ТЕОРИЯ ЦЕННОСТИ

В области теории ценности американцы дали очень мало. В американской литературе господствуют идеи субъективизма, преимущественно в трактовке Маршалла 220. Обычно теоретический анализ начинается с рассмотрения закона спроса, причем закон

спроса увязывается с законом убывающей полезности.

Закон Кларка базируется на трех предпосылках. Первая предпосылка состоит в новом и своеобразном толковании первого закона Госсена; этот закон обычно формулируется так: по мере увеличения запаса каких-нибудь благ, полезность последующих единиц убывает; при этом предполагается, что эти блага однородные и качественно сходные. Увеличение запаса данных благ приводит к насыщению тех потребностей, которые могут быть удовлетворены при помощи этих благ. Если же к данному запасу прибавить какое-нибудь новое, качественно отличное благо, то нет никакой необходимости утверждать, что новое благо окажется менее полезным, чем предыдущее. Клаїрк не согласен с обычной интерпретацией закона убывающей полезности. Основной недостаток этой интерпретации он видит в том, что процесс увеличения запаса однородных благ не охватывает всех потребительских благ; некоторые блага потребляются в единственном числе; некоторые — в очень ограниченном количестве; в результате кривые полезности или вовсе отсутствуют, или обрываются очень быстро.

1927, S. 441) перечисляет экономистов, отражающих субъективную точку зрения; и их работы: Ch. J. Bullock. Introduction to the study of economics; F. W. Taussig. Principles of economics. New York, 1911; F. М. T a y- ] о r. Principles of economics. New York, 1911; H. B. S e a g e r. Introduction to economics. New York, 1904; H. R. S e a g о r. Principles of economics. New York, 1917; T. W. Carver. Principles of political economy. New York, 1919; R. Т. E 1 y. Outlines of economics. New York, 1924; H. J. Davenport. Outline of economic theory. New York, 1896; H. J. Davenport. Economics of enterprise. New York, 191в; E. R. A. S e 1 і g m a n. Principles of economics. New York, 1904; A. F. Hadley. Economics. New York, 1896; I. Fischer. Elementary principles of economics. New York, 1912; F. A. Fetter. The principles of economics. New York, 1904; F. A. Fetter. Economics. New York, 1915.

Не только серии тождественных благ, но и последовательный ряд единиц самого богатства, без подобного ограничения его форм, ста* новится с каждой единицей все менее и менее полезным. Давайте человеку не пальто, а „доллары", один за другим, и все ж© полезность последнего доллара будет менее полезности всякого другого» 221.

Последняя фраза раскрывает то содержание, которое Кларк вкладывает в понятие богатства. В своей работе «Философия богатства» 222 он охарактеризовал богатство как совокупность объективных по отношению к владельцу или к пользователю материальных, полезных и присвояемых (appropriable) объектов. В этом определении ничего не говорится о ценности. По существу же на всем протяжении своего анализа Кларк богатство рассматривает как ценностный фонд, который получает свое материальное воплощение в целом ряде благ.

Такое толкование богатства значительно облегчает для Кларка интерпретацию первого закона Госсена. Последний предполагает убывание полезности возрастающего запаса каких-то однородных единиц. Обычно под последним понимают однородные блага, например, Менгер иллюстрирует этот закон на примере возрастающего запаса воды, Бем-Баверк — на примере зерна и т. д. Кларк же предпочитает оперировать с одинаковыми по своей величине ценностными долями, которые могут быть затрачены на покупку того или иного потребительского блага. В основе первого закона Госсена в кларковской интерпретации лежит то положение, что потребитель обычно расходует свои деньги первоначально на наиболее полезные блага, а затем переходит к покупке менее полезных благ. Поэтому каждая последующая покупка приносит все меньшую полезность. Поэтому богатство можно рассматривать как совокупность ряда элементов, одинаковых по своей ценносі- ной величине, но различных по своей полезности; причем последняя убывает. В годовом потреблении какого-либо лица, например, один или два предмета питания могут составить первый и самый необходимый элемент. Простое платье может составить второй, грубое жилище, улучшение в пище, некоторое количество топлива для отопления и освещения могут образовать третий 43.

В связи с этой новой интерпретацией первого закона Госсена в теории Кларка получает новое освещение и понятие предельной единицы, предельной полезности.

Сущность австрийской теории (у Менгера, Цукерканд- ля и др.) сводится к тому, что каждый субъект покупает столько единиц каждого блага, пока полезность последней единицы не станет равной цене. Все предыдущие единицы приносят, по терминологии Маршалла, consumer’s surplus. Цену регулируют предельные единицы каждого блага. Если цена немного повысится, то наш субъект откажется от покупки последней единицы; предельной единицей станет какая-нибудь единица, предшествующая прежней; если цена немного понизится, то наш субъект получит возможность купить дополнительную единицу, удовлетворяющую менее интенсивные потребности: последняя единица и будет в данном случае предельной.

Кларк иначе толкует понятие предельной полезности. Предположим, что наш герой тратит 6 долларов на покупку различных благ. Обозначим последние через А, В, С, Dy Е, F (рис. 8). Эти блага, следовательно, имеют одинаковую ценность, но различную полезность, причем они (блага) являются качественно разнородными. Предельной единицей будет благо F. Предельная полезность в данном случае рассматривается как полезность того блага, которое может быть куплено на последний доллар или на последнюю денежную единицу. Эта последняя единица является регулирующей, ибо если цена F повысится, то наш покупатель откажется от покупки F. Если же цена других благ повысится, то наш субъект может не отказаться от их покупки, ибо эти блага удовлетворяют более интенсивные потребности и обычно приносят потребителю consumer’s surplus. Поэтому каждый класс потребителей регулирует цену определенного блага, или, правильнее, определенного элемента богатства. Так, для данного класса предельная единица — благо F. Предположим, что данный класс наиболее зажиточный. Следующий класс, менее зажиточный, покупает лишь 5 благ — А, В, С, D, Е\ для этого класса предельная единица — благо Е\ следовательно, этот класс потребителей регулирует цену блага Е\ следующий класс покупает лишь 4 блага — А, В, С, D, следовательно, предельной единицей, цена которой регулируется данным классом, является благо D. Если продолжить это рассуждение, то можно будет отыскать классы, регулирующие цену благ С, В, А. В результате цены всех благ, из которых составляется общественное богатство, регулируются всем обществом как совокупностью различных по своему имущественному положению классов потребителей.

Таким образом, первый корректив Кларка сводится к тому, что он вместо однородных по своей материальной природе благ предпочитает оперировать с однородными по своей ценностной величине элементами богатства.

Второй корректив Кларка состоит в том, что он материальное воплощение ценности видит не в самостоятельных и цельных благах, а в отдельных качествах и свойствах этих благ. По мнению Кларка, обычно экономисты слишком упрощают анализ, когда она рассматривают отдельные блага как экономически неделимые величины. Процесс разложения нужно вести дальше. Каждое благо можно разложить на ряд свойств, имеющих самостоятельные полезности и самостоятельные цены. Экономическими атомами, последними элементами экономического анализа являются эти отдельные свойства благ, которые Кларк называет элементарными полезностями (elementary utilities), или просто элементами. В связи с таким пониманием элементов богатства понятие «увеличение богатства» получает новое толкование. Это увеличение вовсе не предполагает количественного увеличения отдельных благ. Число последних может остаться неизменным, но количество элементов или свойств, заключающихся в этих благах, может значительно возрасти. Вместо плохих объектов мы будем иметь хорошие. Следовательно, качественное улучшение благ может быть подведено под рубрику количественного увеличения элементов и свойств, присущих этим благам. «Каждый предмет,— пишет он,— покупаемый человеком для своего собственного потребления, содержит комплекс элементов, из которых какой-либо один входит в предельное приращение его потребительского богатства. Если средства человека увеличиваются, то он прежде всего ищет повых качеств в предметах, которые он потребляет. Часто он не увеличивает вовсе их количественно, но стремится к тому, чтобы они были сделаны из лучшего материала или чтобы они были больше или красивее- Он прибавляет к своему богатству для потребления не новые вещи, а новые полезности; последние же связаны главным образом с

такого рода вещами, которые потреблялись прежде. Ввиду того, что он не может купить дешевый предмет и затем его улучшит^, он специально покупает улучшенный предмет» 226. ‘

Так, например, часы прежде всего выполняют основную функцию — показывать время. Это первая элементарная полезности. К часам можно дальше предъявлять ряд других требований: точность, изящество, высокую ценность того материала, из которого сделаны часы, и т. д. Для того чтобы определить цену часов, нужно предварительно определить цену всех элементов, составляющих часы. Кларк применяет следующий метод: первоначально он рассматривает законы образования цены комплекса неоднородных самостоятельных товаров. Для этого случая проблема разрешается, конечно, очень просто. Поскольку каждый из товаров, входящих в данный комплекс, может быть самостоятельно продан на рынке, постольку каждый из них имеет свою отдельную цену. Цена этого комплекса равна сумме цен всех товаров, входящих в этот комплекс 227. Затем Кларк вносит небольшую поправку: от рассмотрения комплекса неоднородных благ он переходит к рассмотрению комплекса неоднородных элементарных полезностей или отдельных свойств какого-нибудь отдельного блага. Основной принцип определения цены, по его мнению, сохраняется прежний, т. е. цена данного блага представляет собой сумму цен всех элементов, входящих в данное благо. Следовательно, для того чтобы разрешить окончательно проблему ценообразования, нужно определить законы образования цен отдельных элементов.

Третий корректив Кларка заключается в том, что для коротких периодов покупатель предъявляет спрос лишь на одну единицу ка1 кого-нибудь элемента. По мнению Кларка, необходимо учесть «то обстоятельство, что человек не в состоянии получить более одной услуги определенного рода в каждый данный момент времени. Если вы можете в данный момент предоставить ему некоторое определенное благо, то вы не в состоянии в тот же момент предоставить ему второе благо, вполне тождественное первому. Это затруднение с потребителем и двумя услугами вполне аналогично затруднению физического свойства, встречаемому при попытке занять одно и то же пространство в один и тот же момент двумя материальными предметами» 228. Первая единица данного элемента поэтому имеет положительную полезность, а последующие — отрицательную (disutility).

Правда, указывает Кларк 229, можно возразить, что одно и то же благо или один и тот же элемент блага могут выполнять одновременно различные функции. Так, например, в известном примере рем-Баверка одну булку съедает охотник, а другую он отдает своей собаке. Кларк отвечает на это указанием, что сущность того или иного блага или элемента последнего состоит не в его материальной природе, а в той специальной функции, которую это благо выполняет. Два блага, хотя одинаковые по своей материальной природе, но выполняющие различные функции, фактически в экономическом смысле являются различными благами.

Если учесть третий корректив, который Кларк вносит в теорию ценности, то проблема ценообразования, при условии неизменности л запаса данных потребительных благ, раз

решается очень просто. Предположим, что существует п единиц данного блага или элемента этого блага. Общество состоит из различных классов, неодинаковых по своему имущественному положению. Одни q, q« q„, q* н покупатели согласны, в крайнем случае, уплатить х долл. или других денежных pi единиц за одну единицу данного блага (но не больше); другие согласны уплатить д; + 1 долл.; третьи — х + 2 долл. и т. д. Предположим, что имеется тп классов. 1-й класс, наименее обеспеченный, согла- уплатить не больше х долл., 2-й класс — тп-й класс.. т. е, наиболее состоятель-

А'

Ґ

С'

D'

Рис. 9

сен, в крайнем случае, не больше х + 1 додл ный,— не больше х + т — 1 долл. При этих условиях величина общественного спроса строго определенная. Величина индивидуального спроса,'как общее правило, не превышает единицы. Следовательно, общественный спрос может увеличиться лшш вследствие изменения количества покупателей (а не вследствие изменения величины индивидуального спроса, как обычно предполагают экономисты субъективной школы). Всякое повышение цены сокращает класс возможных покупателей, всякое понижение цены, наоборот, увеличивает этот спрос. Предположим, что рыночная цена равна х + 4; при такой цене откажутся от покупки классы 1, 2, 3, 4, которые могут уплатить не выше х, х+1, х+2} я+З; если* всего имеется т классов, то в качестве активных покупателей выступит лишь т — 4 класса; если известна численность каждого класса, то можно легко определить величину общественного спроса. Следовательно, каждой существующей цене соответствует совершенно определенная величина общественного спроса. На основании этих данных можно вычислить функцию спроса или построить кривую спроса. Высота фактической цены будет зависеть от величины предложения. Цена установится на таком уровне, при котором спрос, соответствующий этому уровню, равен данному предложению. Каждой цене соответствуют, таким образом, особая величина спроса и особый класс покупателей, которые являются предельными покупателями и которые регулируют цену. Поэтому

можно дать и такую формулировку теории цены Кларка: ценА устанавливается на таком уровне, который равен предельной по* лезности регулирующего класса, т. е. класса предельных покупателей; регулирующим классом является тот класс, максимальная цена которого за данное благо, ставшая рыночной ценой, обеспечивает равенство спроса и предложения.

Если связать эти три поправки, то мы получим теорию цен Кларка. Каждый товар можно рассматривать как совокупность ряда свойств и элементов. Следовательно, цена товара равна суммё цен всех составляющих его элементов. Обычно каждый покупатель предъявляет спрос на данный элемент в количестве, не превышающем единицы. Поэтому величина спроса определяется количеством покупателей, а последнее в свою очередь зависит от предельной полезности регулирующего класса.

Высота этой предельной полезности определяется по закону убывающей полезности богатства.

Для иллюстрации возьмем следующую схему. A В С D Ё F I 100 90 80 70 60 50 II 90 80 70 60 50 40 III 80 70 60 50 40 ЗО IV 70 60 50 40 ЗО 20 V 60 50 40 ЗО 20 10 VI 50 40 ЗО 20 10 5 Буквы А, В, С, D, Е, F обозначают различные элементы, расположенные в убывающем порядке по своей полезности. Цифры I, II, III, IV, V, VI обозначают различные классы покупателей, расположенные в убывающем порядке по своей зажиточности. Класс I готов заплатить за А не больше 100 (на языке Кларка это означает, что полезность А равна 100), за В — не больше 90, за С — не больше 80 и т. д. Предположим, что А имеется на рынке в количестве 6 ед., В — в количестве 5 ед., С — в количестве 4 ед., 0 — 3 ед., Е — 2 ед., F — 1 ед. На каком уровне установится цена всех элементов? Цена А будет равна 50, ибо при этой цене спрос равен 6; I класс смог бы заплатить 100, II — 80 и т. д., но они, конечно, воспользуются благоприятной конъюнктурой и получат consumer’s surplus. Цена равна, в данном случае, наивысшей оценке VI класса, который выступает в роли класса предельных покупателей 230. Аналогично можно доказать, что цена В тоже равна 50 (поскольку при этой цене спрос равен 5), но в роли предельного покупателя выступает V класс; точно так же цена С равна 50 (спрос = 4), ив роли предельного покупателя — IV класс; цена D равна 50 (спрос = 3), и в роли предельного покупателя — III класс; цепа Е равна 50 (спрос = 2), и в роли предельного покупателя — II класс; наконец цена F равна 50 (спрос = 1), и в роли предельного покупателя — I класс. Каждый класс, таким образом, фигурирует в роли предельного покупателя, но только по отношению к отдельным элементам. Это станет более ясным, если отбросить неэффективный спрос (в данном случае, если отбросить величины, меньшие 50). Первый класс покупает 6 эл., Следовательно, предельным эл. является F; второй —5 эл. (предельный эл.—Б); третий — 4 эл. (предельный эк.—D); четвертый—3 эл. (предельный эл. — С); пятый — 2 эл. (предельный эл.—Б); шестой —1 эл. (предельный эл.—А). А В С D I 100 90 80 70 II 90 80 70 60 III 80 70 60 50 IV 70 60 50 - V 60 50 VI 50 Если предположить, что все эти элементы в своей совокупности составляют один какой-либо товар, то цена, последнего будет равна сумме цен всех этих элементов, т. е. в данном случае 300 {6 эл. X 50). Отсюда получается тот вывод, что цена товара равна сумме предельных полезностей составляющих его элементов, причем каждая предельная полезность принадлежит отдельному классу потребителей. «Этот закон,— говорит Зелигмен,— был впервые сформулирован профессором Джоном Б. Кларком и поэтому может быть назван „законом Кларка"» 231. Приведу поясняющий пример Зелигмена. «Возьмем, например, автомобиль. Ценность ему придают по крайней мере пять различных свойств, которые можно расположить по степени их важности в следующем порядке: 1) автомобиль как средство передвижения; ту же функцию может выполнять и обыкновенная телега; 2) отсутствие тряски и защита от солнца и дождя — удобства, доставляемые кабриолетом С крытым верхом; 3) достаточный простор — им обладает и простая карета; 4) элегантная отделка — ею отличается и всякий хороший экипаж; 5) скорость езды — ею обладает только автомобиль. Итак, можно сказать, что автомобиль заключает в себе свойства телеги, кабриолета с крытым верхом, кареты, экипажа и само-

5;вигателя... Богач может в случае необходимости заплатить гро- іадную сумму за одно только основное свойства экипажа — как средства передвижения. Езда, являющаяся для бедняка роскошью.

может быть для него необходимостью. Вторая полезность — комфорт — менее важная, чем первая, также может оцениваться богачом очень высоко, так что в общем богач может в случае нужды уплатить за автомобиль баснословную сумму»232. Тут выступает на помощь закон Кларка: «Покупая автомобиль,— продолжает Зелигмен,— богач не уплачивает всей огромной суммы, какую оп уплатил бы, если бы это было необходимо, за одно только право передвижения. Сумма, уплачиваемая богачом за автомобиль, составляется из следующих частей: незначительная сумма, какую затрачивает и бедняк на покупку телеги, плюс несколько большая сумма, уплачиваемая менее бедным человеком за разницу в цене телеги и кабриолета (комфорт), плюс еще больший инкремент, уплачиваемый зажиточным человеком за разницу в цене кабриолета и кареты (большой простор), плюс еще более зажиточный инкремент, затрачиваемый богатым человеком и равный разнице в цене кареты и экипажа (элегантность отделки), плюс наконец последний, наибольший инкремент, уплачиваемый богачом и вообще классом богачей за предельную полезность для них механического передвижения. Все эти инкременты, взятые вместе, значительно меньше того, что было бы уплачено богачом — будь это необходимо — за право передвижения, или, если можно так выразиться, за тележный элемент в автомобиле» 233.

Шапошников приводит следующую схему для иллюстрации закона Кларка. Предельный покупатель ценит:

50 руб.

— і

способность передвижения . . . отсутствие тряски защиту от непогоды

быстроту и другие удобства ма- шинного двига* теля

пролетки

250 руб. 150 »

кареты

1000 руб. 700 ь

500 автомобили

20 000 руб. 7 000 »

5 000 V

4000 50 руб. 400 руб. 2200 руб. 36 000 руб.

Хотя предельный покупатель ценит автомобиль в 36 000 руб., но цена автомобиля будет не выше 4700 руб. «Цена автомобиля будет слагаться из опенки способности к передвижению предельным покупателем телеги (50 руб.), из оценки отсутствия тряски предельным покупателем пролетки (150 руб.), из оценки защиты от непогоды предельным покупателем кареты (500 руб.) и, наконец, из оценки быстроты и других свойств предельным покупателем автомобиля (4000 руб.)» 234.

Обратимся к критическому рассмотрению закона Кларка235. Прежде всего нужно проанализировать ту новую интерпретацию, которую Кларк дает первому закону Госсена. Кларк считает возможным перейти от рассмотрения закона убывающей полезности качественно однородных благ к рассмотрению убывающей полезности качественно неоднородных, различных благ. При таком толковании подрывается существеннейшая основа этого закона. В самом деле, закон убывающей полезности основан на том, что по мере увеличения запаса каких-либо благ происходит насыщение соответствующих потребностей, ослабление их интенсивности. Этот закон действует, конечно, в известных пределах (если учесть, например, что многие потребности после удовлетворения снова возобновляются, в частности потребность в пище. См. подробнее третью главу). Закон убывающей полезности в обычном понимании имеет хоть какое-то обоснование, заимствованное из физиологии. Когда же Кларк говорит о полезности неоднородных благ, то это единственное физиологическое основание отпадает. Предположим, что наш субъект первоначально потребляет благо Л, затем — благо В, затем — благо С и т. д. Почему же благо В должно иметь меньшую полезность, чем благо Л? В пользу этого предложения решительно нет никаких оснований. Благо В может иметь и равную, и более высокую,, и более низкую полезность. Вообще ничего нельзя утверждать о порядке изменения полезности данных благ, поскольку они качественно несоизмеримы и поскольку отсутствуют всякие критерии сравнения. Случайно второе благо может оказаться благом очень высокой полезности, и наоборот. Все зависит от случайного подбора благ.

Правда, можно возразить, что Кларк не дает такой неопределенной формулировки закону убывающей полезности. Кларк говорит об убывающей полезности различных благ, имеющих одинаковую ценность. В пользу такого понимания закона можно привести следующие аргументы. Предположим, что у нашего субъекта имеется определенная сумма денег, которая в своей совокупности составляет его богатство. Наш субъект первоначально расходует свои средства на покупку наиболее полезных товаров, а затем оп переходит к покупке менее полезных товаров. Каждая последующая денежная единица, израсходованная на покупку потребительских товаров, будет приносить все меньшую полезность.

Следовательно, порядок убывания полезности отдельных благ отражает порядок перехода от одних покупок к другим.

Необходимо, прежде всего, отметить, что такое обоснование закона убывающей полезности предполагает возможность бесконечного деления отдельных благ. В самом деле, предположим, что наш субъект потребляет три блага — А, В, С — по одной единице. Если рыночные цены неравны, если, скажем, благо В имеет более высокую цену, чем А, то нет ничего невозможного в том, что благо В, рассматриваемое как определенное целое, имеет более высокую полезность, чем благо А. Правда, можно сказать, чтов полезность блага Б, соответствующая одной ценностной единице, меньше, чем сотоветствующая полезность блага А. Но последнее утверждение имело бы смысл лишь в том случае, если бы можно было разлагать каждое благо на какие угодпо доли и выбирать такие доли различных благ, которые имеют равную рыночную цену.

Однако основной порок кларковского понимания закона убывающей полезности заключается в другом. В теории австрийцев этот закон выступает как важнейшее основание цен (вернее цен спроса). Максимальная цена, по господствующему среди субъективистов мнению, равна полезности товаров; чем больше количество данных товаров, тем меньше предельная полезность и тем меньше, следовательно, максимальная цена товарной единицы. Предельная полезность в данном случае выступает как фактор, регулирующий рыночную цену. Такую роль она может выполнить лишь потому, что австрийцы абстрагируются от существования рыночных цен. Цена неизвестна; она неопределенна; она устанавливается в данном акте рыночной борьбы, и предельная полезность товара для покупателя выступает как верхняя граница цены. Если же стать на точку зрепия Кларка, то закон убывающей полезности теряет всякую роль при объяснении механизма образования цеп. В самом деле, Кларк сопоставляет полезности различных элементов богатства, имеющих одинаковую ценность, или, правильнее, одинаковую рыночную цену. Ценностный момент введен в формулировку закона убывающей полезности. Следовательно, предполагается, что существует совершенно определенная, установившаяся цена на рынке. При этих условиях отпадает всякое значение вопроса о максимальных ценах. Ибо если поставить вопрос о максимальных ценах, то получится логический абсурд: покупатель согласен платить различные и очень высокие цены за товары, которые имеют данную, не очень высокую цену. Между обычной формулировкой закона убывающей полезности и кларковской, таким образом, существует очень значительное различие,— обычная формулировка не предполагает существования определенных цен, а кларковская предполагает. Поэтому всякая попытка положить первый закон Госсена в кларковской формулировке в основание теории цен должна привести к заколдованным кругам и к логическим абсурдам.^

Правда, можно возразить, что кларковская версия закона убывающей полезности может быть использована для объяснения цен, если учесть, что субъективные оценки не непосредственно влияют на цены, а косвенно — через влияние на величину спроса. По мере увеличения богатства полезность отдельных элементов, присоединяемых к данному запасу, убывает. Наш субъект совершает покупку отдельных элементов до тех пор, пока полезность последнего элемента не станет равной его цене. Следовательно, закон убывающей полезности служит для определения общего количества элементов, которые могут быть куплены. Величина спроса, в свою очередь, оказывает косвенное влияние на уровень цен. Такая интерпретация имеет один существеннейший недостаток. Что означает выражение «предельная полезность приравнивается цене»? Какая связь может существовать между потребительной и меновой ценностью? Как можно соизмерять эти две совершенно различные категории? Обычно отвечают указанием, что здесь фактически происходит соизмерение полезности двух товаров, а именно предельной полезности того товара, который- покупается, и полезности денег или вообще эквивалент. Но здесь возникает новая трудность: ведь деньги не имеют своей собственной полезности, они функционируют только как орудие обращения и платежа, полезность денег имеет производный характер,— она определяется полезностью тех товаров, которые могут быть куплены на эти деньги. По существу ссылка на существование равенства между предельной полезностью товара и ценой означает, как мы выяснили в главах об австрийской школе и о Маршалле, что полезность, полученная от данного применения денег (т. е. от покупки данного предельного товара), равна полезности, которая может быть получена от другого применения данного количества денег. Иными словами, это положение выражает молчаливое признание второго закона Госсена. Но второй закон Госсена, как мы выясним в главе, посвященной Госсену, в свою очередь, базируется на первом закона Госсена в его обычном понимании. Уравнивание предельных полезностей различных товаров возможно по двум причинам: а) увеличение запаса однородных благ связано с уменьшением их полезности; б) каждое благо покупается не в единственном числе, а в таком числе, которое гарантирует уравпенце предельных полезностей. Второй закон Госсена предполагает существование множества предельных полезностей; между тем из кларковского понимания закона убывающей полезности вытекает существование лишь одной предельной полезности. При этих условиях положение о равепстве предельной полезности и цены вообще теряет всякий смысл, ибо отсутствует какая-то другая полезность, которую можно было бы приравнять данной предельной полезности. Таким образом, кларковская пнтерпретация закона убывающей полезности делает последний совершенно бесплодным при разрушении отдельных проблем ценообразования.

Итак, как мы видели, закон Кларка не дает ответа на вопрос о причинах, регулирующих величину спроса отдельных элементов товара. Фактически Кларк значительно упрощает проблему, предполагая, что величина спроса отдельных элементов для каждого субъекта равна единице. Эго предположение составляет одну из предпосылок (по нашему подсчету — третью) закона Кларка. Предпосылка эта необходима для него, ибо в противном случае он очутился бы в совершенно беспомощном положении при (решении проблемы ценообразования.

Эта предпосылка облегчает исчисление спроса. Последний равен количеству покупателей, а это количество, в свою очередь, зависит от предельной полезности предельного покупателя. Эта предпосылка основана на том предположении, что в течение одного момента времени покупатель может потребить лишь один данный элемент богатства. Все дополнительные однородные элементы имеют отрицательную полезность, Такое предположение, конечно, произвольно. Существует ряд потребностей, которые периодически возобновляются (например, в пище, одежде и т. д,). Покупатель, предъявляя спрос, исходит из расчета не одного мгновенья, а определенного периода. С другой стороны, лучшее удовлетворение потребностей может выражаться не только в качественном улучшении потребления, но и в количественном возрастании потребляемых товаров. Отсюда вытекает, что спрос на однородные элементы у отдельных субъектов вовсе не выражается всегда в единице, Поэтому изменение цены связано не только с изменением количества покупателей данного товара или элемента, но и с изменением величины индивидуального спроса со стороны отдельных покупателей. Это обстоятельство должно усложнить теорию спроса. Последняя должна выполнить ту задачу, которую, по словам Кларка, ставит себе австрийская школа, «Она дает теорию выравнивания того, что может быть названо в случае с отдельными видами товаров пределом потребительского спроса, Она объясняет, почему человек, покупающий три единицы товара А, когда цена на него равна доллару, покупает четыре, а не более единиц, когда цена падает до девяноста центов» 236. Если отбросить третью предпосылку, то отпадает теория цены элементов Кларка, которая представляет собой своеобразное выражение теории цены Бем-Баверка237.

Тогда отпадает вопрос о предельных группах покупателей, ибо изменение общественного спроса при этих условиях зависит не только от предельной группы. С повышением цены предельные покупатели, которые покупают только ио одной единице, откажутся от дальнейших покупок. Это обстоятельство, несомненно, отразится на величине общественного спроса, но оно объяснит лишь часть тех изменений, которые произошли. Фактически величина спроса может измениться значительно сильнее благодаря тому, что непредельные покупатели (которые покупают больше единицы) сократят свои покупки.

Неправильность первой и третьей предпосылок делает закон Кларка совершенно бесплодным для решения проблем ценнообра- зования даже в условиях существования фиксированного запаса товаров и невозможности воспроизводства. Неверность закона Кларка усугубляется еще благодаря наличию второй предпосылки о возможности разложения каждого товара (или. вернее, большинства товаров) на целый ряд отдельных: свойств или элементарных полезностей. В связи с этим цену товара этот автор рассматоиваег как сумму цен тех элементов, из которых он состоит.

Для доказательства этого положения Кларк сравнивает комплекс различных товаров и отдельный товар, рассматриваемый как комплекс различных элементов. Эта аналогия вскрывает важнейший порок в его теоретическом построении. Что представляют собой те элементы товара, о которых говорит Кларк? Это —' различные услуги или полезности, связанные с (потоеблепи- ем гганлого товара. Так, например, автомобиль состоит из следующих элементов: способности передвижения, отсутствия тряски* защиты от непогоды и быстроты передвижения. Эти отдельные элементы, или полезности, Кларк сопоставляет с самостоятельно существующими товарами, поэтому эти элементы имеют свою цену; цена элементов или услуг является данной, а цена всего товара имеет производный характер. Та аналогия, которую наш автор проводит между отдельными полезностями, составляющими товар, и товарами, имеет иллюзорный характер. Если мы имеем совокупность отдельных товаров, то мы можем легко разъединить эти товары; каждый товар может быть самостоятельно продан на рынке; каждый товар представляет собой воплощение определенного количества общественно необходимого труда и имеет самостоятельную рыночную ценпость, которая устанавливается независимо от ценности других товаров, входящих в данный комплекс. Поэтому определение цены всего комплекса сводится к суммированию цен всех элементов, входящих в этот комплекс. Отдельные полезности, присущие тому или иному товару, имеют совершенно иную щрироду. Прежде всего эти полезности не существуют само-

Essentials of economic theory. New York, 1922, гл. VII, где дано наиболее сжатое изложение теории ценности Кларка). В теории Кларка существует то же основное противоречие, которое мы констатировали у Маршалла.

стоятельно, изолированно друг от друга; эти «элементарные полезности», по терминологии Кларка, органически связаны друг с другом. Нельзя представить себе, что большая скорость передвижения, защита от непогоды, отсутствие тряски и способности к передвижению выступают как самостоятельные товары. Совершенно абсурдно, конечно, представление, что эти отдельные полезности первоначально получают на рынке цену, а затем образуется цена всего товара. Кларк, очевидно, элементарные полезности мыслит по типу издержек производства, которые в своей совокупности дают цену товара. Аналогия между элементарными полезностями и издержками производства свидетельствует о том, что Кларк переносит рыночные принципы в такую сферу, где эти принципы не могут найти себе применение. Кларк распространяет господство коммерческого принципа на мир субъективных ощущений, полезности и т. д. Он идет дальше самых отважных предпринимателей. Далее, если и можно ставить вопрос о распределении цены всего товара между отдельными элементами, входящими в этот товар, то нужно исходить из диаметрально противоположного положения. Нужно исходить из того, что цена товара является данной, а цена отдельных элементов имеет производный характер.

Правда, можно возразить, что Кларк вовсе не рассматривал цену автомобиля как сумму цен четырех элементов, самостоятельно выступающих на рынке. Закону Кларка можно дать другую интерпретацию. Автомобиль продается как отдельный самостоятельный товар. Точно так же и в области других объектов происходит продажа не элементарных полезностей, а товаров. Если рассматривать поверхность явлений, то можно утверждать (по Кларку), что установление цен товаров предшествует хронологически установлению цен на отдельные элементы. Ко за объективным процессом ценообразования стоит субъективный процесс образования оценок. Высота цены регулируется субъективной оценкой потребителя или покупателя. Могут сказать, что закон Кларка, следовательно, применим не к образованию рыночных цен непосредственно, а прежде всего к образованию субъективных оценок. Поскольку же последние, по Кларку, регулируют цепы, то «закон Кларка» призван лишь в конечном счете объяснить процесс ценообразования. Субъективные оценки отдельных товаров представляют собой сумму оценок отдельных элементов. Так, например, покупатель автомобиля вычисляет субъективную оценку способности к передвижению, отсутствия тряски, защиты от непогоды, быстроты и других удобств машинного двигателя. Сумма этих субъективных оценок представляет собой максимальную цену за автомобиль. Но и такое толкование «закона Кларка» не спасает последний.

Прежде всего бросается в глаза, что теория Кларка падуманная ж запутанная, что видно хотя бы из того сложного процесса, который регулирует субъективные оценки. Достаточно обратиться к практике, чтобы убедиться в том, что отдельные качества или элементы какого-нибудь товара обычно не получают самостоятельной оценки. Правда, можно возразить, что ссылка на практику и на психологию действующих субъектов не имеет решающего значения, но это последнее возражение сохраняет свою силу лишь, в том случае, если оно касается объективных стихийных процессов, например ценообразования, которые происходят за спиной отдельных субъектов, хотя и при их участии. В данном же случае- речь идет о субъективных процессах, происходящих в сознании отдельных субъектов; ссылаться на психологию бессознательного* тоже нельзя, ибо процесс установления субъективных оценок, несомненно, имеет место в области сознания. Поэтому ссылка на реально происходящие процессы образования субъективных оценок сохраняет всю свою силу для данного случая и сводит на нет век» теорию Кларка.

Основная неправильность теоретического построения Кларка состоит в том, что процесс образования оценок он рассматривает как дуалистический процесс, в. котором перемешаны различные* элементы. Для иллюстрации этого положения рассмотрим схему Шапошникова. Предельный покупатель автомобиля ценит способность передвижения в 20 ООО руб., отсутствие тряски — в 7000 руб.* защиту от непогоды — в 5000 руб., быстроту и другие удобства машинного двигателя — в 1000 руб., т. е. общая оценка равна 36 000 руб. Тем не менее, за автомобиль наш покупатель заплатит не выше 4700 руб., поскольку цена способности к передвижению регулируется предельным покупателем телеги и равна 50 руб.г цена отсутствия тряски регулируется предельным покупателем пролетки и равна 105 руб., цена защиты от непогоды регулируется предельным покупателем кареты и равна 500 руб.

Максимальная цена за автомобиль для предельного покупателя автомобиля, как видно из расчетов Шапошникова, не превышает 4700 руб. Следовательно, и фактическая субъективная оценка предельного покупателя автомобиля равна не 36 000 руб., а 4700 руб. Эта субъективная оценка складывается из двух частей, которые* регулируются совершенно различными принципами. В самом деле,, субъективная оценка трех элементов: способности передвижения,, отсутствия тряски и защиты от «непогоды — для предельного покупателя автомобиля регулируется непосредственно ценой этих элементов. В данном случае цена есть исходный момент, а субъективная оценка — производный. Покупатель автомобиля согласен уплатить за эти элементы не выше их рыночной цены. Это имеет место во всех тех случаях, когда на рынке существует совершенна определенная цена и когда отдельные покупатели и продавцы не в состоянии повлиять на рыночную цену. Отдельные участники обмена могут лишь косвенно влиять на уровень цен путем изменения своего спроса. Субъективная же оценка последнего элемента — скорости передвижения и других удобств, присущих только машинному двигателю,— выступает как самостоятельно действующий фактор, независимый от рыночной цены, воздействующий на последнюю. Здесь субъективная оценка выступает как верхний предел движения цены. Эти две части субъективных оценок отражают, таким образом, два диаметрально противоположных принципа: с одной стороны, часть субъективных оценок непосредственно и целиком регулируется рыночными ценами; с другой стороны, часть субъективных оценок зависит от полезности тех или иных олементов и регулирует уровень цен. Таким образом, в теории Кларка сталкивается субъективизм и объективизм; вернее объективизм восстает против субъективизма. То новое, что внес Кларк в теорию оценки, состоит в его положении, что оценка автомобиля равна не 36 ООО руб., а 4700 руб., т. е. Кларк предполагает влияние объективно рыночных процессов на субъективные оценки. Дуализм Кларка выражается в том, что, с одной стороны, он говорит об оценках, т. е. о субъективных явлениях; с другой стороны, эти субъективные явления имеют не индивидуальный, а социальный характер, поскольку они представляют результаты рыночных цен и испытывают на себе воздействие ряда покупателей.

I

і

Такой дуалистический способ образования субъективных оценок можно было бы объяснить лишь в том случае, если бы различные элементы, входящие в состав автомобиля, выступали бы на рынке в том же хронологическом порядке, в каком они расположены в таблице Шапошникова, т. е. если бы раньше установилась, цена на телегу, затем — на пролетку, карету и позже всего — на автомобиль. Но такой хронологический порядок образования цен вовсе не обязателен. Вообще последнее предположение совершенно произвольное. Цена на первую телегу установилась, конечно, раньше, чем цена на автомобиль; но теперешняя, текущая цена телеги устанавливается одновременно с ценой автомобиля. Сам Кларк предостерегает против того ошибочного понимания его теории, что первые, наиболее полезные элементы богатства и товаров покупаются раньше других. «Ясно,— пишет он,— что так называемая „предельная11 единица потребительского богатства не является той именно, которая приобретается в последнюю единицу времени. В случае с домом из нашего примера первое и последнее приращения потребительского богатства были сделаны в одно и тс же время, равно как и все промежуточные приращения. Это является также общим правилом» 56. Нужно отметить, что, если даже считать закон Кларка верным, то он имеег очень узкое применение. Закон Кларка может быть использован лишь для определения величины спроса, а не для объяснения образования среднего уровня цен в условиях свободного воспроизводства. Закон Кларка предполагает, что количество благ или элементов благ является фиксированным. Между тем задача теории ценности состоит в объяснении принципов, регулирующих изменение товарных запасов. В этом отношении можно провести аналогию между законом Кларка и вторым законом Госсена, оба закона представляют собой вспомогательные орудия для определения величины опроса.

Из своей теории ценности Кларк делает следующий вывод: «Ценность есть явление социального порядка. Действительно, вещи продаются соответственно их предельной полезности; но это — их предельная полезность для общества. В обществе, взятом в целом, каждая полезность предмета попадает где-либо в положение предельной полезности» 238. Учение о законах ценообразования различных элементов, входящих в состав товаров.— базис известной формулы Кларка, согласно которой ценность есть выражение социальной полезности или, вернее, социальной предельной полезности. Эта формула получила наиболее отчетливое выражение в работах Зелигмена. К рассмотрению положений Кларка и Зелигмена мы теперь приступаем.

Зелигмен всюду старается подчеркнута что ценность есть социальная категория. «Непризнание того,— пишет Зелигмен,— что ценность есть социальное понятие, породило множество бесплодных опоров. Так, Рикардо и его последователи утверждают, что ценность товара определяется стоимостью его производства 239, тогда как, по мнению Джевонса и его школы, ценность определяется предельной полезностью. Правы и те, и другие, но не в том смысле, в каком они употребляют термины ценности, полезности и стоимости. Ценность измеряется стоимостью производства (на языке Зелигмена это означает социальную стоимость,— И. />.), а не индивидуальной стоимостью, как думал Рикардо. Ценность определяется предельной полезностью (предполагается социальная предельная полезность.—Я. Б.)у а не индивидуальной, как думал Джевонс. Ценность измеряется как стоимостью, так и полезностью, потому что предельная социальная стоимость всегда равна предельной социальной полезности» 240. По мнению Зелигмена, непонимание социального характера ценности свойственно почти всем экономистам всех направлений.

В чем же заключается содержание учения Зелигмена о социальной предельной полезности? Что нового внес американский экономист в теорию ценности? Первоначально он дает такую формулу: «Ценность вещи есть выражение исчисленной нами ее полезности, понимая под полезностью способность удовлетворять человеческие потребности» 241. Затем Зелигмен вносит следующую модификацию: «Говоря о ценности блага, мы имеем в виду не его полезность вообще, а полезность определенного количества; при этом мы считаемся не с общей полезностью этого количества, взятого само по себе, а «с его предельной полезностью сравнительна с предельной полезностью определенного количества других благ» 242. Наконец, Зелигмеп переходит к последней, наиболее развернутой формуле: «Ценность зависит не только от того, что каждый человек измеряет относительную настоятельность различных своих потребностей, но и от того, что он сравнивает их — сознательно или бессознательно — с потребностями других людей. Я не только измеряю относительное удовлетворение, какое могут мне доставить яблоки или орехи, но количество яблок, которое я могу получить за орехи, зависит от относительной оценки, даваемой им со стороны остального общества. Если яблоко стоит вдвое дороже, чем орех, то происходит это лишь потому, что группа, потребляющая яблоки и орехи, находит, что неудовлетворение потребности в яблоке чувствуется вдвое сильнее, чем неудовлетворение потребности в орехе. Поэтому ценность выражает не только предельную полезность: она есть выражение социальной предельной полезности» 243.

Во избежание всяких сомнений необходимо заметить, что Зелиг- мен говорит не о субъективной, а об объективной рыночной ценности. Теорию этого американского буржуазного экономиста можно интерпретировать следующим образом: все товарное общество можно рассматривать как единую организацию людей, объединенных общими желаниями и потребностями. Потребности членов общества можно суммировать; в результате такого суммирования получается социальная полезность, выражающая интенсивность общественных потребностей в данном благе. Закон убывающей полезности имеет силу не только по отношению к отдельным индивидуумам, но и по отношению к организованным обществам. Чем более увеличивается общественный запас каких-либо благ, тем более понижается полезность последних единиц этого запаса, или предельная полезность. Рыночная цена устанавливается на уровне социальной предельной полезности. Если дать такое толкование формуле Зелигмена, то нужно признать, что она вносит нечто новое в общую теорию ценности. Обычно признается, что рыночная цена зависит от величины платежеспособного, эффективного спроса. Между тем Зелигмен при объяснении цены исходит из полезности, отражающей величину абсолютных потребностей. Обычно теоретики предельной полезности рассматривают индивидуальные потребности как исходный пункт анализа; между тем у Зелигмена фигурирует социальная потребность как совершенно определенная величина, которая должна рассматриваться как данная. Не величина общественной потребности может быть косвенным путем установлена на основании анализа цен, а наоборот,, уровень цен может быть установлен на основе анализа общественных потребностей.

Формула Зелигмена (в этой интерпретации) сразу вызывает серьезное сомнение, которое ставит под вопрос значение этой новой формулы ценности 63. Очевидно, что Зелигмен отождествляет организованное общество с анархическим, стихийным товарпъгм производством. Товарное общество представляет собой совокупность самостоятельных независимых товаропроизводителей, в которой отсутствует какой-либо руководящий центр. Ввиду этого исключается возможность коллективных субъективных оценок.

Таким образом, формула Зелигмена «цена равна социальной предельной полезности» заключает в себе логическое противоречие, вытекающее из смешения двух исторических эпох; с одной стороны, предполагается существование цены, т. е. товарного производства; с другой стороны, предполагается наличие коллективных социальных оценок, т. е. наличие организованного производства.

Формула Зелигмена была подвергнута очень серьезной критике в статье Шумпетера «О концепции социальной ценности» 64. Шумпетер выдвигает следующие два аргумента: а) с одной стороны, полезность представляет собой индивидуальную категорию; общество не имеет никаких потребностей; индивидуальные потребности несоизмеримы и поэтому не могут быть суммированы («общество, как таковое, лишенное мозга и нервов, не может испытывать потребностей и не имеет поэтому кривых полезности, аналогичных индивидуальным кривым»); б) с другой стороны, запасы товаров находятся в распоряжении не всего общества в целом, а отдельных субъектов; поэтому, если происходит изменение запасов, то оно прежде всего происходит как изменение индивидуальных запасов, и, следовательно, оно может отразиться только на индивидуальных оценках. Шумпетер отмечает, что о социальной полезности можно говорить лишь в коммунистическом обществе и что формула Зелигмена, сближая товарное и социалистическое производства, является по существу апологией капитализма. Формула Зелигмена, как писал Шумпетер,—это главным образом орудие установления в высшей степени оптимистического взгляда на капиталистическое общество и его деятельность. «Эта формула утверждает, что соревнование и частная собственность агентов производства приводит к процессу распределения, совершенно аналогичному тому, который регулировался бы благожелательным и мудрым правителем» 65.' 63

Критику учения англо-американцев о социальной полезности дает В. Келлер («Англо-американская школа», гл. II). 64

J. Schumpeter. On the concept of the social value. Quarterly journal of economics, vol. XXIII, 1909. 65

Ibidem.

m

Необходимо однако отметить, что фактически в свою формулу Зелигмен вкладывает другое содержание. Новые термины или, вернее, новое употребление старых терминов прикрывает старые шаблонные положения. Дело в том, что понятие полезности на пр<н тяжении исследования Зелигмена претерпевает примечательную эволюцию. В начале главы XII, посвященной ценности 244, он дает обычное определение полезности, понимая под полезностью способность удовлетворять человеческие потребности. Но затем Зелиг- меп отождествляет понятие полезности и платежеспособного спро- са. «Когда мы говорим о полезности,— пишет он,— мы имеем в виду лицо, нуждающееся в ней, т. е. мы имеем в виду спрос» 245. Различие между индивидуальной и социальной потребностью в представлении Зелигмена сводится не только к различию между потребностями индивидуума и общества; фактически это различие связано также с различием между потребностями, выражающимися в индивидуальном спросе и в общественном спросе. Следовательно, здесь идет речь не о потребностях вообще, а о. тех потребностях, которые находят свое выражение в платежеспособном спросе. Отсюда наиболее правильная интерпретация формулы Зелигмена будет такая: ценность есть выражение

социальной предельной полезности, поскольку последняя находит себе выражение в величине общественного спроса; короче говоря, ценность есть выражение общественного спроса. То новое, что Зелигмен хочет внести в теорию ценности, сводится к следующему: при объяснении рыночной цены нужно исходить не из индивидуальных потребностей, а из величины общественного спроса. Чем интенсивнее общественный спрос (на языке Зелигмена это переводится так: «чем интенсивнее социальная полезность»), тем выше рыпочная цена. Интенсивность спроса может быть выражена в виде максимальных цен, которые могут быть уплачены за данные товары. Чем больше запас данных товаров, тем ниже уровень максимальных цен. При данном запасе товаров рыночная цена равна максимальной цене спроса за последнюю единицу (на язы^ ке Зелигмена эта максимальная цена спроса называется предельной полезностью). Иными словами, рыночная цена равна социальной предельной полезности, т. е. социальной цене спроса, т. е. такой цене, при которой возможен общественный спрос в данных размерах.

«Полезность блага для индивида,— пишет Зелигмен,— влияет на определение ценности лишь в той (обыкновенно бесконечно малой) степени, в какой индивидуальный выбор или спрос со стороны отдельных лиц влияет на общественный спрос» 246. «Если бы, натгример, богач-маниак вздумал предложить за простую ложку тысячу долларов вместо обычной ее цепы пяти центов, его субъективная оценка не оказала бы заметного влияния на ценность ложек; и если бы он действительно уплатил за ложку тысячу долларов, общество было бы в праве объявить его сумасшедшим, а продавца ложки подвергнуть наказанию» 247.

В связи с этой расшифровкой терминологии Зелигмена становится понятным следующее его положение: «Индивидуальная предельная полезность, играющая решающую роль в определении ценности, может быть признана отражением социальной предельной полезности» 248. Это положение в переводе на обычный язык означает, что наша субъективная оценка товаров, выражающаяся в цене спроса, есть отражение социального спроса, поскольку последний выражен в цене, т. е., короче, субъективные оценки индивидуумов и интенсивность индивидуального спроса зависят от рыночной цены, которая в свою очередь зависит от общественного спроса. «Наша готовность расстаться с орехами или яблоками зависит не от того, насколько мы как изолированные индивиды предпочитаем орехи яблокам, а главным образом от оценки, даваемой другими людьми яблокам в сравнении с орехами» 249.

Нельзя отрицать наличие известного дуализма в теории цены Кларка и Зелигмена. Этот дуализм вытекает из того, что амери- кадские экономисты не проводят достаточно отчетливого различия между натуральным и товарным производством. Отсюда многочисленные аналогии между ценой и социальной полезностью в собственном смысле этого слова (т. е. способностью удовлетворять общественные потребности). Но эти аналогии играют только вспомогательную роль. Опи выполняют роль не фундамента, а орнамента теории. Поэтому из двух возможных интерпретаций формулы «ценность есть выражение социальной полезности» основной является вторая (т. е. та, в которой речь идет не об абсолютных потребностях, а о платежеспособном спросе).

Любопытную иллюстрацию этого положения дает первая работа Кларка по теории ценности «Философия богатства» 250. В пятой главе этой книги Кларк очень энергично защищает равенство ценности, полезности и цены. Между этими тремя категориями глава американской школы устанавливает следующую зависимость. Ценность (value) есть «количественное выражение полезности» 251; цена есть выражение полезности в какой-то установленной единице74. С первого взгляда может создаться впечатление, что Кларк резко расходится с другими представителями субъективной школы и что он по существу возвращается к наиболее старым теориям полезности (например, Кондильяка). В самом деле, Кларк формулирует положение, что цена есть измерение полезности (следовательно, вся величина полезности находит себе отражение в цене), а не предельная полезность. В действительности же его позиция целиком совпадает с позицией других субъективистов. Кажущееся различие объясняется тем, что Кларк слишком беззаботно обращается с терминологией. Так, например, он считает целесообразным установить различие между абсолютной и эффективной полезностью252; первая (absolute utility) выражается в способности удовлетворять потребности; вторая (effective .utility) выражается в том значении, какое имеет для нас обладание данной вещью, или в той полезности, которая будет утрачена в случае утраты данной вещи. Так, абсолютная полезность воздуха очень велика, поскольку он удовлетворяет чрезвычайно важные потребности. Но эффективная полезность воздуха ничтожна или, вернее, равна нулю. Как видим, эффективная полезность, с которой оперирует Кларк в своем теоретическом анализе, ничем не отличается от субъективной потребительской ценности в определении Менгера, Бем-Баверка и других экономистов австрийской школы. Своеобразие главы американской школы выражается лишь в том, что термин «полезность» играет у него роль резинового шарика, который то расширяется, то сужается.

Затем Кларк переходи* к рассмотрению социальной полезнот сти, и здесь он делает утверждения, которые на первый взгляд целиком и полностью подтверждают первую интерпретацию формулы «цена есть выражение социальной полезности». Кларк подчеркивает, что полезность есть суждение (или вообще результат психического акта) отдельного субъекта и что та полезность, которая находит себе отражение в системе рыночных цен, есть результат оценок товарного общества, рассматриваемого как единый субъект. «Теперь мы должны заметить, что в известном смысле измерения полезности производятся всегда не кем иным, как отдельный независимым существом. Общество, как некое органическое целое, должно быть рассматриваемо как одно большое независимое существо, и существо это может оценивать и оценивает полезности как некий единственный обитатель острова. Эта большая личность является комплексом, заключающим в себе в виде отдельных членов человеческие группы и отдельные личности в виде молекул» 253. И дальше он совершенно категорически заявляет: «Меновая ценность есть мерило полезности, прилагаемое обществом, рассматриваемым как единое независимое единство.

Рыночная цена есть, конечно, тоже мерило, выраженное в общеупотребительных терминах. Если меновые ценности одной тонны угля и одного берилля муки равны, то это значит, что общество как некое органическое целое оценивает одинаково их относительные полезности» 254. Желая предупредить всякие сомнения, Кларк дальше снова подчеркивает, что «общество, а не индивидуум делает ту оценку полезности, которая констатирует рыночную или социальную оценку (т. е. цену)»255.

Все приведенные выше пояснения и утверждения создают впечатление «бесспорности» и «неопровержимости» первой интерпретации формулы Кларка и Зелигмена. Но стоит только обрати!ься к той аргументации (или, вернее, к той попытке аргументации), которая приведена в «Философии боїатства», чтобы убедиться в том, что наш автор путает понятия потребностей и платежеспособного спроса. Кларк при построении своей теории исходил из того, что «меновые акты всегда совершаются между индивидуумом и обществом как целым. В каждом законном обмене социальный организм является стороной. При режиме свободной конкуренции кто бы ни продавал товар, произведенный им, продает его обществу. Когда устанавливаются рыночные оценки, общество первоначально есть покупатель» 256. Таким образом, наш автор рассматривает общество как совокупность покупателей определенного товара. По существу понятие общества у Кларка совпадает с понятием trading body (торгового комплекса) у Джевонса. Следовательно, наш автор дает совершенно другое, необычное толкование не только термину «полезность», JIO и термину «общество». Из состава общества прежде всего выключаются продавцы, затем выключаются все те субъекты, которые совершенно не предъявляют спроса на данный товар. Следовательно, все приведенные выше положения Кларка ставят своей задачей лишь доказать, что для определения цены решающую роль играют не потребности отдельного покупателя, который случайно выступает на рынке и сталкивается с продавцом, а весь общественный спрос, который выражает величину общественных потребностей, которые можно удовлетворить при данной величине платежных средств. Рассмотрение пятой главы «Философии богатства» лишний раз подчеркивает, что формула Кларка — в значительной мере продукт двух явлений — терминологической путаницы, с одной стороны, отсутствия ясного и четкого разграничения между натуральным и товарным производством, с другой стороны. Пока оба автора остаются на почве общих теоретических рассуждений, ярче всего выявляется вторая неверность (отсюда получается возможность первой интерпретации) 257. Но когда они приступают к более детальному апализу, различие между организованным и стихийным производством неизбежно должно выплыть наружу. И тогда эта формула наполняется другим содержанием. Тогда эта формула превращается в модифицированное выражение зависимости рыночной цены от спроса, причем вся новизна и оригинальность этой модификации базируется исключительно на терминологической путанице, на неосторожном употреблении терминов «полезность» и «общество».

Какое же теоретическое значение имеет формула Зелигмена и Кларка о том, что ценность есть выражение социальной полезности? Эта формула — показатель тенденций, весьма характерных для американской школы. С одной стороны, указанные экономисты всячески подчеркивают, что при рассмотрении ценности нужно ставить ударение на социальной стороне ценности. Анализ социальной стороны ценности у Кларка и Зелигмена сводится лишь к повторению самых банальных мест о том, что цены находятся в зависимости от общественного спроса (а не от потребностей отдельных индивидов) и от общественно необходимых издержек производства (а не индивидуальных). Подчеркивание этих банальных мест представляет большой иптерес, если сопоставить американцев с австрийцами. Для последних анализ индивидуального потребления есть исходный пункт теоретического анализа. Вся теоретическая система базируется на учении о субъективной ценности. От анализа индивидуальных явлений к анализу общественного потребления и производства — таков путь теоретических рассуждений австрийцев. Благодаря применению этого принципа получается впечатление строго выдержанной и последовательной теории. Но фактически, как мы выяснили во второй главе, эта логическая последовательность — только видимость. Фактически полезность у австрийцев есть лишь иное выражение цены спроса или максимальной цены, которую покупатель согласен уплатить за данный товар. Фактически теория субъективной ценности австрийцев ставит своей задачей лишь дать объяснение закона спроса. В отличие от австрийцев Кларк и Зелигмен считают необходимым подчеркнуть, что цена есть лишь выражение общественного спроса, а не индивидуальной полезности. Следовательно, формула американских буржуазных экономистов представляет собой открытый разрыв с положением о примате индивидуального потребления.

Своеобразие этого разрыва состоит в том, что он происходит под маской признания крайней теории полезности. Формула о равенстве цены и социальной полезности, если бы она была правильна и если бы термин «полезность» употреблялся в обычном значении, означала бы, что полезность определяет цену не в конечном счете (как утверждают австрийцы), а непосредственно. Это противоречие между внешним выражением и внутренним содержанием формулы Кларка и Зелигмена свидетельствует о неисторическом подходе американских экономистов, о неспособности отделить специфические моменты, присущие только капитализму, от моментов, которые имеют место во всех исторических формациях. С одной стороны, оба рассматривают абсолютные потребности; с другой стороны, они перескакивают к рассмотрению платежеспособного спроса. Под маской полезности скрыты различные категории. Точно так же под маской общества фигурирует то товарное, то натуральное общество. Эта путаница и внутренняя противоречивость свидетельствует о научной несостоятельности теории ценности Кларка — Зелигмена. 4.