ТЕОРИЯ ЦЕНЫ ДЖЕВОНСА

Предположим, однако, что формула пропорциональности цен и предельных полезностей является совершенно верной и безупречной. Но затем встает вопрос о теоретической ценности этой формулы.

Здесь необходимо, прежде всего, отметить одно чрезвычайно существенное обстоятельство. Формула пропорциональности предполагает наличие совершенно определенной цены. Об этом, прежде всего, говорит сам Джевонс. Приступая к изложению своей теории, Джевонс ставит следующий вопрос: «Как определить, в какой точке обмен перестает быть выгодным?».

И на этот кардинальный, с его точки зрения, вопрос Джевонс дает следующий категорический и «не вызывающий никаких сомнений ответ: «Этот вопрос включает оба элемента — меновое отношение (т. е. цену.— И. Б.) и степень полезности». И это основное положение наш автор иллюстрирует следующим примером: «Предположим на время, что меновое отношение приблизительно составляет 10 фунтов зерна на один фунт мяса» 36. Таким образом,

Джевонс утверждает, что данное меновое отношение ~ установилось еще до начала данного менового процесса. Оба хозяйствующих субъекта при определении величины своего спроса и предложения руководствуются существующими ценами. Если последние изменяются, то соответственно изменятся величины у их. Таким образом, цена в данном случае выступает в роли не производного, а первичного фактора менового процесса. Формула пропорциональности, следовательно, объясняет не возникновение данной цены, а результаты, вытекающие из существования определенной цены.

Этот факт не является случайным. Весь меновой процесс Дже: вонс представляет себе как непрерывный ряд отдельных меновых актов. Но каждый меновой акт предполагает наличие совершенно определенных цен или, по терминологии Джевонса, меновых отношений.

С другой стороны, Джевонс прежде всего пытается определить величины спроса и предложения — х и у. Но спрос и предложение, при всяких условиях, находятся в определенной зависимости от рыночных цен. Следовательно, всякая попытка определить спрос и предложение должна быть построена на учете каких-то цен. Избежать этой зависимости можно лишь в том случае, если спрос свести (подобно Бем-Баверку) к абсолютным потребностям, а предложение — к наличным запасам благ. Но это значит вместе с водой выкинуть из ванны ребенка. Это значит — ликвидировать самое понятие спроса и предложения.

Итак, первая особенность теории цены Джевонса заключается в том, что последний отказывается от построения строго последовательной теории цен. Для австрийцев предельная полезность есть, с точки зрения теоретической экономии, первичный фактор, который может найти объяснение лишь в психологии и других неэкономических дисциплинах. Для Джевонса предельные полезности зависят от количества данных благ, имеющихся в распоряжении данного субъекта; количества же этих благ, в свою очередь, в условиях товарного хозяйства зависят от цен. Итак, самая предельная полезность выступает у Джевонса как фактор, частично зависимый от цен. С другой стороны, если бы даже формула пропорциональности в состоянии была объяснить возникновение новой цены, то это объяснение базировалось бы на учете старой цены. Следовательно, теория Джевонса в лучшем случав объясняет цену из цены.

Какую же роль может выполнить формула пропорциональности Джевонса? Она в лучшем случав может объяснить величину спроса и предложения при наличии определенной цены. Конечно, тут должны действовать еще дополнительные факторы. Необходимо, чтобы оба участника обмена интересовались главным образом величиной потребительной ценности, которая может быть получена п результате обмена.

Можно поэтому сказать, что Джевонс, который сосредоточил все свое внимание на выяснении функциональной зависимости между ценами и предельными полезностями и на установлении методов исчисления величины спроса и предложения, никакой теории цены не дает. Мы можем только догадываться об истинном характере его собственной теории цены. По нашему мнению, в экономической системе Джевонса переплетаются и скрещиваются два различных взгляда на природу меновой ценности и на факторы, обусловливающие величину последней. С одной стороны, Дже- вонс, очевидно, был сторонником теории спроса и предложения.

В формуле пропорциональности он видит краеугольный камень всей теории обмена. А эта формула, как мы выяснили выше, служит лишь для вычисления соответствующих величин спроса и предложения. С этой точки зрения процесс ценообразования можно было бы объяснить следующим образом. Предположим, что в данный момент на рынке существуют, с одной стороны, определенные цены, а с другой — определенный характер индивидуальных потребностей, выражающийся в формо кривых индивидуальных полезностей. Этих дапных, по мнению Джевонса, вполне достаточно для определения спроса. Если спрос и предложение будут равны, то цена останется прежпяя. В случае несовпадения соответствующих величин произойдет изменение цен на основе приспособления спроса и предложения. Эта теория, которая наиболее детально й отчетливо разработана у Вальраса, отличается о*г обычной теории спроса тем, что она пытается придать спросу и предложению количественную определенность.

У Джевонса можно найти целый ряд цитат, свидетельствующие о его безоговорочном принятии теории спроса и предложения. Так, в своей «Теории политической экономии»* Джевонс заявляет: «Наша теория полностью совпадает с законами спроса и предложения». «Законы спроса и предложения, таким образом, представляют из себя результат того, что мне кажется истинной теорией ценности или обмена». В своем позднейшем произведении (изданном жеиой Джевонса в 1905 г.)—«Принципы экономики», когда он реб* ром поставил вопрос о факторах, регулирующих уровень цен, он дает ответ, вполне совпадающий с теорией спроса37. Точно так же в своем популярном учебнике Джевонс совершенно определенно подчеркивает, что «основные законы, регулирующие ценпость, называются законами спроса и предложения и что они имеют очень Еажное значение... Рыночная цена будет та, для которой спрос, существующий при данной цене, будет равен предложению, соответствующему этой цене» ".

• Однако ошибочно делать вывод, что Джевонс был строго последовательным сторонником теории спроса и предложения. В главе об обмепе очень часто проскальзывает совершепно другое толкование теории цены. Джевонс выступает часто в роли самого крайнего апостола теории предельной полезности. Он выступает защитником того взгляда, что цены определяются исключительно предельной полезностью. В конце своей «теории обмена» Джевонс выдвигает следующее категорическое положение, подчеркнутое им: «Ценность определяется исключительно предельной полезностью» 39. Здесь говорится уже не об измеримости ценности через

17 W. S. J е v о n s. The principles of economics. London — New York, 1905, p. 149. 88

W. S. J e v о n s. Science primers political economy. 1878, p. 99, 89

W. S. J e v о n s. Theory of political economy, p. 165. Несколько ниже Джевонс дает такую формулировку, которая устраняет всякие сомнения на предельную полезность, а о зависимости первого явления от второго. Далее здесь говорится неочастичной зависимости меновой ценности от предельной полезности (что можно еще объяснить на основе теории спроса), а об исключительной зависимости ценности от спроса. Последнее положение резко противоречит основному принципу всякой теории спроса, что текущая цена частично зависит от предыдущей цены.

Если учесть, что в этой формуле автор под value понимает меновую ценность, то мы убедимся в том, что Джевонс порою высказывает такие взгляды на происхождение цены, которые опережают самых крайних субъективистов. Австрийцы пытаются доказать, что цены зависят от субъективных оценок, а последние — от предельных полезностей. Но австрийцы не отрицают того элементарного и бесспорного факта, что обмен представляет социальный процесс, что, следовательно, цена зависит от ряда субъективных оценок. Поэтому, по убеждению австрийцев, цена не совпадает с предельной полезностью данного блага для всякого субъекта. Регулируют лишь субъективные оценки предельной пары. Строго говоря, с точки зрения австрийцев, цена никогда не может установиться на уровне каких-либо индивидуальных предельных полезностей. Она всегда колеблется в определенных пределах, как бы узки ни были эти пределы. Между тем, Джевопс пытается установить непосредственную зависимость между предельной полезностью вообще и меновой ценностью; при этом происходит абстрагирование от социальных процессов. Теория цены достигает максимального упрощения, но и максимального извращения.

Какие аргументы выдвигает Джевонс в пользу этого ультра- субъективистского представления о причине меновой ценности? Необходимо отметить, что автор решительно никаких доказательств своего положения не дает. Он ограничивается аксиоматическим утверждением, что меновое отношение определяется субъективной оценкой, субъективной ценностью, которая зависит исключительно от предельной полезности. Вот его основное положение, на основании которого он считает возможным превратить предельную полезность в единственный фактор, определяющий меновую ценность: «Существует известный род оценки или желательности, которую мы можем испытывать по отношению к вещи помимо всякого определенного сознания соотношения, в котором она может быть обменена на другие вещи. Я мог бы сказать, чтр это отчетливое чувство ценности, очевидно, идентично с предельной степенью полезности. В то время как часто цитируемая потребительная ценпость Адама Смита есть общая полезность блага для нас, меновая ценность определяется предельной полезностью»620.

Таким образом, все доказательство Джевонса сводится к голословному утверждению о том, что субъективная ценность определяется нредельной полезностью и что объективная цена или меновое отношение (ratio in exchange) совпадает с предельной полезностью.

Все многочисленные звенья, которые глава австрийской школы устанавливает между субъективными оценками отдельных индивидов и рыночными ценами в виде борьбы отдельных участников обмена, у Джевонса отпадают. Он берет какую-то безличную предельную полезность, принадлежащую какому-то неизвестному субъекту или коллективу, и из этой совершенно неизвестной, неопределенной полезности выводит рыночную ценность. Но полезность, как утверждает сам Джевонс, есть субъективное явление, следовательно, нельзя рассматривать полезность и в то же время абстрагироваться от субъективных различий. Очевидно, Джевонс имеет в виду определенного субъекта, и этим субъектом является все товарное общество или, вернее, совокупность всех участников данного менового процесса, причем последний охватывает все меновые акты в пределах данного. рынка.

У Джевонса имеются некоторые места,-которые дают основания для такой интерпретации предельной полезности (т. е. как полезности социальной с точки зрения данного общества, рассматриваемого как единое целое). Так, например, он рассматривает конкурентные блага, т. е. блага, удовлетворяющие одни и те же потребности. В качестве примера он берет говядину и баранину. «Говядина и баранина, например,— пишет он,— отличаются столь мало друг от друга, что их едят, почти не различая. Однако оптовая цепа баранины в среднем превосходит оптовую цену говядины в отношении 9 и 8, откуда мы должны заключить, что в общем люди любят баранину больше говядины именно настолько, иначе они не стали бы покупать более дорогого мяса» 4|. Для Джо- вонса, следовательно, имеет решающее значение средняя субъективная оценка для всего общества баранины, и говядины. Эта оценка ничего общего не имеет с совокупностью индивидуальных спросов, которые зависят от рыночных цен и от покупательной способности. Средняя общественная полезность (как общая, так и предельная) зависит главным образом от физических свойств данных благ (индивидуальные вкусы и склонности выступают в данном случае в роли пертурбационных факторов, взаимно нейтрализующих друг друга). Для того чтобы устранить всякие сомнения по сему поводу, Джевонс дальше задает такой вопрос. Он спрашивает, почему отношение цен золота и серебра в течение длительного времени остается на неизменном уровне, как 15!/г: 1 (необходимо вспомнить, что труд Джевонса вышел в свет в 1871 г., т. е. до того момента, как началось громадное обесценение серебра). Одну из важнейших причин этого факта Джевонс видит в том, что «золото и серебро могут быть употреблены для одних и тех же целей, но лучший блеск золота заставляет отдать ему предпочтение» 621.

Таким образом, в целом ряде'мест произведения Джевонса проскальзывает мысль, что ценность определяется средней субъективной оценкой в данном обществе или предельной полезностью с точки зрения данного общества, рассматриваемого как единый субъект. В основе этого представления лежит смешение частнотоварного хозяйства и организованного. Оно с особенной яркостью выступает в его теории труда, на разборе которой мы позже остановимся. При построении этой теории автор применяет следующий метод: первоначально он рассматривает форму распределения труда между отдельными видами производства в индивидуальном хозяйстве и приходит к тому выводу, что предельные полезности в этих условиях пропорциональны трудовым затратам, которые он смешивает с издержками производства (costs). Затем этот же вывод, без всяких модификаций, переносится в область частнотоварного хозяйства. Результат, полученный для индивидуального хозяйства, объявляется обязательным для всего неорганизованного хозяйства, в котором распределение общественного труда вовсе не определяется сознательным стремлением товарного общества к получению максимальной полезности. Результаты распределения труда в организованном и неорганизованном обществе рассматриваются как тождественные. Это возможно лишь благодаря тому, что Джевонс абстрагируется от всякого различия между этими двумя типами хозяйств.

Весьма рельефно эта тенденция Джевонса заменить один тип производственных отношений другим типом выражается в его учении о trading bodies, т. е. о торгующих единицах. Более детально на функциональной роли этого понятия trading bodies в общей системе Джевонса мы остановимся дальше. Пока ограничимся следующими замечаниями. Автор дает следующее определение trading body: «...под trading body я понимаю в наиболее общем виде соединение покупателей и продавцов» 622, Trading body в одном случае может состоять из единственного лица; в другом случае оно может охватить всех жителей континента; в третьем случае оно может состоять из всех участников торговли, разбросанных по стране. Англия и Северная Америка будут trading body, если мы рассматриваем обмен хлеба, получаемого из Америки, на железо и другие блага. Континент Европы есть trading body, поскольку он покупает английский уголь. Английские фермеры представляют trading body, когда они продают зерно мельникам, а мельники представляют trading body, когда они покупают зерно у фермеров и продают муку пекарям.

Все эти примеры не оставляют никаких сомнений о том содержании, которое вкладывает Джевонс в понятие trading body. Под последним он понимает совокупность продавцов или покупателей какого-нибудь товара, выступающих на определенном рынке. Элемент организованности вовсе не является обязательным условием существования tragind body. Последнее охватывает не только объединения, но и совокупность конкурирующих друг с другом покупателей или продавцов. Казалось бы, что при таком определении trading body нельзя говорить о предельных полезностях последнего, о его субъективных оценках. Ведь все эти явления, как субъективные оценки, предельные полезности и т. д., предполагают наличие определенного сознания (индивидуального или коллективного). Но очевидно, что такого коллективного сознания не может быть в обществе борющихся друг с другом и юридически независимых индивидов. Но этот вывод не обязателен для Джевонса. Последний считает, что все его уравнения нисколько не потеряют в своей правильности, если вместо отдельных хозяйствующих субъектов он подставит trading body. Следовательно, законы субъективных оценок отдельного субъекта и неорганизованного соединения торговцев или продавцов какого-нибудь товара объявляются Джевонсом тождественными. Этот вывод возможен поГому, что Джевонс принимает следующую скрытую и молчаливую предпосылку: законы всякого общественног.о хозяйства тождественны с законами индивидуального хозяйства. Эта предпосылка очень отчетливо выражена в следующем положении: «Всякое trading body является или личностью, или совокупностью личностей, и верность закона относительно совокупности зависит от приложимости его к личности» 623.

Если всякая совокупность конкурирующих друг с другом продавцов или покупателей превращается в организованный коллектив, действующий по принципу достижения наибольших результатов с наименьшими затратами, то отсюда один шаг к тому, чтобы всякую совокупность субъектов, связанных обменом, превратить в организованное целое. До существу этот шаг уже сделан Джевонсом, когда он целые страны и даже континенты превращает в trading bodies и рассматривает последние как единые организации, преследующие цель получить максимум полезности. Осуществление максимума полезности возможно лишь, по мнению Джевонса, на основе учета цен всех товаров, путем распределения доходов на покупку целого ряда товаров. «Теория представляет положение вещей таким образом, что индивидуум распределяет свой доход с таким расчетом, чтобы полезность предельных приращений всех потребленных благ была равна. Подобно тому как вода течет в пустые места, пока не заполнит их до одинакового уровня, так богатство стремится по всем путям, где его можно затратить» 624. Следовательно, для того чтобы Англия, выступающая в роли покупателя хлеба, могла вычислить величину спроса, которая обеспечит максимум полезности, она должна учесть все свои покупки и продажи. Следовательно, Англия должна выступать, как организованное целое, преследующее гедонистские цели (т. е. достижение наибольшей суммы наслаждения) не только в области покупки хлеба, как предполагает Джевонс, но во всех своих меновых актах. При таком понимании английского хозяйства, очевидно, нужно исключить всякие меновые операции между отдельными англичанами, например между мельниками и фермерами. Эти меновые акты в пределах английского хозяйства противоречат утверждению, будто бы последнее носит организованный характер.

Идея того, что всякое общественное хозяйство является организованным, лежит в основе толкания Джевонсом первого закона Госсена. По мнению Джевонса, закон убывающей полезности действует не только в отношении отдельных субъектов, но и в отношений целых обществ. Причем ни малейших замечаний о характере этих обществ мы не найдем у Джевонса. Последний считает, что непрерывность кривой полезности имеет место лишь для коллективов, а не для индивидов. «Понятие бесконечно малых количеств пищи,— пишет он,— может казаться нелепым в отношении потребления отдельной личности; но когда мы рассматриваем потребление нации в целом, то оно свободно может рассматриваться, как увеличивающееся и уменьшающееся на количества, практически говоря, бесконечно малые по отношению к потреблению в целом. Законы, которые мы выводим, должны рассматриваться как теоретически верные в отношений личности; они могут лишь практически оправдываться в отношении сделок производства и потребления большой массы людей. Однако законы, касающиеся совокупности, зависят, конечно, от законов, приложимых к частным случаям» 46.

Таким образом, Джевонс сам совершенно открыто заявляет, что под обществом он в данном случае разумеет отдельные нации или составные части последних. И по отношению к последним, по его мнению, действует закон убывающей полезности. Но ведь последний предполагает совершенно определенные условия. Необходимо, чтобы происходил процесс сопоставления полезности различных благ с точки зрения потребления данного субъекта. Для этого необходимо, чтобы потребление происходило организованно, чтобы оно регулировалось интенсивностью потребностей и т. д. Очевидно, что последние условия отсутствуют в пеорганизованном обществе. Величина общественной потребности в этих условиях не может быть выявлена непосредственно. Эта величина получает лишь косвенное отражение через категорию спроса. Отсюда следует, что Джевонс рассматривает общественное потребление не как сумму индивидуальных независимых актов потребления, а как единое организованное потребление, регулируемое общественными потребностями и существенными запасами благ.

40 W. S. J р v о n s. Theory of political economy, p. 48.

Отсюда становится понятной та упрощенная зависимость между предельной полезностью и ценой, которая устанавливается Джевонсом в конце его «теории обмена». Как мы отметили выше, основное различие между теорией цен австрийцев и Джевонса заключается в том, что последний абстрагируется от целого ряда промежуточных звеньев между отдельными субъективными оценками и рыночными ценами. Для Бем-Баверка цена есть результанта многих скрещивающихся, пересекающихся предельных полезностей. Для Джевонса цена есть результат просто предельной полезности. Это упрощение получает смысл, если вместо предельной полезности подставить общественную предельную полезность. Тогда можно так формулировать теорию Джевонса. Организованное общество распределяет свои продукты между отдельными членами общества с таким расчетом, чтобы все получили максимальную полезность. Поэтому нормы распределения отдельных продуктов (или сравнительные коэффициенты) устанавливаются так, чтобы они относились как общественные предельные полезности этих благ. Основной порок теории Джевонса — смешение организованного и неорганизованного хозяйств — отразился также на его ощре- делении политической экономии. По мнению автора, политическая экономия занимается изучением тех хозяйств, которые ведутся по рациональному принципу- и которые преследуют цель достигнуть наибольшей суммы полезности. «Удовлетворить,— пишет Джевонс,— в наибольшей степени наши желания с наименьшими усилиями, обеспечить наибольшую сумму того, что желательно, с наименьшей затратой того, что нежелательно, другими словами, довести до максимума наслаждение — такова проблема экономии» (имеется в виду политическая экономия).

Таким образом, теория цен Джевонса состоит из двух глубоко отличных друг от друга элементов. С одной стороны, перед нами выступает теория спроса и предложения. Формула пропорциональности дает лишь возможность исчислить размеры спроса. Предельная полезность рассматривается как фактор, зависимый от цен. Предполагаются непрерывные колебания. Молчаливо признается невозможность построить строго последовательную теорию цен. Наряду с этим имеется другой элемент в теории цен Джевонса. Предельная полезность превращается в единственный фактор, определяющий уровень цен. Формула пропорциональности привлекается для объяснения генезиса цен. Неорганизованное товарное общество заменяется организованным. Цены превращаются в нормы распределения благ социалистического общества.

Смешение товарного и натурального хозяйства отразилось на теории обмена Джевонса. Весьма характерно, что последний, в отличие от Вальраса, всегда игнорирует возможность несовпадения спроса и предложения; формулы Джевонса, с одной стороны, предполагают, что каждый субъект устанавливает оптимальные размеры спроса и предложения и что, с другой стороны, оптимальная величина спроса одного субъекта равна оптимальной величине предложения другого. Поэтому установившаяся цзна не подвергается изменению.

Такое представление основано на игнорировании специфических особенностей обмена.

Товарный метаморфоз, как известно, распадается на две части, на фазы —Т—Д (продажу) и Д—Т (куплю). То, что является продажей для одного лица, то представляет куплю для другого. Джевонс рассматривает простое обращение (Т—Т). Но и здесь меновая сделка, с точки зрения каждого участника, распадается на два акта — получение чужого блага и отдачу в качестве эквивалента своего блага. Джевонс рассматривает совершенно изолированно сначала обмен с точки зрения одного лица (в котором А является независимым субъектом в смысле определения размеров спроса и предложения, а В — зависимым), а затем — обмен с точки зрения В (в этом случае роли субъектов меняются). Затем он просто приравнивает обе полученные формулы. При этом Джевонс совершенно упускает из виду, что каждый акт обмена есть единый акт, который получает лишь различное отражение в сознании отдельных субъектов. Джевонс рассматривает обе формы отражения обмена в сознании субъекта как два реально существующих и раздельных акта, дающих лишь одинаковый результат. Тем самым Джевонс выбрасывает за борт социальную сущность всякого обмена — существование взаимодействия между обоими участниками обмена, следовательно, зависимое положение обоих, их взаимозависимость друг от друга. Социальный акт Джевонс представляет в виде суммы двух заранее согласованных индивидуальных актов. Поэтому в формулах Джевонса обмен как социальный процесс куда-то улетучивается, пропадает. Формулы обмена Джевонса отрицают по существу самый обмен. На основании этих формул нельзя вывести, что количество купленных товаров (1 и 2) равно количеству проданных тех же товаров. Ибо для А равенство отношения предельных полезностей и цен может наступить при условии, когда у него будет тп единиц I товара и п единиц II товара; для В это равенство может наступить при других условиях, например, когда у него будет тпх единиц первого товара и пх единиц второго. Предположим, что в начале обмена у А было а единиц первого товара и О — второго, а у Б — О единиц первого товара и Ъ единиц — второго. При всяком обмене количества проданных единиц первого товара (а—тп) и второго товара (Ь—п1) должны равняться количествам .купленных единиц первого товара тп1 и второго — п (т. е. должны существовать соотношения а — m = т1 и Ъ — пх = п). Но эти соотношения вовсе не вытекают обязательно из формул Джевонса. Наоборот, совпадение этих величин можно было бы объяснить случайностью. Ведь величина продапных товаров а — \п и Ъ — п определяется совершенно независи м*о от величины купленных товаров тп1 и пх. Поэтому всякое совпадепие этих соотношений вытекало бы лишь из какой- то предустановленной гармонии между предельными полезностями отдельных участников обмена.

Гипотеза Джевонса об обязательном совпадении устанавливаемых совершенно независимо друг от друга величин спроса и предложения возможна, таким образом, если отвлечься от взаимодействия между обоими участниками обмена. Но абстракция от этого взаимодействия является в то же время абстракцией от самого существа обмена. Поэтому такая теория меньше всего может служить для объяснения обмена и меновых отношений (ratio in exchange). Такая теория является отрицанием обмена. Следовательно, она носит в себе самоотрицание. Это своеобразный пример теории, пытающейся покончить самоубийством.

Встает вопрос о возможности дать какое-либо другое объяснение этой удивительной гармонии между действиями отдельных субъектов. Нельзя ли эту предустановленную гармонию объяснить случайностью? Такое объяснение, конечно, должно быть отброшено, ибо оно является отрицанием всякого научного объяснения. Если бы Джевонс пошел дальше в этом направлении, то ему пришлось бы психологическое обоснование теории ценности дополнить теологическим. О таком дополнении наш автор не заикается. А между тем потребность в таком теологическом объяснении усиливается по мере того, как Джевонс переходит к более сложным формам обмена, когда участвуют несколько субъектов.

Если отбросить совершенно неудачную идею случайного совпадения величин спроса и предложения, то остается единственное объяснение — признать, что распределение благ совершается организованным путем. Это основная предпосылка джевонсовского анализа. Она объясняет целый ряд особенностей его теории цены. Наличие организованного распределения продуктов между данными субъектами исключает возможность несовпадения между спросом и предложением, но она придает особый характер процессу обмена. Из последнего изгоняется основное условие всякого обмена — юридическая независимость, автономность отдельных товаропроизводителей и товаровладельцев. На место анархии производства, характеризующей частнотоварное производство, вырастает плановое сознательное распределение. В связи с этим и цены принимают другой характер. Они превращаются в своеобразные нормы распределения. Каждый субъект может получить продукты по определенной норме, т. е. вместо х единиц одного блага он может получить у единиц другого блага. Но эти нормы устанавливаются на основе учета коллективных потребностей. Эти нормы распределения выражают в данном случае общественную полезность данного блага, т. е. полезность последнего для всего общества, рассматриваемого не как совокупность взаимодействующих и враждующих друг с другом индивидов, а как единый коллектив, имеющий общие интересы.

Встает вопрос, как возможно одновременное наличие таких глубоко противоречивых элементов в учении Джевонса. Это противоречие проявляется в том, что, с одной стороны, базой джевон- совских формул служит второй закон Госсена, предполагающий существование развитого товарного хозяйства; с другой стороны, Джевонс исходит в своей теории из наличия организованного хозяйства, т. е. такого хозяйства, которое исключает возможность всякого обмена и цен. Это противоречие выражается также в том, что, с одной стороны, выступает организованное хозяйство, а с другой стороны, индивиды, входящие в это общество, ориентируются преимущественно на рыночные цены. Этот дуализм выражается и в том, что а) цена определяется общественной предельной полезностью и б) цена определяется платежеспособным спросом. Как разрешить это противоречие? 625

Связующим звеном между двумя теориями цены у Джевонса является молчаливая предпосылка, что спрос есть выражение потребностей и что он может быть приравнен к этим потребностям. Это отождествление потребностей и спроса лишено всякого теоретического обоснования, ибо платежеспособный спрос всегда зависит не только от потребностей населения, но и от рыночных цен и платежной способности покупателя. Нельзя эмансипировать спрос от влияния рыночных и ценностных моментов: признание зависимости цены от спроса, следовательно, должно привести к признанию зависимости этой цены не только от потребностей, но и от предшествовавших цен и покупательной способности.

Отождествление потребностей и спроса вытекает у Джевонса из отождествления натурального и товарного хозяйств. Рыночная цена — продукт не индивидуального, а общественного спроса. Спрос приравнивается к абсолютным потребностям. Отсюда следует, что цена является показателем интенсивности общественных потребностей. Эти положения вытекают из сближения основных принципов организации потребления в натуральном и частното- варном хозяйствах. В натуральном хозяйстве основной принцип — тенденция к получению максимальной полезности (мы отвлекаемся от рассмотрения производственных условий). Субъективные оценки и нормы распределения (а также сравнительные коэффициенты) различных благ определяются их полезностью и интенсивностью потребности в них. Распределение товаров в частнотоварном обществе регулируется ценами. Но поскольку, по Дже- вонсу, основные принципы распределения в натуральном и частнотоварном обществе совпадают, можно приравнять и нормы распределения. Отсюда следует, что цены определяются интен- сігвностью общественных потребностей.

Если проследить за аргументацией Джевонса, то мы убедимся, что субъективную оценку он непосредственно приравнивает цене. Предполагается, что обе категории выполняют одинаковую функцию. Такое предположение основано на смешении двух типов хозяйства. Но чем объясняется такое смешение?

Через все работы субъективистов красной нитью проходит смешение натурального и частнотоварного хозяйств, вытекающее из отсутствия ясного и четкого представления о природе частнотоварного производства. Последнее имеет две особенности. С одной стороны, оно является общественным производством, с другой стороны — неорганизованным производством. В литературе субъективистов мы встречаем или отрицание первой особенности (частнотоварное общество рассматривается как сумма самостоятельных индивидов), или второй особенности (товарно-капиталистическое хозяйство рассматривается как организованное хозяйство). Эти диаметрально противоположные ошибки вытекают из одного общего источника. Внутреннее противоречие теории* Джевонса вытекает из противоречия, которое таится в его методологии: за основу анализа общественного хозяйства берется индивидуальное хозяйство, которое от этого общественного хозяйства зависит. Вместе с тем эта методологическая постановка Джевонса представляет корень его двух теорий: одна теория цен вытекает из рыночной обусловленности действий индивидуального хозяйства; другая теория вытекает из организованного и рационального характера последнего.

Прежде чем приступить к теории труда Джевонса, остановимся еще на двух вопросах из теории обмена этого автора. Последний установил свою формулу для простейшего случая обмена между двумя субъектами. Имеются налицо два субъекта и два товара. У читателя, естественно, встает вопрос о том, как от простейшего случая перейти к более сложному. Прежде всего перейдем к рассмотрению обмена, в котором участвуют несколько субъектов. Любопытно в данном вопросе сопоставить подход австрийцев и Джевонса. Австрийцы, как известно, первоначально рассматривают образование цен в условиях изолированного обмена. Затем они переходят к рассмотрению более сложных случаев. По мере перехода от простейших случаев к. более сложным усложняются и формулы цен австрийцев. Следовательпо, у австрийцев все же происходит модификация первоначально установленных элементарных схем. В отличие от австрийцев, Джевонс без всяких модификаций прямо переносит свои формулы на более сложные формы обмена. Для того чтобы расчистить путь своим формулам и устранить всякие трудности, Джевонс упрощает задачу. Он объединяет всех покупателей и продавцов данных товаров в две группы и затем рассматривает созданные им коллективы как самостоятельные субъекты. В результате более сложные формы обмена рассматриваются как замаскированные случаи изолированного обмена.

В этой операции Джевонсу приходит на помощь установленное им понятие trading body, о котором мы говорили выше. Когда на рынке выступает не один покупатель и один продавец, а п покупателей и т продавцов, то Джевонс считает возможным рассматривать всех покупателей как одну организацию — trading body, и точно так же — всех продавцов. Между этими двумя организациями обмен происходит на тех же началах, как между двумя субъектами. Такая постановка вопроса, несомненно, должна быть при- зпана совершенно неудовлетворительной и противоречащей исходным принципам индивидуализма. Этот факт был отмечен и некоторыми экономистами-математиками, например Викселлем626.

Попытка установить субъективную предельную полезность для целой группы, для целого коллектива противоречит собственному представлению Джевонса о природе сознания. Он сам же утверждает: «Читатель увидит также, что не было еще случая попытки сравнить совокупность чувствований одного интеллекта с таковой (совокупностью) другого. Я не вижу никакого средства, позволяющего подобное сравнение. Восприимчивость одного мозга, поскольку мы знаем, может быть в тысячу раз больше восприимчивости другого. Но если она различна, и не в одном и том же отношении по всем направлениям, мы не можем вскрыть различия. Всякий интеллект, следовательно, недоступен для всякого другого, и не представляется возможным свести чувства к одному общему показателю» 627.

Кроме этих психологических мотивов (которые представляют большую важность с точки зрения психологической школы), против идеи trading body могут быть выдвинуты экономические соображения. Джевонс включает в состав этих trading body всех производителей, или, вернее, владельцев данного товара. Благодаря этому приему Джевонс заменяет борьбу огромного числа разрозненных, не связанных друг с другом производителей борьбой двух организованных коллективов (поскольку речь идет о двух товарах). Но этим самым Джевонс систему свободной конкуренции заменяет системой монополии. Вместо множества конкурирующих товаропроизводителей на сцену выступают два монополиста. Таким образом, Джевонс подвергает радикальной трансформация важнейшие категории теоретической экономии и закрывает себе возможность уяснения основных законов рыночного обмена.

Поэтому теория цены Джевонса не в состоянии дать никакого объяснения рыночных цен в условиях свободной конкуренции. В лучшем случае (если бы даже основная идея была правильной), эта теория может быть применена к случайному изолированному обмену. По существу Джевонс все время остается в сфере последнего; он не выходит за его пределы. Trading bodies представляют собой тех же двух участников обмена. В одном случае речь идет о личностях, об индивидуальных участниках; во втором случае — об организациях, о коллективных участниках. Различие (если отвлечься от психологических особенностей и принципов внутренней организации коллектива, которые в данном случае имеют незначительное значение) здесь носит количественный, а не качественный характер. Джевонс от обмена двух небольших масс данных товаров двумя субъектами переходит к обмену тоже двух, но больших масс товаров. Основные принципы обмена остаются неизменными.

Под trading bodies Джевонс, как мы указали выше, понимает лишь покупателей или продавцов одного определенного товара. Поэтому в том случае, когда имеются на рынке три товара, Дже- вонс вынужден оперировать тремя trading bodies. Но метод составления уравнений у нашего автора остается прежний. Рассмотрим этот случай, ибо здесь мы можем обнаружить любопытную особенность теории цены Джевонса.

Джевонс выдвигает следующие три условия б0.

А обладает запасом хлопка а и дает х\ его В и х% — С.

В обладает запасом шелка Ь и дает у\ его А и у2 — С.

С обладает запасом льна с и дает i\ его А и z2 — В.

Следовательно, всего у нас шесть неизвестных: х\, х2, у\, Уг, z\, z2, но у нас имеются также средства их определить.

Они обмениваются следующим образом:

А дает xi за ух и хг за z\.

В дает уі за xi и у2 за z2.

С дает z\ за х2 и z2 за у2.

Эти акты обмена должны (рассматриваться, как самостоятельные акты: каждое trading body должно быть удовлетворено в результате каждого акта, и, следовательно, мы должны учитывать функции полезности; или предельные степени полезности каждого продукта относительно каждого trading body. Обозначим эти функции следующим образом: фі, фі, XG фг, фг, %2\ Фз, фз, Хз будут соответствующие функции полезности товаров а, Ь, с для А, В, С (т. е.

1, 2 и 3 субъекта). После акта обмена А будет еще обладать а — х\ — х2 хлопка и у\ шелка и В будет обладать Ъ — у\ — г/2 шелка и х\ хлопка, и их отношение обмена х\ на у\ будет, следовательно, определяться двумя одновременными уравнениями:

ф! (д — *1 — з?а) __ У±_ __ фа (gj)

фі (З/i) *і Фа Ф — 2/1— 2/а) *

Обмен между А ж С будет, подобным же образом, определяться отношением степеней полезности льна и хлопка после обмена, откуда имеем

фі (а — a?i — х2) _ ап _ фэ fa)

Xi(*i) Хз (c — zl — z2) *

Между В ж С также состоится обмен, самостоятельно регулируемый аналогичным принципом, так что для выполнения всех условий мы будем иметь два других одновременных уравнения, т. е.

фа (Ь — Уі — Уг) _ z2 _ ф8 Ы

ЪЫ Уг Хз (с — z\ — 22) *

Это решение задачи должно быть признано прежде всего неверным с чисто математической точки зрения. Необходимое условие всякого правильного математического решения заключается в том, что число уравнений должно соответствовать числу неизвестных. Это не устают повторять экономисты-математики, например Вальрас, Парето и др. В данном случае мы имеем 6 уравнений. Джевонс указывает, что этим 6 уравнениям и соответствуют 6 неизвестных — xv yv х2, т/2, zv z2. Но здесь имеется, несомненно, ошибка. Дело в том, что из этих 6 неизвестных — xv yv х2, у2, zv z2 мы можем элиминировать одно неизвестное. Фигурирующие в этих уравнениях отношения -1, — , — представляют собой

х\ х2 Уг

также отношения цен. Так, jj^ выражает отношение цен первого и

второго товара; — выражает отношение цен первого и третьего х2

Zn

товаров и, наконец, ^ выражает отношение цен второго и третьего товаров. Но между этими ценами существует совершенно определенная зависимость. Если нам известно отношение цен

— и —. то отсюда легко вывести отношение — . Достаточно раз- х\ Хг Уг

t/і Z і - Za «1 У\Х2

делить — на —, чтобы определить — , иными словами, — = —, " х\ х2 г Уг Уг ZiXi

Очевидно, что между этими двумя выражениями, фигурирующими в последнем равенстве, не может быть количественного различия. В противном случае возникла бы почва для посреднической торговли. Так, если отношение цен — будет ниже отношения

Xi ZlXl

то это создаст стимулы для больших закупок первого товара с целью обмена на третий товар. Благодаря этим операциям в конечном счете установится равенство между этими отношениями цен. Это совершенно очевидное положение защищал другой видный экономист — математик Вальрас. Таким образом, если нам даны\ величины yv xv zv х2, то на основании их отношений

мы можем вывести величину отношения —; если, следовательно,

У‘і

одна из величин, входящих в последнее отношение (z2 или у2), известна, то мы можем определить другую величину. Таким образом, из этих 6 неизвестных мы можем элиминировать одно известное (z2 или у2). В результате мы получаем 6 уравнений и 5 неизвестных. Если же включить в общую систему уравнений

Z о Vl^2 я» и л

уравнение — = -—, то мы получим 7 уравнении и 6 неизвестна

ных. В обоих случаях число уравнений превышает число неизвестных. Ошибка Джевонса вытекает из того, что он абстрагируется от зависимости цен всех товаров. Система уравнений этого экономиста была бы правильной лишь в том случае, если бы отсутствовала всякая зависимость между отдельными меновыми актами. Эта ошибка была отмечена Викселлем. Последний в своем произведении упрекает Джевонса в том, что он рассматривает три меновые пропорции: между (А) и (В), между (А) а (С) и, наконец, между (В) и (С) как «три независимые друг рт друга величины ... Джевонс, однако, не заметил,— продолжает Вик- селль,—что выраженное в его уравнениях состояние равновесия исключает возможность посреднической торговли» 628.. Математическая ошибка Джевонса отражает, таким образом, экономическую ошибку. Последняя заключается в. признании того, что меновые акты могут рассматриваться как независимые меновые акты. Джевонс, таким образом, рассматривает рынок как совокупность совершенно изолированных друг от друга меновых актов. Обменивающиеся стороны отделены друг от друга высокими перегородками; всякий контакт между отдельными группами товаропроизводителей, кроме непосредственно сталкивающихся, устранен. Очевидно, что такой вымышленный рынок будет всем, чем угодно, но не рынком. Совокупность, сумма изолированных обменов не дает еще общественного обмена, это будет лишь усложненный изолированный обмен. Общественный обмен образуется только там, где имеется взаимодействие между всеми участниками обмена. Только благодаря этому взаимодействию и осуществляется закон безразличия. 4.