ТЕОРИЯ КАПИТАЛА

В области теории ценности американская школа в буржуазной политической экономии, как мы видели, внесла малого нового. В большинстве случаев ее представители повторяют вульгарную теорию ценности Маршалла.

Обратимся прежде всего к рассмотрению теории капитала Кларка. В центре этой теории стоит классификация капитала на две категории — капитал в собственном смысле и капитальные блага (capital and capital goods). Ошибочно было представлять себе эти две категории капитала как два самостоятельных вида капитала, имеющих различное существование. Это лишь две стороны одного и того же явления. Кларк стоит на той позиции, что функцию капитала могут выполнять лишь средства производства. «Капитал,— пишет он,— состоит из элементов производства, а последние всегда конкретны и материальны» 81. Кларк отрицательно относится ко всем попыткам подведения фонда средств существования под рубрику капитала 258.

Капитальные блага представляют собой средства производства в их непосредственном конкретном материальном бытии. Эти капитальные блага подвержены процессам изменепия и уничтожения. Сырье и топливо исчезают в процессе производства. Нормальное» течение производственного процесса предполагает неизбежность такого уничтожения. Сохранение этих средств производства в их первоначальном виде означало бьг нарушение и приостановку производственного процесса.

Капитал в собственном смысле этого слова, или «истинный капитал» (true capital), в противоположность капитальным благам характеризуется перманентностью своего существования. Капитал не зависит от материальной и конкретной формы (конечно, при одном только условии, что он находит воплощение в средствах производства, а не в предметах потребления). Капитал может перевоплощаться в самые различные средства производства, но он всегда сохраняется как особый «фонд производительного богатства» (fund of productive wealth).

Другое отличие капитала от капитальных благ состоит в том, что первый отличается подвижностью; между тем как капитальные блага обладают этим свойством лишь в весьма незначительной степени. Лишь некоторые средства производства (некоторые орудия, преимущественно двигательные, различные виды топлива) могут найти себе применение в разных сферах производства. Значительная же часть средств производства по своей натуральной форме приспособлена лишь для обслуживания определенных производств.

Последнее различие, установленное Кларком между capital и capital goods, вскрывает природу понятия «истинного капитала». Последний, очевидно, представляет собой определенную сумму ценности, которая находит себе воплощение в разнообразных средствах производства. Если процесс производства происходит непрерывно и в неизменяющихся размерах, если одни средства произ- ства, уничтоженные в процессе данного производства, сменяются другими, то величина капитала остается неизменной, независимо от тех изменений, которые претерпевают отдельные конкретные средства производства. Точно так же, если рассматривать капитал только с цепностной стороны, то отпадают всякие препятствия для передвижения капитала. Данная ценностная сумма, воплощенная в материальных благах определенного рода, может быть реализована и затрачена на покупку другого рода средств. Если предположить, что капитал существует первоначально в той форме в какой он охотно может быть обменен па всякие товары, т.

Таким образом, содержание теории капитала Кларка чрезвычайно элементарное. Оно сводится к различию материального и ценностного содержания капитала. С материальной стороны капитал погибает в процессе производства и отличается малой подвижностью; с' ценностной стороны капитал вечен (конечно, при наличии определенных условий) и отличается идеальной подвижностью. На это обстоятельство обратил давно внимание Карвер в критической статье «Распределение богатства Кларка» 260. Карвер указал, что «капитал есть ценностный фонд, воплощенный в капитальных благах». У самого Кларка имеется замечание, которое показывает, что автор соответственно интерпретировал понятие капитала. «Производительная сила,— пишет он,— измеренная в единицах и выраженная в деньгах, абстрактна; но, когда эта сила воплощена в бесконечной последовательности капитальных благ, она конкретна» 261. В этой фразе наш .автор подчеркивает, что капитал в собственном смысле слова есть лишь один из элементов понятия «капитала», что этот элемент нуждается в известном дополнении в виде материального вещественного субстрата.

По существу, следовательно, вся «заслуга» Кларка в данном вопросе сводится к чисто терминологическим реформам. Кларк ничего нового не внес в формулу капитала, если не считать его попытки (впрочем, тоже не новой) поставить знак равенства между капиталом и ссудным капиталом, приносящим процент.

В связи с рассмотрением теории капитала Кларка встает следующий вопрос: почему на эту, по существу не способную претендовать на большое значение теорию обрушился столь сурово Бем-Баверк в своей известной полемике с Кларком? Бем-Бавеїрк 262 указал, что противопоставление капитала и капитальных благ есть продукт чисто словесного различия. Глава австрийской школы полагает, что «истинный капитал» Кларка есть только название, что он не отражает каких-то реально существующих элементов. Бем-Баверк приводит пример с сервизом. Последний состоит из определенного числа определенного вида и свойств посуды. Если разобьется какая-нибудь вещь, входящая в данный сервиз, то ее можно заменить новой. При наличии этих условий сервиз может существовать очень долго, хотя все вещи, входящие в этот сервиз, могут очень часто меняться. Точно так же гарнизон какой- нибудь крепости может оставаться неизменным, несмотря на постоянные или периодические изменения солдатского и офицерского состава. Можно ли, спрашивает Бем-Баверк, утверждать, что сервиз в собственном смысле вечен, а посуда, входящая в сервиз, подвержена уничтожению? Можно ли утверждать, что гарнизон — одно, а солдаты и офицеры — другое, что гарнизоп может оставаться тем же, несмотря на изменение его состава? И в ответ на эти вопросы Бем-Баверк заявляет, что Кларк стал жертвой риторики, что он общее название для конкретно различных вещей рассматривает как реальный факт.

«По моему мнению,—пишет Бем-Баверк,—проф. Кларк слишком поспешно увлекся чисто диалектической антитезой. Исследователь уступил место ритору, экономист — грамматику. Они (capital и capital goods) не представляют собой, как полагает как будто проф. Кларк, двух действительно отдельных вещей, противоположность между которыми состоит в том, что одна «пребывает», а другая «проходит». Но пребывающее, неизменное, то, что противополагается реальной изменяющейся действительности, существует в нашем восприятии, в нашей абстракции. В действительности в виде конкретных, наделенйых способностью на что-либо воздействовать вещей существуют конкретные капитальные блага. Из них путем абстракции образовано понятие капитала. Последнее, как все понятия, есть нечто абстрактное. Понятие капитала ничего не производит; с таким же успехом можно сражаться в битве с понятием флота» 263.

Возражение Бем-Баверка основано на другой интерпретации кларковского определения капитала. Глава австрийской школы абстрагируется от ценностного содержания капитала. Постоянство капитала он понимает не как постоянство определенного, ценностного фонда, определенной ценностной величины, а как постоянство материальной формы или как постоянство известных материальных свойств, присущих определенным благам. Если давать такую интерпретацию кларковской теории капитала, то нужно признать справедливость всех возражений, выдвинутых Бем-Баверком. Флот, рассматриваемый независимо от тех конкретных кораблей, из которых он состоит, представляет собой лишь абстрактную идею, существующую в нашем сознании. Точно так же постоянство какой-нибудь машины определенного рода, которая заменяется новой, есть только выражение абстрактного свойства. По существу речь идет лишь об обобщении определенных материальных свойств. Очевидно, что эти обобщения являются лишь продуктом абстрагирующей мысли. Флота вообще нет, существует лишь данный конкретный флот, состоящий из конкретных кораблей.

Нужно заметить, что у Кларка встречаются выражения, которые дают основание для такой интерпретации понятия «капитала». Так, например, постоянство капитала он сравнивает с постоянством падающей воды или жизни. «Мы уже,— говорит он,— пользовались иллюстрацией водяной силы. Сила, рассматриваемая сама по себе, есть абстракция, но сила, воплощенная в бесконечной последовательности капель падающей воды, не абстрактна, но совершенно материальна и конкретна. Жизнь, сама по себе, есть абстракция, но жизнь, воплощенная в бесконечной последовательности человеческих существ, конкретна» 89. Эта мысль еще ярче выражена в ответной статье Кларка на критическую статью Бем-Баверка. Кларк сравнивает капитал с рекой, которая остается той же самой рекой, несмотря на непрерывную смену ее частей. «Река Гудзон,— говорит он,— которая протекает мимо моего дома, все та же река, которую в 1609 г. открыл английский путешественник Гудзон» 90.

Однако сам Кларк нетвердо стоит на своей позиции и от одного понимания постоянства капитала как постоянства ценностного содержания перескакивает к другому пониманию капитала как постоянства формы объекта или каких-либо материальных свойств.

Последняя точка зрения, которая ярко выражена у Бем-Баверка и частично имеется у Кларка, насквозь фетишистична. Этот фетишизм легко объяснить у представителей субъективной школы политической экономии. Ценность прежде всего понимается как субъективная категория. Субъективная ценность есть выражение определенных психических актов и имеет место в сознании данного индивида. Объективная ценность рассматривается как результанта субъективных оценок. Но очевидно, что она должна иметь самостоятельное существование, а не только в индивидуальном сознании участников обмена; в противном случае она была бы только субъективной ценностью. Объективное существование в теории субъективистов ценность получает как свойство вещи. Отсюда фетишистское определение объективной ценности как свойства вещи обмениваться на другие вещи; отсюда сопоставление объективной рыночной ценности и ценности питательной, удобрительной, взрывчатой (explosive) и т. д. Поскольку ценность рассматривается как одно из материальных свойств вещи, неотделимое от других ее свойств, постоянство ценностного содержания может быть представлено лишь как постоянство одного из признаков, входящих в материальное содержание вещи. Ценность как самостоятельная категория превращается в чисто абстрактную идею, которая находит свое последнее убежище в сознании теоретика- экономиста.

Это идеалистическое, ненаучное объяснение ценности. На сат мом деле ценность, или стоимость, является отражением совершенно реальных фактов. С одной стороны, она выражает в вещной форме определенное количество затраченного общественно необходимого труда; с другой стороны, она выражает определенный тип производственных отношений, характерных для общества автономпых товаропроизводителей. Постоянство ценностного содержания, следовательно, отражает вполне рельный факт: 89

J. В. Clark. The distribution of wealth, p. 121. 90

J. Clark. Uber das Wesen des Kapitales. Eine Entgegnung. Zs. Volks- wirtschaft, Sozialpolitik u. der Verwatlung, 1907, Bd. XVI, S. 429.

Щ

постоянство количества труда, овеществленного в тех или иных товарах. Указание на то, что основной элемент капитала — ценностное содержание средств производства, имеет свой определенный смысл; этим самым выражается, что существование капитала предполагает определенный тип производственных отношений и прежде всего наличие товаров, а следовательно, и наличие частной собственности на средства производства. Во всяком случае нет никаких оснований видеть в разграничении імежду ценностным содержанием и материальной формой средств производства только продукт риторики и слишком сильного увлечения абстрактными построениями.

Другой вопрос, который возникает при рассмотрении теории капитала Кларка: почему он придает такое громадное значение разграничению между capital и capital goods? В смешении этих понятий Кларк видит осповной источник крупнейших теоретических ошибок. «Как капитал,— пишет он,— так и капитальные блага, оба необходимо должны стать объектами экономического изучения. Существуют проблемы, подлежащие разрешению в отношении каждого из них; это обстоятельство губительным образом сказывается на всех тех трудах по политической экономии, в которых для обозначения производственных богатств (productive wealth) употребляется единый термин — капитал. Смысл этого термина должен неизбежно меняться в зависимости от того, прилагается ли он к капиталу, как мы определяем последний, или к капитальным благам. Это двоякое значение одного важного слова привело к бесконечной путанице и недоразумению» 91. В частности, вопрос о роли воздержапия для сохранения капитала (а не для создания нового капитала), по мнению Кларка, зависит от того, рассматривается ли капитал или капитальные блага. Последние для того, чтобы «вызреть», предполагают определенный период времени. Что же касается капитала, то он всегда существует как определенный ценностный фонд, независимо от тех или иных периодов времени. Свою теорию капитала Кларк объявляет необходимым и очень важным условием анализа многих теоретико- экономических проблем. Почему же признание элементарнейшего факта превращается в глазах Кларка в важнейшее научное открытие?

Частично это объясняется тем, что наш автор в важнейших пунктах своего анализа распространяет законы, имеющие место по отношению к однородным материальным запасам, на одинаковые по величине капиталы. Так, закон убывающей производительности теоретики американской школы обычно выводят из приращения однородных по качеству средств производства при неизменных условиях техники. Кларк же распространяет этот закон на все случаи приращения капитала, независимо от того, меняется или остается неизменным материальное содержание соответствующих средств производства.

Другое, более важное объяснение состоит в том, что у Кларка ценностное содержание капитала получает новую (по счету третью) интерпретацию. У нашего автора часто встречается определение, что капитал есть фонд производительной силы (productive power). Возьмем цитированное выше выражение: «Производительная сила, измеренная в единицах и выраженная в деньгах, абстрактна; но когда эта сила воплощается в бесконечной последовательности капитальных благ, она конкретна». Что же представляет собой производительная сила? Это не только способность производить материальные блага. У Кларка очень часто на протяжении всего анализа термины «производительная сила» и «производительность», как верно отметил Диль264, получают другое значение. Капиталы равной производительности, по терминологии Кларка,— значит капиталы, производящие равный доход. Производительная сила понимается как способность приносить доход. Но существу, ее правильнее было бы перевести словом «рентабельность». Таким образом, капитал выступает как определенный фонд, могущий дать определенную сумму процентных денег. Существеннейшее значение имеет не ценность капитальных благ, а цепность доходов, которую эти капитальные блага могут принести. Если так понимать «производительную силу», то ценностпое содержание сможет быть определено на основе капитализации доходов, принесенных данными капитальными благами. Следовательно, подчеркивание «истинного капитала» есть подчеркивание способности, перманентно присущей капиталу,— приносить определенную сумму дохода, причем эта способность не зависит от материальной формы средств производства. Величина капитала определяется путем капитализации этого дохода.

Точка зрения Кларка станет яснее, если ее сопоставить с другими определениями и формулами буржуазных экономистов США. Когда просматриваешь многочисленные разношерстные определения капитала, которые встречаются в американских буржуазных курсах политической экономии, то прежде всего возникает впечатление страшной разноголосицы и неразберихи. Но все эти формулы по существу представляют различные вариации одной и той же центральной идеи. Последняя состоит в том, что капитал понимается как притязание, связанное с обладанием какого-нибудь блага на определенную сумму дохода или процента. При данной норме процента величина капитала определяется путем капитализации дохода или процентных денег. Эта идея у Кларка выражена в противоречивой форме. Кларк считает обязательным условием существования капитала наличие средств производства.

Производительность как способность приносить определенную сумму процентных денег у нашего автора вытекает из чисто физической производительности. Это выражается в том, что Кларк — представитель теории производительности. Следовательно, безразличие капитала к. формам его материального воплощения у Кларка не означает безразличия к л ю б о й форме материального воплощения; это безразличие имеет место лишь до тех пор, пока капитал воплощается в любых. средствах производства. Если же данный ценностный фонд затрачивается на покупку предметов потребления или вообще непроизводительных элементов, то он (фонд) теряет свойства капитала. Другие экономисты идут дальше. Они провозглашают полное безразличие капитала к материальной форме его воплощения. Они выдвигают, что капиталом может быть всякая вещь, приносящая процент независимо от ее материальных свойств.

Наиболее отчетливо такое определение дапо у двух американских экономистов — Веблена и Давенпорта. Веблен в своей книге 265 пытается дать анализ эволюции капитализма. Основной момент, характеризующий современный капитализм,— господство машинной техники и крупных предприятий в индустрии266. Б связи с колоссальным укрупнением предприятий происходит замена единоличных предприятий коллективными (например, акционерными обществами). Капитал этих предприятий (business capital) имеет существенные особенности. Величина дохода зависит от многих нематериальных факторов, например от репутации данной фирмы, от ее торговых связей и т. д. Величина капитала равна капитализированному доходу. «В основе этой капитализации,— пишет Веблен 267,— лежит пе стоимость предприятия, а т. н. добрая воля фирмы (good will)». В состав «good will» входят, например, следующие элементы: установившиеся деловые связи, репутация относительно честного ведения дел, льготы и привилегии, торговые марки, клейма, патентные права, авторские права и т. д. Капитал определяется следующим образом: «На рынке капиталов товар, который является объектом торговли, есть капитализированная предполагаемая доходность собственности, покрытая купленными и проданными обеспечениями» 268.

Другой американский буржуазный экономист, Давенпорт, включает в предпринимательский капитал (в том виде, в каком он представлен типичной формой современного предприятия — корпорацией) — не только производительные блага, но и банковские балансы, текущие счета, суммы, относимые за счет потребителей и за счет различного рода подлежащих уплате чеков, корпоративные фонды и обеспечения, предназначенные как для продажи, так и для вложений, и вообще всякие не имеющие более или менее специального назначения суммы рабочего капитала, необходимого для успешного функционирования дела. По словам Давенпорта, все вещи, которые могут быть проданы, оценены, капитализированы или стать источником ренты (rented), могут быть включены в понятие капитала. Материальная характеристика вещей, выполняющих функцию капитала, по Давенпорту, не имеет никакого значения. Важно лишь, чтобы эти вещи могли приносить регулярный доход. В связи с таким распространительным толкованием понятия «капитал» теряет всякий смысл традиционное учение о трех факторах — труде, капитале и земле. Последняя в условиях капиталистического общества является источником регулярного дохода — ренты. Рента, приносимая определенным участком земли, может быть капитализирована; результат капитализации ренты выражается в цене земли. Земля ничем не отличается от акций, если не считать того, что обычно капитал, затраченный на покупку земли, приносит более низкий процент. Таким образом, между теорией капитала американцев и попыткой сближения капитала и земли существует определенная логическая зависимость. Давенпорт подчеркивает, что принятая со времен Адама Смита точка зрения на капитал как на совокупность средств производства, являющихся продуктами труда, представляет собой дань отжившим традициям. Первоначально политическая экономия ставила себе чисто практические задачи. Первоначально она сконструировалась как наука о хозяйстве государя, как одна из камеральных наук. Затем она начинает ставить себе более обширные задачи. Политическая экономия ставит себе проблему о наиболее совершенном удовлетворении общественных потребностей, о наилучшей организации народного хозяйства. В связи с этим во главу угла выдвигаются вопросы производительного труда и вообще вопросы, связанные с техническими моментами производства. Эта точка зрения, по мнению Давенпорта, должна быть признана устаревшей. Она наследие философии естественного права и того «социального оптимизма» (термин Давенпорта), который господствовал в XVIII в. Современная политическая экопомия, по его мнению, должна давать совершенно объективный анализ экономических явлений под углом зрения предпринимателя, независимо от того, как отражаются эти явления на общем благосостоянии.

С этой точки зрения технические различия между средствами производства и другими объектами, входящими в категорию капитала, теряют всякое теоретическое значение. Для индивидуального предпринимателя решающее значение имеет величина прибыли, приносимой данным капиталом, а не материальное содержание последнего 269.

К определению Веблена и Давенпорта весьма близко подходит И. Фишер. Формула капитала последнего общеизвестна. Наиболее детальное изложение формулы капитала И. Фишера дано в четвертой главе его книги «Природа капитала и дохода» 270. Фишера прежде всего интересует разграничение понятий капитала и дохода. Между этими понятиями, по его мнению, существуют два различия. Первое различие состоит в том, что капитал представляет собой запас (stock) каких-то вещей, а доход — поток (flow, stream), течение. Понятие запаса предполагает лишь одно измерение — величину этого запаса, количество вещей; между тем понятие потока предполагает два измерения — количество вещей и время, поэтому нельзя говорить о норме капитала, но можно говорить о норме дохода за данный период времени. Другое отличие состоит в том, что капитал представляет собой запас богатства, совокупность материальных вещей, принадлежащих к собственности людей; доход же представляет поток услуг (services). Если суммировать эти два различия, то получается следующее определение: «Запас богатства, существующий в одно многвевие (at an instant of time), называется капиталом. Поток услуг за период времени называется доходом» ". И. Фишер горячо выступает против всякой попытки разделения всего комплекса богатства (последнее понимается как совокупность товаров) на капитал и некапитал. Всякий Запас богатства есть капитал 10°. Фишер пытается доказать: а) что до А. Смита понятия «капитал» и «запас» были синонимами и что, следовательно, великий шотландец несет ответственность за многочисленные ошибки и трудности, которые проистекают из попытки ограничить сферу капитала лишь одной категорией товаров; б) что до А. Смита существовало полное согласие между различными экономистами по данному вопросу; в) что досмитовское отождествление запаса и капитала свойственно обычному словоупотреблению и что деловые люди (business men) стоят на этой позиции; что это досмитовское определение, совпадающее с обычным житейским пониманием капитала, не отличается от того определения, которое дает сам Фишер.

Прежде всего встает вопрос: в чем смысл определения Фишера? Последний выдвигает такой признак, как существование вещей в данный момент времени, а не в данный период. На деле этот признак несущественный и довольно условный. Как правильно отметил Татль 101, всякий момент времени можно рассматривать как очень малый период времени, и, следовательно, граница между этими понятиями весьма неустойчивая и неопределенная. Сам Фишер в своей первой статье о капитале 102 указывает, что можно было бы, например, определить капитал как совокупность вещей, которые сохраняются более 17 дней, или как совокупность вещей, составляющих собственность мужчин. Но, резонно добавляет И. Фишер, весьма сомнительна научная плодотворность таких определений. Следует, однако, добавить, что формулу самого Фишера также нельзя признать научной.

Капитал у Фишера представляет собой капитализированную сумму дохода. Поэтому Фишер анализирует проблему капитала в связи с проблемой дохода. Доход представляет собой определенную ценностную сумму, которая получается в течение некоторого времени. Капитал же представляет цену данного запаса для данного момента времени, исчисленную на основании величины дохода. Вопрос о доходе есть вопрос о суммах, периодически приносимых определенным запасом; вопрос же о капитале совпадает с вопросом о цеце этого запаса, которая сразу может быть реализована. Сам Фишер дает следующую интерпретацию своей формулы: «Глагол „капитализировать" обозначает — найти ценность данного дохода „наличными деньгами" или определить сумму богатст- в а, эквивалентную данному потоку богатства. Необычайно, что этот деловой термин „капитализировать" никогда не дал экономистам необходимого намека для определения капитала. Он не только подсказывает вышеприведенное определение, он несовместим ни с каким другим» 103. Следовательно, по существу то различие, которое И. Фишер проводит между капиталом и доходом, есть выраженное в несколько иной форме различие между процентными деньгами и суммой их капитализации. Это формула всякого фиктивного капитала. Указание на время имеет то значение, что оно подчеркивает необходимость учета всей величины прибыли, которая связана с обладанием данной вещью 104.

Близко к Веблену, Давенпорту и Фишеру подходит другой крупный американский буржуазный экономист — Феттер. Последний дает определение капитала, которое с первого взгляда сильно отличается от приведенных выше определений: «Капитал может 101

С. А. Т u 111 е. The fundamental notion of capital. Quarterly journal of economics, Boston, 1905, vol. XIX, p. 81—82. 102

I. Fisher. What is capital. The economic journal, Cambridge, 1896, vol. VI, p. 509. 103

Ibid., p. 516. 104

Фишер, таким образом, откровенно признает, в чем смысл его определения. Это «деловое» определение капитала, отражающее суждения агентов фиктивного капитала о поверхности капиталистических отношений.— Ред.

быть определен как экономическое богатство, выраженное в терминах общей единицы ценности (т. е. в деньгах.— И. Б.)... Согласно этому определению капитал в данный момент времени включает все существующие экономические блага, когда они мыслятся в терминах ценности» 271. Следовательно, конституирующий элемент капитала — ценностное выражение продуктов. Если какое-нибудь благо рассматривается со стороны материальной, то оно не является капиталом; если же оно рассматривается как определенная сумма ценности, то оно должно быть квалифицировано как капитал. По отношению к формуле Феттера можно выдвинуть те же возражения, что и по адресу Фишера. В качестве существеннейшего признака капитала выдвигается такой момент, который имеет второстепенное значение. Но нужно отметить, что Фет- тер в свою формулу вкладывает то же содержание, что и Фишер. Это тождество определения обоих экономистов вытекает из следующих положений Феттера: «Выше было сказано, что нет никаких оснований держать вещи, если они пе увеличиваются в ценности, т. е. если способность приносить ренту (rental) им не свойственна. Каждая вещь сохраняется на день, месяц, год потому, что она непрерывно дает пользование. Поэтому, если процент определить как плату за пользование капиталом, то он связан со всяким богатством, которое выражено в форме капитала» 272. Таким образом, в основе теории Феттера лежит положение, что всякая вещь способна приносить проценты. Это положение представляет собой скрытую предпосылку всех или, вернее, большинства определений капитала американских буржуазных экономистов. Поскольку нормальным капиталистическим доходом считается ссудный процент, цена всякого капитала определяется путем капитализации дохода. «Согласно этому изложению,— пишет Феттер,— сущность категории капитала заключается в форме выражения богатства не в физической природе первоисточника его ценности или какой бы то ни было особенности самого богатства; содержание этой категории ограничено лишь человеческим представлением о богатстве, ибо всякое благо становится капиталом, когда оно капитализируется, т. е. когда сумма возможных использований его выражена в наличных ценностях» 273. Последняя фраза вскрывает истинное содержание феттеровского определения капитала. Своеобразие последнего автора состоит лишь в том, что он предполагает, что все без исключения блага могут приносить процент.

Основная идея о том, что капитал есть притязание на доход, независимо от материальной формы вещей, носителей этого притязания, на всевозможные лады повторяется различными американскими буржуазными экономистами.

Общая черта всех приведенных определений капитала состоит в том, что капитал представляет собой всякую ценность, способную приносить процент или доход, имеющий ту же природу, что и процент (например, дивиденд). У Кларка, как мы отметили выше, эта точка зрения выражена менее последовательно, поскольку он не абстрагируется от роли средств производства. Но вместе с тем, то различие, которое наш автор проводит между capital и capital goods, есть выражение общей тенденции, свойственной американским экономистам. «True capital» (истинный капитал) Кларка представляет собой «фонд производительной силы», т. е. фонд, способный приносить определенную сумму процентных денег. Непоследовательность Кларка в данном вопросе состоит в том, что он колеблется между двумя точками зрения на капитал: а) с одной стороны, капитал для него представляет определенную сумму ценности; величина последней определяется на общих основаниях; б) с другой стороны, он определяет капитал как фонд, способный приносить известную сумму процентных денег, т. е. цена капитала имеет производный характер и определяется путем капитализации дохода. В первом случае имеется в виду реальный капитал, во втором случае — фиктивный капитал. У других американских буржуазных экономистов на этот счет нет никаких сомнений; оии безоговорочно принимают второе определение. Так, например, Ирвинг Фишер основной недостаток теории производительности видит в том, что она рассматривает прибыль как продукт капитала; между тем цена капитала определяется в зависимости от величины прибыли. «Парадокс,— пишет он ,08,— состоит в том, что когда мы приходим к ценности капитала, то это ценность дохода, которая производит ценность капитала, а не наоборот».

Необходимо отметить, что точка зрения большинства буржуазных экономистов Америки по вопросу о природе капитала не встретила признания в буржуазной политической экономии Европы. В последней господствует определение Омита о капитале как о совокупности средств производства, произведенных человеком (в отличие от средств производства, представляющих собой продукты природы). Большинство немецких буржуазных экономистов, следуя Родбертусу, устанавливает две категории капитала — в частнохозяйственном и народнохозяйственном понимании; причем последнее совпадает со смитовским определением капитала. Правда, за последнее время паблюдается тенденция к трму, чтобы элиминировать второе понимание капитала и свести последний ко всякой ценности, приносящей доход; капитал же в народнохозяйственном понимании называть его собственным именем Produzieren- de Produktionsmittel,09. Но наиболее отчетливо такая точка зрения на капитал, отрицательно относящаяся к обязательному включе- нию в понятие капитала производственных элементов, характерна (независимо от американцев) для буржуазных экономистов 274 — Менгера 275 и Лифмана 276.

Теория капитала, в непоследовательном виде намеченная у Кларка и получившая более отчетливую формулировку у многих американских буржуазных экономистов, отражает в известной мере эволюцию вульгарной политической экономии в связи с эволюцией самого капитализма. Рост концентрации и централизации производства, громадное развитие акционерных обществ вызывают отделение управления производством от владения капиталом. Собственник средств производства, превращается в рантье, стригущего купоны, получающего известный доход со своих ценных бумаг. В связи с этим происходит гигантский рост фиктивного капитала. Капитал удваивается; наряду с реальным капиталом, воплощенным в средства производства, вырастает громадный капитал, выражающийся в притязаниях на доходы, извлекаемые при помощи реального капитала. Этот процесс великолепно охарактеризован Марксом в начале второй части третьего тома «Капитала». «Форма капитала,— замечает Маркс,— приносящего проценты, приводит к тому, что каждый определенный и регулярный денежный доход представляется процентом на капитал независимо от того, возникает ли этот доход из капитала или нет. Сначала денежный доход превращается в процент, а затем, раз есть процент, найдется уж и капитал, из которого процент возникает. Равным образом, когда есть капитал, приносящий проценты, всякая сумма стоимости представляется капиталом...»277. С ростом капитализма получают широкое распространение разные, по выражению Маркса, титулы собственности (акции, облигации и другие ценные бумаги). «Самостоятельное движение стоимости,— продолжает Маркс,— этих титулов собственности — не только государственных фондов, но и акций — подтверждает иллюзию, будто они образуют действительный капитал наряду с тем капиталом или с тем притязанием, титулами которых они, может быть, являются. А именно, они становятся товарами, цена которых имеет особое движение и особым образом устанавливается» 278. «С развитием капитала, приносящего проценты, и кредитной системы всякий капитал представляется удвоенным, а в некоторых случаях даже утроенным вследствие разных способов, благодаря которым один и тот же капитал или даже одно и то же долговое требование по-

Является под различными формами в различных руках. Большая часть этого «денежного капитала» совершенно фиктивна» 279.

Значительное возрастание размеров фиктивного капитала создает почву для построения таких теорий, как теория капитала американских буржуазных экономистов. У агента капиталистического производства создается иллюзия, что производственные моменты играют второстепенную роль и что вещи, сами по себе, независимо от их участия в производственном процессе, способны приносить прибыль. У американских буржуазных экономистов (вернее, у значительной их части) ярко выражено такое понимание капитала, которое больше всего соответствует пониманию рантье, акционера. Это объясняется тем, что в Америке процесс трестифи- кации капитала зашел значительно дальше, чем в Европе, и что большинство капиталистов (в частности, мелких и средних акционеров) превратилось во владельцев сертификатов, выданных трестами, т. е. превратилось в пассивных капиталистов.

Вопросы о курсе ценных бумаг, о цене фиктивного капитала приобретают весьма большой интерес для буржуазных и мелкобуржуазных групп населения, и в связи с этим концепция фиктивного капитала получает наибольшее распространение. Поэтому различные американские буржуазные экономисты1,6 пытаются обосновать свою точку зрения ссылкой на ходячее и распространенное в среде буржуазии понимание капитала.