ТЕОРИЯ ВМЕНЕНИЯ
Выше мы установили, что австрийцы ценность производительных благ выводят из ценности потребительных благ. Если б одно производительное благо непосредственно превращалось в какие- лпбо потребительные блага, то проблема разрешалась бы очень просто.
Ценность потребительного блага могла бы быть полностью перенесена на производительное благо. Но вопрос значительно усложняется, когда одно потребительное благо получается при помощи нескольких производительных благ. Какая же доля общей ценности данного потребительного блага может быть вменена отдельным производительным благам? Эту проблему пытается разрешить теория вменения австрийской школы. Теория вменения у австрийцев переплетается с теорией распределения. Дело в том, что австрийцы стоят на точке зрения вульгарной теории трех факторов. Согласно этой теории, в производстве участвуют три фактора: земля, труд и капитал. С другой стороны, рента рассматривается как цена услуг земли, заработная плата — как цена услуг труда, прибыль — как цена услуг капитала. Таким образом, доходы, получаемые отдельными классами в капиталистическом обществе, рассматриваются как цены услуг различных факторов производства или различных производительных благ. Эта теория основана на грубом смешении вещей и общественных отношений. Так, например, капитал рассматривается не как орудие эксплуатации наемных рабочих, не как стоимость, приносящая прибавочную стоимость, а как средство производства, как мертвый фактор производства. Исходя из своей общей концепции,, австрийт цы пытаются определить величину отдельных доходов на основе установления той доли ценности потребительного блага, которая может быть вменена отдельным производительным благам, участвовавшим в его производстве.Но как определить ту долю ценности, которая может быть вменена отдельным производительным благам? Здесь они сталкиваются с очень большой трудностью.
Дело в том, что для получения одного какого-либо предмета потребления требуется обязательное совместное участие нескольких производительных благ. Как же можно выделить доли участия отдельных производительных благ? Для решения этой проблемы Менгер предлагает использовать метод лишения. Предположим, например, что потребительное благо А получается при участии трех производительных благ — В, С и D. Ценность А равняется 10. Как определить ценность В, С и В? Для этого нужно предположить, что одно из этих производительных благ, например В, утрачено, и определить, как отразится утрата этого блага на ценности потребительного блага, т. е. А. Допустим, что в случае утраты В при помощи оставшихся производительных благ может быть получен продукт, ценность которого равна 6. Отсюда следует, что с обладанием производительного блага В связана возможность получения дополнительной ценности, равной 4, поэтому. В можно вменить ценность, равную 4. Аналогичным путем можно определить ценность остальных производительных благ С и В.Против этого метода может быть выдвинуто возражение, что в случае полного устранения какого-нибудь фактора производства становится вообще невозможным производство данного продукта. Предположим, что В означает живой труд, С — средства производства, которые являются продуктами предшествовавшего тРУДа» D — даровые силы природы. Очевидно, что если мы удалим какое-либо производительное благо, например живой труд или средства производства, то производство станет невозможным и мы потеряем всю ценность данного продукта. Из позиций австрийцев следует, что каждому из производительных благ может быть полностью вменена ценность продукта, т. е. в данном примере 10. Следовательно, ценность данных производительных благ, взятых вместе, должна равняться 10 + 10 + 10 = 30. Получается очень парадоксальный вывод, что ценность предмета потребления значительно ниже его издержек производства или ценности тех производительных благ, которые участвовали в его производстве.
Для того чтобы несколько смягчить этот парадокс, Бем-Баверк выдвигает две поправки, которые должны отчасти снизить ценность производительных благ.
Во-первых, указывает он, необходимо учитывать возможность изолированного использования отдельных производительных благ вне данного производственного процесса. Предположим, что три производительных блага —В, С и D — при комбинированном употреблении могут принести предельную полезность, выражающуюся цифрой 100, и что при этом В, взятое отдельно, может дать предельную полезность 10, С — 20, а В — 30. Чему будет равна ценность В? Очевидно, что <эна не может упасть ниже 10, ибо в противном случае выгоднее было бы употреблять данное благо изолированно, но в случае утраты В становится невозможным комбинированное использоваппе этих трех благ. Однако при этом теряется ценность не 100, а всего лишь 50, ибо в случае невозможности комбинированного использования этих трех благ можно остальные блага — С и В — использовать изолированно, т. е. получить 20 + 30 = 50. Отсюда Бем-Баверк выводит правило, что в подобных случаях ценность производительного блага (или, более общо, комплементарного блага, т. в. блага, которое может быть использовано лишь совместно с другим благом) колеблется между величиной предельной полезности, которую может принести это благо при изолированном употреблении, как минимумом, и величиной комбинированной предельной полезности за вычетом из нее изолированной предельной полезности остальных членов, как максимумом. Во-вторых, указывает Бем-Баверк, необходимо учитывать, что отдельные производительные блага могут замещаться другими экземплярами того же самого рода. Ценность подобных заменимых. производительных благ определяется их субституционной ценностью, т. е. ценностью, которая покупается ценой отказа от получения полезности в тех отраслях употребления материальных благ, откуда берутся средства для пополнения недочета. Ценность же тех производительных благ, которые не могут замещаться, пот мнению Бем-Баверка, определяется разностью между ценностью продукта и субституционной ценностью тех производительных благ, которые могут замещаться.
Поправки Бем-Баверка смягчают, но не устраняют основной парадокс, отмеченный выше, заключающийся в том, что сумма ценности производительных благ может быть выше, чем ценность предмета потребления.
Корни этого парадокса заключаются в следующем. Все производственные факторы очень тесно связаны между собою. Нельзя элиминировать один какой-либо фактор производства без того, чтобы не нарушить производственный процесс и сделать последний невозможным. От обладания каждым из этих факторов зависит вся ценность продукта. Поэтому нельзя вменить отдельным факторам лишь часть производительного эффекта.Теория вменения Менгера разрешает лишь проблему максимальной цены спроса. При этом последняя определяется по тому методу, который характерен для австрийцев (в отличие от математиков). При определении цены спроса одного элемента игнорируется цена спроса других элементов. Допустим, что имеются три производственных элемента — А, В, С. Когда определяется максимальная «цена спроса» А, то, очевидно, предполагается, что В и С продаются по рыночным ценам. Следовательно, берется тот случай, когда покупатель согласен уплатить максимум цены за А. Этим самым предполагается, что В и С могут быть куплены в каком угодно количестве, что они свободно воспроизводимые товары. Когда определяется максимальная «цена спроса» В, то этим самым предполагаются совершенно иные условия. Предполагается, что имеется недостаток в элементе В и что покупатель согласен уплатить максимальную цену за этот элемент; между тем за другие элементы он уплачивает рыночные цепы; этим предполагается, что элементы А и С имеются в достаточном количестве и являются свободно воспроизводпмымп. Это же самое рассуждение можно применить по отношению к тому случаю, когда определяется максимальная цена спроса С. Когда мы одновременно определяем максимальные цены спроса А + В -F С, то мы тем самым предполагаем стечение противоречащих друг другу условий. Поэтому и неизбежен такой парадоксальный вывод.
Визер правильно указал на этот дефект теории вменения Менгера, и потому он попытался дать другое решение данной проблемы. Он пытается выяснить участие (Beitrag) отдельных производительных благ в образовании готового продукта. Визер противопоставляет два понятия: «Beitrag» и «Mitwirkung». Первая величина равна той ценности, которая утрачивается в случае потери данного производительного блага. Предполагается ненормальное течение производственного процесса. Вторая величина выражает «производственный вклад» каждого фактора производи ства при нормальном развитии производства. Величину этого участия, по мнению Визера, нельзя'определить на ; основании
метода лишения, ибо когда выпадает один какой-либо фактор, то в лучшем случае ослабляется (работа других факторов производства. Поэтому величина участия отдельных факторов, определяемая по методу лишения, больше, чем вклад этих факторов, ибо в состав первой величины входит также доля других факторов, работа которых затруднена благодаря выпадению данного фактора. Для того чтобы определить фактическое участие отдельных факторов производства, Визер предлагает изучить результаты разных комбинаций этих факторов. Допустим, что мы имеем три фактора производства — х, у, z. Возьмем три производственных процесса, в которых эти факторы участвуют в разном сочетании. Допустим, что результаты этих процессов могут быть выражены в виде следующих уравнений: х + у = 100; 2х + 3z = 290; Ay + 5z = 590. На основании этих уравнений можно определить, что х = 40, у = 60, z = 70 117. Этот метод Визер считает вполне достаточным для разрешения проблемы вменения. В действительности же эти уравнения дают только видимость объяснения. Фактически Визер заменяет проблему объяснения доли ценности, вменяемой отдельным факторам, проблемой вычисления этой доли. Он предлагает элементарный алгебраический прием, на основании которого можно вычислить ценность х, у, z. Но проблема вменения заключается не в этом. Эта проблема состоит в том, чтобы объяснить, почему х вменяется 40, у — 60, z — 70. На этот вопрос можно дать самые различные ответы. Допустим, что х есть рабочая сила. Уравнения Визера говорят лишь о том, что цена рабочей силы равна 40. Но чем объясняется этот уровень: прожиточным минимумам рабочих, предельной производительностью их труда, фондом средств существования или иной причиной,— на этот вопрос Визер никакого ответа не дает.
Правда, можно возразить, что Визер ценность отдельных производительных благ выводит из их производительности. Так, например, заработную плату он выводит из производительности труда, процент — из производительности капитала, ренту — из производительности земли. Но тогда при рассмотрении уравнений Визера встает другой вопрос: что представляют собой эти величины — х, у, z? Идет ли здесь речь об абсолютной производительности или о предельной? Сам Визер заявляет о своем согласии с тюненовской теорией предельной производительности. Если обратиться к рассмотрению уравнений Визера, то легко убедиться в том, что х, у, z имеют одинаковые значения во всех уравнениях, несмотря на различие коэффициентов при этих неизвестных. Отсюда можно было бы сделать тот вывод, что производительность отдельных факторов производства не завиоит от соотношения величин этих факторов. Такой вывод находился бы в полном противоречии с теорией самого Визера о предельном продукте, ибо если производительность данного элемента не зависит от его количества, то отпадает вопрос о регулирующей роли предельной единицы. Тогда нужно предположить, что величина х, у, z выражает предельную производительность этих факторов и что эта производительность уже установлена для данного общественного производства. В таком случае система уравнений Визера для теоретических целей бесполезна, ибо она не дает никакого ответа на вопрос, почему производительность х имеет такую величину, а не другую; эта система уравнений уже предполагает эти данные. Она дает лишь возможность вычислить на основании данных о ценности продукции ценность тех элементов, которые необходимы для производства данных товаров. При этом предполагается, что ценность отдельных элементов производства соответствует их фактическому участию в производстве данных потребительных ценностей, т. е. предполагается то, что нужно доказать. Теория Визера представляет собой чистейший пример petitio principii (аргумент, основанный на положении, которое еще само требует доказательства). По существу решение теоретических проблем Визер заменяет решением алгебраических уравнений 85.
Вся экономическая система австрийской школы представляет собой развернутую теорию спроса и предложения. Этот вывод подтверждается при ближайшем рассмотрении отдельных учений австрийцев. Ибо система австрийцев представляет собой сплав из трех вульгарных теорпй: теории полезности, спроса и предложения и издержек производства. Полезность, как мы видели, получает у субъективистов новое толкование. Полезность превращается в фактор, который может рассматриваться как зависимый от цены. Полезность фактически приравнивается наивысшей цене, которая может быть уплачена за данный товар. Полезность ставится в известную зависимость от рыночных факторов; по идее австрийцев, теория субъективной ценности есть основа теории цен, но фактически между этими обеими теориями, даже в той форме, в какой они существуют в экономическом учении австрийцев, имеется противоположное соотношение. Что же касается издержек производства, то последние получают освещение на основании теории спроса. Так, Бем-Баверк и Визер объясняют зависимость цен производительных благ от цены предельного продукта, причем последняя определяет* ся по формуле предельных пар, представляющей развернутую формулу закона спроса. В наиболее отчетливой форме выступает эта зависимость между обеими теориями в учении Касселя, который высоту Цен производительных благ (или издержек производства) выводит из анализа соотношения между предложением производительных благ (которые имеются в ограниченных размерах) и спросом на потребительские блага.
Своеобразие австрийской школы состоит в том, что она пытается дать строго последовательную субъективную теорию. Поэтому к основному антинаучному положению всех субъективных теорий, заключающемуся в признании регулирующей роли спроса и предложения в процессах ценообразования, она присоединяет два других неверных положения. Для того чтобы признать примат полезности (при условии признания теории спроса и предложения), нужно доказать два положения: а) что величина и интенсивность спроса исключительно зависят от потребности и полезности данного блага и б) что производственные моменты не оказывают никакого влияния на средний уровень цен и что издержки производства можно без остатка привести к конечному фактору — предельной полезности.
Первое положение доказывается путем сближения максимальных цен и предельной полезности. Интенсивность спроса выражается в максимальной цене. Величина спроса тоже зависит от уровня максимальной цены. Приравнивание максимальных цеп предельной полезности составляет второй важнейший порок теории австрийцев. Третье положение доказывается учением о регулирующей роли предельной полезности предельного продукта. Закон Визера устанавливает связь между теорией спроса-предложения и теорией издержек производства. Этот закон основан на абстракции от элементарного факта, что цена предельного продукта устанавливается одновременно и совместно с образованием цен других товаров. Подобно тому как в своей теории спроса австрийцы рассматривают образование спроса на отдельный товар изолированно, независимо от других товаров, точно так же в своей теории издержек производства они рассматривают образование цены предельного продукта изолированно от общего процесса ценообразования. Если отбросить этот упрощающий метод австрийцев, то из их предпосылок в лучшем случае можно сделать вывод в духе вульгарной теории спроса и предложения Касселя.
Австрийская школа, возникшая еще в 70-х годах прошлого столетия, оказалась очень живучей. Ряд ее положений, в особенности теория предельной полезности, защищается многими современными буржуазными экономистами. Такая живучесть объясняется * тем, что эта школа выполняет очень важную апологетическую функцию. Она в наиболее резкой форме выражает положение, что эко- номическпе категории не зависят от общественно-экономического строя. Она последовательно проводит индивидуалистическую методологию, подчеркивая примат личных мотивов над общественными. Она в наиболее бесцеремонной форме занимается восхвалением частного рынка, трактуя цены как выражение субъективных оценок потребителей. Это восхваление частного рынка используется современными буржуазными апологетами в их критике планового социалистического хозяйства. При помощи аргументации заимствованной у австрийской школы, рыночное хозяйство объявляется системой, которая якобы способна в наилучшей степени удовлетворить потребности членов общества.
Идеи австрийской школы используются наиболее откровенными защитниками капитализма, выступающими против всяких уступок рабочему классу.