ОБЩИЕ ПРИНЦИПЫ ТЕОРИИ ОБМЕНА

Джевонс в начале четвертой главы, посвященной теории обмена, прежде всего резко проводит грань между понятиями потребительной и меновой ценности. Во избежание всяких недоразумений, Джевонс считает необходимым установить различные названия для этих понятий.

Джевонс, таким образом, считает абсурдной идею абсолютной ценности. Для него все заключается в соответствующих меновых пропорциях. Задача изучения явлений обмена сводится исключительно к изучению цен. Теория ценности (меновой) заменяется теорией цен. Джевонс, таким образом, находится в родстве с теми экономистами, которые отрицают идею ценности (Касселем, Шумпетером, Парето и др.). С другой стороны, поскольку Джевонс отрицает абсолютное бытие ценности, он вынужден рассматривать цены, или меновые пропорции, как отношение материальных величин, ибо если меновая ценность устанавливается лишь в процессе сопоставления, сравнения, соизмерения двух товаров, то последнее вне этого процесса, очевидно, не имеет никакой ценности.

Ошибочность этой точки зрения, которая получила очень отчетливое выражение еще в работах Бейли, была исчерпывающе доказана Марксом в III томе «Теорий прибавочной стоимости», и поэтому мы останавливаться на этом вопросе не будем.

Джевонс считает, что вместо неопределенного, расплывчатого и двусмысленного термина «ценность» (value) нужно ввести три термина, выражающие все значения ценности в обычном словоупотреблении. Эти значения следующие: а) потребительная ценность (value in use), б) интенсивность желаний и в) меновое отношение (ratio of exchange). Под value in use Джевонс понимает совокупную полезность (total utility) какого-нибудь запаса. Этим объясняется, по его мнению, тот факт, что А. Смит признает потребительную ценность воды очень высокой. Для того чтобы получить представление о value in use какого-нибудь запаса, нужно учесть ту потерю полезности, которая связана с утратой всего данного запаса. Второй термин, который он также называет esteem (в данном случае, последний термин совпадает с субъективными оценками), по мнению Джевонса, есть другое выражение предельной полезности. Ценность в этом смысле «измеряется интенсивностью наслаждения или выгоды (pleasure or benefit), которая может быть получена от нового приращения этого же самого блага» 17. Наконец, третий термин — ratio in exchange — совпадает, по мнению автора, с тем, что обычно называют меновой ценностью. Определение Джевонса в данном случае не отличается особой точностью. Для него не существует различия между ценностью и ценой. Термин ratio in exchange совпадает с ценой, а не с меновой ценностью.

Различие между Джевонсом и Бем-Баверком не ограничивается только моментами терминологии.

Установив различие между тремя понятиями: value in use, esteem and ratio in exchange,— Джевонс приступает к рассмотрению основного закона теории обмена — закона безразличия (law of indifference). Сущность этого закона заключается в том, «что на данном свободном рынке в данное время не может существовать двух различных цен на один и тот же предмет. Различия же, которые в действительности могут иметь место, являются следствиями посторонних внешних обстоятельств, как, например, плохого кредита покупателей, их несовершенного знакомства с рынком» 18.

Этот закоп Джевонс считает столь важным, что само понятие рынка выводит отсюда. Рынок Джевонс понимает не в локальном, территориальном смысле, т. е. как определенную территорию, на которой сталкиваются отдельные товаропроизводители. Отдельные производители могут быть разбросаны но весьма большому району, и тем не менее они могут составлять единый рынок. Ведь говорим же мы о национальном рыпке, о мировом рынке.

После рассмотрения закона безразличия Джевонс приступаег к формулировке важнейшего, по его мнению, положения теории обмена. Это положение сводится к установлению пропорциональности между предельными полезностями и меновыми отношениями.

«Отношение, в котором обмениваются два каких-либо продукта, обратно пропорционально отношению предельных степеней полезности количеств продуктов, потребляемых после окончания обмена»612.

Джевонс задается тем же вопросом, что и Госсен: где лежит граница наиболее выгодного обмена, когда будет достигнута точка равновесия обмена, т. е. когда у обменивающихся сторон исчезнут всякие стимулы к продолжению обмена в ту или другую сторону?

На это Джевонс отвечает: «Равновесие устанавливается тогда» когда бесконечно малое количество обмениваемого продукта, будучи потреблено в данном отношении, не принесет ни увеличения» ни потери полезности» 613.

Этот вывод Джевонс иллюстрирует при помощи следующей диаграммы (рис. 26).

Предположим, что кривая pqr изображает убывающую полезность одного товара (приобретаемого, покупаемого), а рі0П — полезность другого товара (отпускаемого). Обе кривые имеют противоположный характер, потому что изменения запасов происходят в противоположном направлении: запасы одного блага возра

стают, запасы другого — уменьшаются. Допустим дальше, что отдельные единицы блага будут изображаться одинаковыми отрезками на прямой, например а\, b\ и т. д. Одинаковые отрезки на нашем чертеже означают одинаковые по своей ценностной величине приращения различных благ.

Если наш производитель продает аа\, то он теряет полезность собственного предмета X, равную трапеции ad, и выигрывает полезность Y, равную трапеции а\с, т. е. чистый выигрыш будет равен фигуре cd. Этот акт обмена будет, несомненно, выгодным, и в интересах нашего производителя продолжать свой обмен дальше. На нашей диаграмме это будет означать, что в интересах его — двигаться вправо.

Если наш производитель продаст частицу Ъ\Ъ, то он потеряет полезность, равную фигуре b\f, и выиграет полезность, равную фигуре be, т. е. чистый проигрыш будет равняться фигуре ef. Этот акт обмена, очевидно, будет убыточным.

Итак, прежде приращения полезности были положительными (чистый выигрыш), потом эти приращения стали отрицательными (проигрыш). Очевидно, меж- ?

ду этими положительными и Р отрицательными приращениями был один такой момент, когда приращение полезности было равно нулю. В этой точке обмен дает максимальную полезность, потому что во всякой последующей точке обмена наш производитель будет терять полезность; зо всякой же предыдущей точке наш производитель не получит полностью

всех выгод, которые ему Рис. 26

в состоянии дать рынок

Этой точкой будет та, для которой предельные полезности 000ИА товаров будут равны. Графически это будет изображаться в пересечении двух кривых pqr и piqn, точка пересечения и даст нам искомую границу наиболее выгодного обмена.

Интересно теперь проследить, как Джевонс из этого положения чыводит свое уравнение обмена23.

Допустим, что А обладал вначале количеством а пшеницы и Д — количеством Ь другого товара (мяса). В результате обмена А продаст х единиц, В — у единиц. «А обладает а — х хлеба и у мяса. В обладает х хлеба и b — у мяса.

Обозначим через фі (а — х) предельную степень полезности хлеба для А и через фг(я) соответствующую функцию для В. Обозначим также через фі (у) предельную степень полезности мяса для А и через фг(^ — у), аналогичную функцию для В. Тогда, как было указано, А будет удовлетворен лишь при осуществлении следующего уравнения:

Фі (а — х) dx = (у) dy

ф! (а — х) = dy dx'

ИЛИ

Ь (У)

откуда, заменяя второй член на основании уравнения j, имеем:

фі (а—а;) = у_я Фі(У) * ’

уравнение, действительное для А,,будет действительным для В. Последний также должен извлекать совершенно равные полезности из предельных приращений, ибо иначе в его интересах было бы обменивать либо больше, либо меньше, и он нарушил бы условия обмена.

Следовательно, должно осуществиться следующее уравнение:

^2 (Ь — у) dx = Фа (х) dx.

или, как ранее, через подстановку:

ф2 И __ у_

Ф2 (Ь—у) X '

Итак, мы приходим к заключению, что всякий раз, когда два продукта могут обмениваться один на другой и они могут быть даны и получаемы посредством прибавления или отнятия бесконечно малых количеств, обмениваемые количества удовлетворяют двум уравнениям, которые можно выразить в следующей сжатой форме:

ф! (а — з:) = у_ _ фа (др ,

Фі (у) х фг(Ь—У) ’

Эти два уравнения вполне достаточны для определения результатов обмена, так как они содержат лишь два неизвестных, а именно х и у у Данные и полученные количества».

Формула пропорциональности цен и предельных полезностей основана на так называемом втором законе Госсена, т. е. на равенстве предельных полезностей потребленных благ. Выражение фі(а — x)dx = фі (y)dy говорит о равенстве полезности последпих приращений благ а и Ь. Из этой формулы Джевонс сделал вывод о том, что предельные полезности пропорциональны ценам. Мы в данном случае не будем останавливаться па анализе второго закона Госсена 24. Нас теперь интересует лишь вопрос о возможности установления пропорциональности между данными явлениями.

Формула Джевонса имеет свой определенный смысл. Уравнение фі(а — x)dx — ty\(y)dy выражает равенство предельных полезностей, получаемых с последней ценностной единицы. Меновая ценность, следовательно, не выводится из этих уравнений; наоборот, она предшествует самому обмену и объясняет, почему обмен происходит в таких, а не других пропорциях; dx и dy означают не части материальных масс, а определенные доли меновых ценностей. Только благодаря этому условию предельные полезности относятся друг к другу как цены. Если бы предельные полезности последних материальных единиц были равны, то их отношение всегда равнялось бы 1:1 и никакой связи с отношением цен нельзя было бы установить. Следовательно, тот факт, что предельные полезности относятся как цены, указывает, что они не равны. Но если мы примем равенство предельных полезностей, получаемых с последних ценностных единиц, то отсюда еще не вытекает непосредственно тот вывод, который делает автор, а именно, что существует пропорциональность цен и предельных полезностей. Из второго закона Госсена можно сделать лишь один вывод, что в момент завершения обмена, при условии реализации принципа максимума полезности, полезности, получаемые с единиц товаров, купленных на последнюю денежную единицу, равны. В противном случае, рассуждают математики, наш субъект должен был увеличить покупку более полезного товара за счет менее полезного. Но из этого закона еще нельзя делать вывода, что предельные полезности двух товаров относятся как их цены. Этот вывод получается благодаря тому, что математики вводят в свой анализ скрытую предпосылку, находящуюся в противоречии с законом убывающей полезности.

Необходимо прежде всего отметить, что второй закон Госсена, или положение о равенстве предельных полезностей в момент установления наиболее рациональной организации потребления, в свою очередь, базируется на законе убывающей полезности. Если бы последний закон отсутствовал, то не существовало бы тенденции к уравниванию предельных полезностей различных благ. Если полезность отдельных единиц не изменялась бы, а оставалась постоянной, то полезность запаса изменялась бы прямо пропорционально его количественному увеличению или уменьшению. Графически (рис. 27) это выражалось бы в том, что кривая общей полезности запаса носила бы характер прямой. Эта кривая не имеет максимума, ибо здесь всякое увеличение запаса будет вызывать увеличение полезности; наивысшей полезности здесь нет; она может увеличиваться до бесконечности. Аналитически это выражается в том, что кривая на чертеже 27 не будет иметь максимума потому, что ее вторая производная будет равна 0, а не отрицательному числу.

Равенство предельных полезностей двух продуктов, а и 6, потребленных человеком, только потому обеспечивает максимум полезности, что кривые предельных полезностей являются убывающими и поэтому, если мы изменим установившуюся пропорцию между а и 6,. то предельные полезности одного продукта будут возрастать, а другого — убывать. Если бы предельные полезности оставались неизменными, а общая полезность изменялась бы пряг мо пропорционально количеству, то вопрос о пропорциях в распределении не играл бы существенной роли. Если, с одной стороны, предельные полезности продуктов а и Ъ равны при данном соотношении продуктов; если, с другой стороны, эти предельные полезности остаются неизменными, то очевидно, что предельные полезности продуктов а и b будут равны для всякого соотношения этих продуктов. Следоватрльно, Джевонс, ища максимума полезности, исходит из признания неравенства полезностей отдельных единиц.

Рис. 27

Таким образом, наличие тенденции к уравнению предельных полезностей предполагает, что закон убывающей полезности действует неограниченно для всякого рода запасов, независимо от их величины. Между тем, формула пропорциональности предполагает, что для очень небольших запасов можно абстрагироваться от различия между полезностью отдельных составных частей запаса. Следователь- "но, в данном случае мы имеем преодоление первого закона Госсена.

Будем рассматривать предельную полезность как полезность последней единицы (причем эта единица не обязательно должна быть бесконечно малой). Воспользуемся собственным примером Джевонса. Предположим, что рыночная ценность 10 фунтов зерна равна ценности 1 фунта мяса. Обмен будет происходить до тех пор,, пока 10 фунтов зерна будут представлять большую (для покупателей зерна) или меньшую (для покупателей мяса) полезность, чем 1 фунт мяса. Но если «десять фунтов зерна будут иметь такую же полезность, как и один фунт мяса, тогда дальнейший обмен при тех же пропорциях не принесет ни выигрыша, ни потери» 25.

В данном случае предельная полезность представляет собой полезность одного фунта мяса или одного фунта зерна. Из того, что полезность 10 фунтов зерна равна полезности 1 фунта мяса, нельзя еще сделать вывода о том, что предельная полезность зерна (или полезность 1 фунта зерна) относится к предельной полезности мяса, как 1 к 10. Такой вывод был бы правилен лишь в том случае, если полезность 1 фунта зерна равнялась бы Vio полезности 10 фунтов зерна. Но если этому выводу придать распространительное толкование, то можно утверждать, что полезность п единиц в п раз больше полезности одной единицы. Иными словами, отсюда вытекает, что увеличение запаса не связано с убыванием полезности последующих единиц, что все эти единицы имеют одинаковую полезность. Этот вывод равносилен полному отрицанию первого закона Госсена. Но тогда нельзя вывести понятие предельной полезности, ибо полезность предельной единицы в этом случае ничем не будет отличаться от полезности других единиц. Тогда нельзя обосповать тенденции к установлению максимального разнообразия в потреблении, к установлению равенства предельных полезностей. Очевидно, что если термину «предельная полезность» придать обычное в австрийской школе толкование, то мы вынуждены будем отбросить или формулу пропорциональности, или всю субъективную теорию, основанную на законе убывающей полезности.

Отсюда понятна тенденция математиков перенести исследование в область бесконечно малых величин. Вместо фунтов зерна и мяса, математика предпочитает оперировать с величинами dx и dy. Секрет математиков выдает Викселль, который свою формулу пропорциональности снабдил следующим примечанием: «...при этом, конечно, принимается, что для очень малых изменений предельная полезность остается постоянной» 614. Однако эта предпосылка о возможности пренебречь убыванием полезности для очень небольших запасов противоречит теории математиков. Ведь последние допускают, что хозяйствующий субъект может учесть полезность бескопечно малых приращений отдельных благ. При этих условиях непонятно, почему бесконечно малые изменения полезности в пределах данпого бесконечно малого запаса остаются без учета и выпадают из поля зрения идеального хозяйствующего субъекта, который учитывает все малейшие источники увеличения общей суммы полезности.

Следовательно, в выражении фі(а — х)Ах = фі (у) Ay, Ах и Ду могут рассматриваться как некоторые очень малые запасы, которые поддаются еще дальнейшему делению. Эта возможность дальнейшего деления очевидна для более дешевого блага. Ведь эта формула предполагает, как мы выяснили выше, равенство полезности последних ценностных приращений. Следовательпо, Ах и А у имеют равную ценность. Но так как цены этих обоих благ не равны, то, очевидно, материальная величина Ах должна быть меньше Ау 615. Предположим, что Ах = 3Ау. Отсюда нельзя сделать вывод, что предельная полезность Ау (в данном случае это будет полезность 7з прежнего Ау) относится к предельной полезности Ах, как 1 : 3. Ибо и в этом случае фі(а — х) и фі(у) являются переменными величинами. Хотя отклонение значений этих функций от того случая, когда они рассматриваются как постоянные для бесконечно малых запасов, ничтожное, тем не менее это отклонение всегда существует. Игнорировать его — значит игнорировать существеннейшее различие между объективными и субъективными явле7 ниями.

Это отклонение существует даже для того случая, когда мы воспользуемся формулой фі(а — x)dx = ty\(y)dy и когда под предельной полезностью будем понимать не конкретную полезность бесконечно малой части запаса, а предел отношения бесконечно малого приращения полезности к бесконечно малому приращению запаса, или первую производную функции общей полезности. Дело в том, что dx = Дя. «Под дифференциалом переменной независимой х придется разуметь не что иное, как произвольно взятое приращение этой переменной независимости» 616. Поэтому, строго говоря, «дифференциал функции... не совпадает с приращением функции, а составляет его главную часть» 617. Отношение бесконечно малого приращения функции к бесконечно малому приращению аргумента всегда отличается от производной или от предела этого отношения на какую-то бесконечно малую часть е. Иными словами = f(x) + е. Отсюда следует, что А/'(я) = f(x) Дя +

+ еДя. Между тем df(x) = f(x) Дя. Следовательно, приращение функции не совсем точно выражено в уравнении df (x) = ff(x)dx. Здесь отсутствует разность между этим дифференциалом и действительным приращением функции, т. е. отсутствует отклонение от предела. Это отклонение, как бы оно ни было ничтожно, имеет для субъективистов большое принципиальное значение, ибо оно выражает действие закона убывающей полезности и существование различия между объективными и субъективными категориями. Если q>\(a — x)dx и ty\(y)dy не выражают точно приращений функций полезности, то формула о пропорциональности фі (а — х) и Фі(^)» с одной стороны, и dy и dx, с другой, не отражает действительного положения вещей и, во всяком случае, отличается от последнего на какую-то, хотя и бесконечно малую, часть.

Наш общий вывод тот, что формула пропорциональности предельных полезностей и цен имеет смысл лишь в том случае, если возможно (хотя бы для бесконечно малых запасов) абстрагироваться от закона убывающей полезности. Эта попытка перенести рассмотрение вопроса в такие условия, когда от различия полезности отдельных бесконечно малых частей запаса можно абстрагироваться, весьма характерна для экономистов-математиков. Благодаря этому методу они приходят к абстрагированию от существеннейших различий между субъективными и объективными величинами. Математический метод в новой форме восстает против субъективизма. В связи с этим понятие предела, с которым оперирует Дж-евонс, получает определенный смысл. Предел, как известно, связан с диалектическим переходом от количества к качеству. Как указывает Гегель, «присматриваясь ближе к границе, мы находим, что она заключает в себе противоречие и, следовательно, оказывается диалектичной. Граница именно составляет, с одной стороны, реальность наличного бытия, а с другой стороны, она есть его отрицание» 618. Данная переменная стремится к пределу; разность между переменной и пределом постепенно уменьшается, пока не становится бесконечно малой. Но эта разность все же существует. Лишь в тот момент, когда мы приходим к пределу, эта разность становится равной нулю. Отличие полезности от объективных физических свойств (например, от веса) или от ценностных явлений заключается в том, что полезность отдельных частей запаса неравна. С уменьшением данного запаса разность между отдельными его частями становится все меньше. Но эта разность все же существует как показатель различия между полезностью и объективными свойствами. С переходом к пределу эта разность приравнивается нулю и, следовательно, субъективная категория полезности отождествляется с объективными категориями. Метод пределов служит в данном случае для преодоления субъективизма.

Формула пропорциональности, как мы видели выше, предполагает возможность бесконечной делимости отдельных благ. Сам Джевонс указывает, что его формула неприменима в тех случаях, когда мы имеем дело с неделимыми продуктами. В этих случаях мы, по выражению Джевонса, «станем рассматривать не предельную степень полезности, зависящую от бесконечно малой величины, а общую полезность предмета в целом»619.

Установим, далее, следующие условные обозначения:

ч

мі = полезности фунта I для А (1-го субъекта) и% =. » » I » В (2-го субъекта)

Vi = » » II » А (1-го субъекта)

272 = » » II » Z? (2-го субъекта)

Тогда условия обмена будут просто

Л > иг

и2 > v2%

Мы можем также предположить теоретический случай, при котором полезности для одной стороны будут совершенно равны; тогда

vi > «і

v2 = uv

Тогда обмен станет для В совершенно безразличным, п я не вижу никакой возможности определить, согласится ли он на него или нет.

Таким образом, с признанием неделимости обмениваемых товаров мы вместо двух равенств, которые могут быть сведены к одному, получаем два неравенства. Мы получили тот результат, который констатировала теория Бем-Баверка для изолированного обмена. Определенной цены нет; цена может колебаться как угодно в данных пределах, в данном случае между v\ и v2\ какую точку займет цена, это указать нельзя; это будет определяться действием целого ряда неэкономических факторов. Данное рассуждение Джевонса показывает, какое значение для его теории имеет возможность бесконечного деления.

Между тем этой возможности у товаров нет. Необходимо отличить делимость физическую от делимости экономической. Все физические тела делимы до мельчайших составных частей: молекул, атомов, электронов и т. д. Но бесконечно малая часть, хотя и существует физически, не существует экономически. Она не существует экономически хотя бы потому, что необходимой предпосылкой существования ценности является потребительная цепность. Бесконечно малые доли вещества, не имея потребительной ценности, не имеют и ценности, т. е. не являются вещами в экономическом смысле.

Джевонс предусматривает это возражение. Поэтому он оговаривается, что бесконечная делимость (экономическая, а не физическая) товарных запасов оправдывается, например, по отношепию к международной торговле. «Это вполне верно относительно всякой международной торговли, в особенности относительно международной торговли крупных промышленных наций. Какой-либо мешок* хлеба пли полоса железа практически являются бесконечно малыми величинами по сравнению с количествами, находящимися в обмене между Англией и Америкой, и даже целый груз или определенное количество хлеба или железа составляют лишь малую частицу всей совокупности» 32. Ссылка на международную торговлю, вообще на процессы, происходящие в общественном хозяйстве, находится в органическом противоречии с исходной точкой Джевонса. Ведь Джевонс всюду говорит не только о бесконечпо малых долях товарного запаса; нет, он всюду также ставит вопрос о предельной полезности, о субъективной полезности этих долей товарного запаса, значит он всюду имеет дело с индивидуальной оценкой. Теперь же, когда оказалось, что в пределах индивидуального хозяйства этот процесс бесконечного деления не наблюдается, Джевонс ищет убежище в области международной торговли. При этом он забывает существеннейшее обстоятельство, что в области международной торговли этот запас не подвергается индивидуальной оценке, там мы имеем дело с общественной оценкой, которую производит рынок совершенпо другими средствами и способами. Джевонс, таким образом, запутался в кругу безвыходных противоречии. Ему приходится выбирать между а) ограниченной экономической делимостью товарного запаса — тогда его формулы превращаются в ряд неравенств, которые никогда не могут объяснить естественной цены; или б) отсутствием субъективных оценок — тогда отпадают предельные полезности, играющие доминирующую роль в формулах Джевонса. В том и другом случае формулы Дже- нонса терпят полный крах.

Если даже встать на ту точку зрения, что товарные запасы во всем мировом хозяйстве, например в области внешней торговли, могут стать объектом субъективных оценок, то и тогда нужно будет признать, что формулы Джевонса неприменимы. Если допустить, что у X существует колоссальный запас какого-нибудь товара, то одна малая часть, хотя бы физически ощутимая, будет играть столь небольшую роль по сравнению с целым запасом, что опа не будет возбуждать интереса к себе со стороны владельца, она не будет иметь потребительской ценности.

Необходимо далее отметить, что уравнения Джевонса основаны на целом ряде противоречащих друг другу предпосылок. Второй закон Госсена (в той формулировке, которую мы условно называем формулировкой Лексиса) предполагает в качестве необходимого условия существование денег. Ведь в данном случае речь идет о предельной полезности па одну ценностную единицу. Ценность, следовательно, должна получить самостоятельное выражение в форме товара, играющего роль всеобщего эквивалента, или денег. В противном случае становится невозможным непосредственное сопоставление ценности отдельных товаров. Ценность товаров самостоятельно и непосредственно не может быть выражена. Для своего выявления ценность нуждается в посредстве какого-нибудь другого товара, играющего роль эквивалента. Поскольку у Дже- вопса фигурируют два товара (I и II), может быть выявлена лишь ценность одного товара. Второй товар будет выполнять лишь роль эквивалента, и его ценность непосредственно не выявляется.

Следовательно, если бы Джевонс захотел выразить величину ценности своих товаров, то оп, в лучшем случае, смог бы определить эту величину лишь для одного товара; другой товар должен был сыграть роль мерила ценности. Для того чтобы выразить ценность обоих товаров, необходимо привлечь на помощь какой-нибудь третий товар, который послужил бы эквивалентом. Противоречие Джевонса заключается, таким образом, в том, что, с одной стороны, второй закон Госсена, выраженный в формуле Фі(а — x)dx=ty\(y)dyy предполагает обязательно определенность ценностей товаров, участвующих в обмене; а с другой стороны, сами условия задачи (наличие всего лишь двух товаров) делают невозможным выявление ценности для обоих товаров.

Отсюда следует, что формула пропорциональности цен и предельных полезностей не может быть распространена на тот случай изолированного обмена (двух товаров), о котором говорит Дже- воне. Обязательное условие действия второго закона Госсена — возможность выражения ценности товаров во всеобщем эквиваленте, или наличие денег. Другим условием действия этого закона является наличие устойчивой цены, независимой от отдельных участников обмена. В противном случае последние будут стремиться не к тому, чтобы приспособиться к существующей цене, а к тому, чтобы изменить ее в своих интересах. Нужно дальше отметить, что формула пропорциональности цен и предельных полезностей не может быть распространена на всех участников развитого обмена. Она в лучшем случае может быть распространена только на покупателей, потому что у продавцов в условиях развитого товарного производства отсутствует потребительский подход к реализуемым товарам. Для продавца реализуемый товар не имеет самостоятельной полезности; с другой стороны, взамен проданных товаров он получает деньги, которые не имеют собственной полезности. Поэтому по отношению к продавцам нельзя говорить ни о каком уравнении предельных полезностей. Потребительский подход у продавца возможеп только там, где происходит обмен излишка- м и; во всяком случае только там, где производство не имеет своей исключительной целью обслуживание рынка. Этот случай неразвитого товарного хозяйства, вернее натурального хозяйства со слабыми проблесками обмена, Джевонс и берет за основу своего анализа. Такой прием совершенно неправилен с методологической точки зрения. Явления ценности, механизм образования цен можно объяснить только там, где этот механизм и эти явления представлены в своем наиболее чистом виде, т. е. в развитом товарном хозяйстве.

Закон стоимости в качестве своей предпосылки предполагает свободную конкуренцию, свободное и беспрепятственное переливание труда из одной сферы производства в другую, отсутствие государственной регламентации производства и т. д. Но все эти предпосылки связаны с определенным историческим способом производства.

Интересно отметить, что, когда Джевонс перечисляет все те случаи, на которые не распространяется его формула, он приводит также и такой случай: «Возможен также случай, при котором все находящиеся в наличии количества продуктов будут обменены и, тем не менее, уравнения будут неразрешимы. А может столь слабо желать потреблять свой собственный продукт, что последнее приращение его будет для него иметь меньшую степень полезности, чем малейшее прибавление полученного в обмен продукта. Аналогичное положение вещей возможно для В в отношении его собственного продукта. При этих условиях все блага одного могут быть обмененными на совокупность благ другого, и отношение обмена будет определяться, очевидно, отношением их количеств. Тем не менее, каждый может желать последнего приращения получаемого продукта более, чем последнего приращения продукта отдаваемого, так что уравнения не оправдаются» 33~34. Джевонс ва- бывает при этом отметить, что все эти случаи, когда товар не имеет потребительной ценности для своего производителя, являются господствующими, типическими для товарного хозяйства, что экономическая теория и должна исходить из этих-то случаев. Между тем, для этих случаев, по признанию самого Джевонса, его формула неприложима. По отношению к формуле Джевонса с полным основанием можно применить возражение Маркса против Кондильяка: «Как мы видим, Кондильяк не только смешивает потребительную стоимость и меновую стоимость, но с чисто детской наивностью подменяет общество с развитым товарным производством таким строем, при котором производитель сам создает средства своего существования и бросает в обращение лишь избыток, остающийся по удовлетворении собственных потребностей» 35.

В уравнениях Джевонса переплетаются два момента, отражающие различные исторические эпохи, разные способы прбизводства. С одной стороны, Джевонс берет простейший случай обмена товаров на товары, в котором фигурируют лишь 2 субъекта и 2 товара. Этот случай, выбранный Джевонсом в качестве исходного пункта его анализа, предполагает примитивные условия обмена, господство натуральных форм хозяйства. Такой выбор является вполне естественным, ибо, с точки зрения психологической школы, только таким методом можно объяснить генезис цен. Примитивный характер обмена выражается также в том, что происходит обмен излишками. Но затем Джевонс распространяет на этот простейший случай обмена второй закон Госсена, который, наоборот, предполагает в качестве необходимого условия существование развитого товарного производства, существование обширного рынка, на котором можно найти всевозможные товары. С одной стороны, Джевонс предполагает, что производство ставит своей основной задачей удовлетворение потребностей производителя, так что лишь излишки поступают на рынок; с другой стороны, Джевонс предполагает диаметрально противоположное условие, что каждый покупатель может найти все нужные ему товары в любом количестве на рынке, что, следовательно, производство ориентируется не на удовлетворение собственных потребностей, а на рынок. Это противоречие приводит к абсурдным выводам.

Применение второго закона Госсена, как мы уже неоднократно отмечали, требует следующих условий: неизменности цены и возможности варьировать отдельные товары в различных пропорциях. Этот закон касается исключительно (по крайней мере в формулировке математиков) или главным образом покупателей. Второй закон Госсена предполагает, что наш покупатель всегда может выбрать на рынке ту комбинацию потребительских благ, которая

м-34 ду. s. Jevons. Theory of political economy, p. 119. 88 К. Маркс. Капитал, т. І. Госполитпздат, 1953, стр. 166.

обеспечивает, по его мнению, максимум полезности. Инициатива выбора тех или иных потребительских благ, а тем самым инициатива определения размера производства этих благ, принадлежит все время покупателю. Последний решает, какие товары и в каком количестве нужно производить и доставлять на рынок. Продавец приспособляется, по идее второго закона Госсена, к потребностям, вкусам, желаниям покупателей. Следовательно, этот закон предполагает, что продавца не интересует предельная полезность того товара, который он продает, что для него решающее значение имеет меновая ценность этого товара. Только при этом условии цены будут оставаться неизменными, ибо неизменность цен требует обязательно постоянного соответствия спроса и предложения. А такое постоянное соответствие, в свою очередь, возможно лишь в том случае, когда размер предложения товаров определяется спросом. Последнее условие, в свою очередь, предполагает, что товары производятся исключительно для сбыта, для рынка и что собственное потребление продавца не играет решающей роли для определения размеров потребления. Поэтому, если бы второй закон Госсена был правилен, он означал бы, что предельные полезности пропорциональны ценам лишь для одной стороны, участвующей в обмене, а именно для покупателя.

Между тем формула Джевонса предполагает диаметрально противоположное условие, а именно, что предельные полезности для обоих участников обмена пропорциональны ценам. Очевидно, что это положение находится в полном противоречии с указанным выше основным условием второго закона Госсена.

Метод доказательства Джевонса (этот метод по существу повторяется и другими математиками) состоит в следующем. Джевонс первоначально рассматривает одного субъекта как покупателя. Этот субъект, на основании принципа Госсена, определяет, какое количество своих товаров или благ выгодно обменять на чужие блага или товары. Наиболее выгодный момент наступит, когда предельные полезности для субъекта А будут пропорциональны ценам. Инициатива в данном случае принадлежит первому субъекту. Второй субъект существует где-то незримо и никакого влияния не Сказывает на размер предложения; предложение субъекта В определяется спросом А. Затем Джевонс забывает про А и вызывает из мрака неизвестности тень В. Теперь роли наших субъектов изменились. А превращается в пассивного агента, приспособляющегося к спросу, а В диктует предложение товаров А. На этот раз второй закон Госсена действует, но только по отношению к В: на А этот закон не распространяет своих благодетельных действий; наоборот, этот закон предполагает, что А является совершенно индифферентным по отношению к своему товару. В результате получаются два соотношения: с одной стороны, отношение предельных полезностей для субъекта А равно отношению цен; с другой стороны, отношение предельных полезностей для субъекта В тоже равно отношению цен; а так как отношение цен остается постоянным, то отсюда выводится, что отношение предельных полезностей (речь все время идет о двух благах или товарах) для А равно отношению предельных полезностей для В.

Вывод Джевонса представляет яркий пример неосторожного обращения с математикой. Джевонс игнорирует основной факт, что оба эти соотношения существуют при взаимно исключающих друг друга условиях; первое соотношение (когда имеется в виду субъект А) предполагает, что предельная полезность приобретаемого А товара (2) равна для В нулю или близка к этой величине. Второе соотношение предполагает (имеется в виду субъект В), что для В оба блага имеют определенную полезность, а для А полезность уступаемого им товара (1) равна или близка к нулю. Когда же Джевонс ставит знак равенства между этими двумя соотношениями, то тем самым он предполагает, что для А предельная полезность товара 1 равна, и не равна 0 и то же — для В по отношению к товару 2. Формула Джевонса прикрывает, таким образом, совершенно очевидное противоречие, которое отнюдь не носит диалектического характера.

Наше рассмотрение формулы пропорциональности цен и предельных полезностей привело к следующим выводам. Эта формула имеет некоторый смысл лишь при наличии целого ряда условий, а именно: а) при наличии тенденции к выравниванию предельных полезностей различных товаров (второй закон Госсена); б) при возможности бесконечного деления наших потребностей; в) при возможности абстрагирования от закона убывающей полезности для небольших запасов благ; г) при наличии развитого обмена (т. е. при существовании устойчивой цены, независимой от покупателя) ; д) при наличии денег и е) только для покупателя, а не для продавца. 3.