддерживаются до сих пор авторитарными функциями буржуазного государства, именно в системе уголовного права: преступников и теперь еще во многих случаях обращают в государственных рабов, на известный срок или на всю жизнь (так называемая «каторга»).

Политический строй при колониальном рабстве складывается неодинаково, в зависимости от отношений с метрополией, но в общем тяготеет к форме аристократической или плутократической республики. Экономическое неравенство обыкновенно приносится еще из метрополии, а в самой колонии развивается, при значительной роли торговли в ее жизни, еще далее; тех же условий, которые в Греции и Риме создавали демократию, здесь нет: нет многочисленного класса самостоятельных мелких производителей, способного противопоставить свою силу силе магнатов капитала и рабовладения. Эти магнаты, сплотившись, либо образуют формальную олигархию, как было в Карфагене, либо на деле осуществляют ее даже при довольно демократичных внешних формах, как это было раныно в Южных штатах Сев. Америки и в некоторых отделившихся испанских колониях.

Как и всякая иная рабовладельческая система, колониальная носит в себе условия своего вырождения, по обычной схеме: паразитизм одних, чрезмерное истощение сил у других. В Карфагене картина разложения и упадка не успела развернуться широко и полно, потому что он раньше погиб в борьбе с демократическим тогда и еще поднимавшимся вверх Римом. Но самая эта гибель была результатом коренной слабости: Карфаген но мог почти иметь других войск, кроме наемных.—В европейских рабовладельческих колониях процессы упадка маскировались часто дальнейшей колонизацией, завоеванием тех же колоний капи- талистически-передовыми нациями, которые их реформировали, и т. п. Но на судьбе большей части испанских отложившихся колоний в Америке, на их долгой экономической отсталости и неспособности даже выработать прочное государственное устройство легко видеть, как глубоко подрывалась экономическая жизненность колоний продолжительным господством системы рабства.