Товарный и денежный фети­шизм

Иногда в учебных пособиях по политической экопомии ут­верждается, что «продукт труда загадочен не сам по себе, а лишь тогда, когда оп принимает форму товара и обменивается на дру­гие товары», и что «не потребительная стоимость и пе труд как таковой, а именно товарная форма, его меновая стоимость делает его таинственным, загадочным».

Только в условиях частного товарного производства товарная форма порождает фетишизм и фетишистские представления. Следовательно, при выяснении природы фетишизма необходимо исходить пе из товарной формы продукта вообще, а из ее спе­цифически исторического характера, обусловленного частным то­варным производством.

Под фетишистскими представлениями следует понимать приписывание вещам таких свойств, какими они пе обладают. Яркий пример тому дает религиозный фетишизм, когда вещам (будет ли это изображение Будды или Христа) приписывалась сверхъестественная всеисцеляющая или карающая сила боже­ства. Какую бы форму пи принимала религия, она есть продукт исторического развития. Она покоится не только на предрассуд­ках, но и на определенных социально-экономических условиях. То же самое следует сказать и о товарном фетишизме.

Необходимо различать объективное содержание товарного фетишизма и субъективные фетишистские представления. По­следние можно преодолеть и в условиях капитализма, оставаясь па почве марксистской политической экономии. Объективное же содержание фетишизма уничтожается и окончательно ликвиди­руется только в ходе социалистической революции, через ликви­дацию капитализма и победу социалистической системы хозяйства.

Нередко под объективным содержанием товарного фетишизма понимается овеществление производственных отношений вооб­ще, а не его специфически историческая форма.

Овеществление производственных отношений и объективное содержание фетишизма — не идентичные понятия.

Овеществление производственных отношений состоит в том, что существующие экономические связи выражаются между людьми (классами, социальными группами) через вещи — при­надлежащие им средства производства, продукты труда, в форме обмена их производственной деятельностью. Такое овеществле­ние производственных отношений неотделимо от любого общест­ва. Оно само по себе еще не таит в себе ничего загадочного и таинственного. И лишь на почве частного товарного производ­ства, стало быть, при определенных исторических условиях и в специфически исторической форме овеществление производ­ственных отношений представляет объективное содержание фе­тишизма. В чем оно состоит? В том, что разрозненные и разоб­щенные частные товаропроизводители вступают в контакт через куплю-продажу своих товаров. В силу господства рыночной сти­хии частные товаропроизводители теряют власть над продукта­ми своего труда. Но продукты их труда, принявшие товарную форму, приобретают власть над своими производителями. Они зримо господствуют над ними. Судьба каждого частного товаро­производителя всецело и полностью зависит от судьбы его то­варной продукции, от того, как сложатся условия для ее реали­зации. Так, судьба широких крестьянских масс в дореволюцион­ной России в значительной мере определялась уровнем цен на хлеб на мировом рынке. То же самое следует сказать о совре­менных фермерах США, а также о судьбе крестьян многих ев­ропейских стран, особенно тех, которые вошли в «Общий ры­нок».

Таким образом, в условиях частного товарного производства овеществление производственных отношений приобретает ту специфически историческую форму, когда происходит персони­фикация вещей.

В действительности, конечно, господствуют не вещи, а сти­хийно складывающиеся производственные отношения. Но их гос­подство осуществляется через вещи. Отсюда загадочный и таин­ственный характер продукта труда, принявшего специфически историческую товарную форму, обусловленную частным товар­ным производством.

Таково объективное содержание товарного фетишизма. Опо пе зависит от сознания субъекта. Его природу впервые раскрыли основоположники марксизма.

На почве объективного содержания фетишизма неизбежно возникали фетишистские представления. Их разделяли не толь­ко товаропроизводители, по и все буржуазные экономисты, воз­водя нередко такие представления в пепререкаемые догмы. Мпо- гие из них, а особенно вульгарные экономисты, полагали, что стоимость это не общественное явление, а свойство любой вещи

как таковой. Такой взгляд становится среди них общераспростра­ненным, когда товарные отношения охватывают все или почти все общественное производство.

Вопреки взглядам Аристотеля, который называл стоимость в противоположность потребительной стоимости чем-то противо­естественным, не соответствующим природе вещей, буржуазные экономисты склонны рассматривать стоимость более неотъемле­мым свойством вещи, чем потребительную стоимость.

Особенно явно обнаруживаются фетишистские представле­ния, когда речь заходит о деньгах. Но загадка денежного фети­шизма есть загадка товарного фетишизма вообще. В деньгах она лишь сильнее бросается в глаза и слепит взор. Уже в про­стой форме стоимости продукт обладает свойством выражать стоимость других товаров. Это свойство кажется присущим са­мой вещи. Такой взгляд окончательно закрепляется тогда, когда всеобщая эквивалентная форма стоимости прочно срастается с благородными металлами и, наконец, с золотом. Создается полная иллюзия, что этим свойством обладает золото по своей естественной природе.

Фетишистские представления о всепокоряющей силе золота обусловлены не его естественными свойствами, а всесилием все­общего эквивалента, возникающим на базе частного товарного производства, в условиях безраздельного господства частной соб­ственности, высшей формой развития которой является капита­листическая собственность. Поэтому денежный фетишизм получает наиболее яркое проявление в эпоху капитализма. Специ­фически капиталистический характер овеществления производст­венных отношений выражается в том, что здесь все выступает в позолоченном виде. Все облекается в денежную форму. Объек­тивное содержание товарного фетишизма находит в деньгах бо­лее зрелую форму. Деньги как непосредственная и единственная форма выражения общественного признания частного труда пре­вращаются в самую мощную экономическую силу.

Таким образом, фетишистские представления о силе золота вырастают пе на пустом месте. Они обусловлены исторически. По­требовался длительный исторический процесс развития, чтобы стало возможно через тщательный анализ развития форм стои­мости раскрыть происхождение денег из товара и тем самым объяснить загадочность денег. Марксистская политическая эко­номия, разоблачая фетишистские представления о деньгах, дает единственно правильное, научное объяснение их действительной природы, но не устраняет объектного содержания денежного фе­тишизма. Пока существует капитализм, в деньгах и только в них выступает специфически исторический характер овеществления экономических связей.

Более того, с развитием капитализм развивается и объектив­ное содержание фетишизма. Когда деньги превращаются в ка­питал как самовозрастающую стоимость, усиливается фетишиза­ция общественных отношений. Овеществление производственных отношений, представленное капиталом, приносящим проценты, завершает этот процесс. Создается иллюзия, будто деньги, отданные в ссуду под проценты, самп по себе способны созда­вать новые деньги.

Научное объяснение товарного фетишизма составляет одну нз важнейших заслуг марксистской политической экономии. Раскрытие тайны товарного и денежного фетишизма позволяет за движением вещей в условиях частного товарного производ­ства раскрыть движение людей, раскрыть внутренние экономи­ческие связи, их закономерное развитие. Вместе с тем это позво­ляет дать исчерпывающую научную критику буржуазных концепций, которые, как правило, исходят из фетишистских пред­ставлений о природе капиталистического способа производства.

4.