ЗАКЛЮЧЕНИЕ. ТЕОРИЯ ДЖЕВОНСА И ТЕОРЕМА ТУГАН-БАРАНОВСКОГО

Предположим, что формула пропорциональности Джевонса верна. Поставим следующий вопрос: какие выводы вытекают из этой формулы? Был ли Джевонс сторонником примата потребления или же он производственные и потребительские'моменты рассматривает как равноправные? Держался ли Джевонс того мнения, что предельная полезность есть единственный фактор, регулирующий ценность на всем протяжении своего апализа, или только лишь в той стадии, когда он рассматривал фиксированный запас благ? Каковы конечные основания ценности по Джевонсу?

У Джевонса есть одно место, которое можно истолковать в том смысле, что конечным основанием ценности являются издержки производства.

«Издержки производства определяют запас.

Запас определяет предельную полезность.

Предельная полезность определяет цен

ность»635.

Эту цепь положений нужно, однако, дополнить еще одним звеном. На всем протяжении пятой главы книги Джевонса издержки производства приравниваются к трудовым затратам, которые рассматриваются с субъективной стороны как выражение определенных ощущений усталости. Количество затрачиваемого труда и интенсивность трудовых затрат, в свою очередь, по Джевонсу зависят от предельной полезности получаемых продуктов. Труд затрачивается в таких размерах, при которых предельная полезность продукта уравновешивает отрицательный эффект, связанный с трудом. Таким образом, трудовые затраты, рассматриваемые с субъективной стороны, и предельные полезности зависят друг от .друга. Вместо примата одного какого-либо фактора устанавливается взаимодействие. С этой стороны характеризует теорию Дже- вопга глава австрийской школы.

Бем-Баверк отметил, что формулы Джевонса предполагают наличие двух факторов, влияющих на ценность. «И на вопрос, какие факторы определили здесь ценность продукции, нужно указать на два вполне равноправных фактора — „utility" и „disutility": полезность блага и тягость работы» 636.

Любопытно сопоставить теорию австрийцев и Джевонса для того, чтобы выяснить корпи их различий.

По Джевонсу, субъективную ценность всех или значительного большинства экономических благ можно определить в условиях равновесия, как на основании предельной полезности, так и на основании • затрат труда (издержек производства) в их субъективном выражении. По теории австрийцев, ценность благ всегда (или почти всегда) определяется только предельной полезностью. В конечном счете, единственным мерилом ценности остается полезность отдельных благ.

Усложнение экономической теории в связи с анализом производительных благ заключается в переходе от изучения полезности одних благ к рассмотрению полезности других благ. Анализ вращается все время в сфере полезности.

По Джевонсу, усталость в производстве одного блага и полезность последнего суть родственные по своей природе, но не тождественные явления. Они различаются хотя бы по своему знаку (как положительная и отрицательная полезность, utility и disutility), они являются самостоятельными и независимыми факторами.

Причина этого различия между теорией австрийцев и теорией Джевонса по вопросу о факторах, регулирующих величину ценности, заключается не только в том, что австрийцы игнорируют или обращают недостаточно внимания на трудовые усилия и связанные с последними ощущения. Затрату труда австрийцы сводят к затрате различных производительных благ, включая в последние и труд, непосредственно затраченный в данном процессе производства. Поэтому проблема определения издержек производства подменяется проблемой определения ценности производительных благ.

Джевонс предполагает возможность неограниченного расширения производства. Этому расширению он ставит не физические пределы, а экономические. Хотя отдельный индивид может расширять производство как ему угодно, но его собственные интересы диктуют ему необходимость остановиться в определенной точке, именно там, где устанавливается равновесие между усталостью и полученной полезностью. Для последней произведенной единицы оба мерила — субъективно трудовое и полезность — должны совпасть. Предельная единица является исходным пунктам для измерения ценности всех предыдущих единиц. Ценность всех единиц, произведенных в течение данного периода, будет определяться предельной полезностью последней единицы или предельными издержками (costs), понимаемыми в субъективном смысле. Определив общее количество труда, которое может быть затрачено, Джевонс определяет, как должен распределяться этот труд между различными сферами производства.

Дуализм Джевонса, таким образом, тесно связан с его субъективным пониманием трудового процесса. По вопросу о факторах, определяющих субъективные оценки в натуральном хозяйстве, возможны два ответа: а) или количество существующих благ является фиксированным; тогда субъективные оценки определяются исключительно полезностью; б) или количество существующих благ может быть увеличено, при условии новых затрат тіруда; тогда субъективные оценки определяются на основании трудовых затрат.

В данном вопросе можно отметить родство точек зрения Джевонса и других представителей математической школы. Джевонс фактически отрицает гегемонию предельной полезности. Но взаимодействие техническо-производственных и потребительских моментов проявляется у автора в иной форме, чем у Вальраса, Парето и вообще у экономистов Лозаннской школы. Последние признают два конечных основания ценности: интенсивность потребностей, выражающуюся Б форме функций полезности, и количество первичных производительных благ (труд, земля). Эти произви- дительные блага имеются в ограниченном количестве и не поддаются расширению. Поэтому ценпость этих благ определяется как ценность всяких редких благ. Теория Вальраса отражает идеологию предпринимателя, который рассматривает труд, природные факторы как товары. Своеобразие Джевонса состоит в том, что он выделяет труд из всех остальных факторов и рассматривает его под субъективным углом зрения. Для Джевонса труд не обычный товар, а источник определенных ощущений. Таким образом, можно установить ряд точек соприкосновения (в вопросе об отсутствии примата какого-либо фактора) и ряд расхождений (в вопросе о форме взаимодействия отдельных факторов) между Джевонсом и наиболее влиятельной групдой математиков, концентрирующейся вокруг Вальраса.

В теории ценности Джевонса можно обнаружить три основных элемента: а) теорию предельной полезности (или теорию спроса), б) теорию тождества организованного и неорганизованного распределения и в) теорию издержек производства. Наиболее оригинальная и в то же время наиболее спорная вторая теория. Она выполняет определенную функциональную роль в системе Джевонса. Одной из наиболее трудных проблем теории ценности, как известно, является объяснение издержек производства (или, точнее, цен производства). Эту трудную проблему наш автор разрешает при помощи аналогии между натуральным и товарным хозяйством. Так как, рассуждает Джевонс, в натуральном хозяйстве устанавливается пропорциональность между предельными полезностями и издержками производства (последние то приравниваются к трудовым затратам, то рассматриваются самостоятельно), то такие же соотношения устанавливаются и в товарном хозяйстве. С другой стороны, предельные полезности пропорциональны ценам. Отсюда логический вывод, что цены пропорциональны издержкам производства637. Таким образом, учение об аналогии между товарным и натуральным хозяйством превращается в мостик, соединяющий теорию спроса с теорией издержек производства. Но этот мостик неизбежно является очень шатким и неустойчивым. Примирение и увязка разных теорий в системе Джевонса оказываются фиктивными. Наряду с этим в систему Джевонса проникает глубокое противоречие, которое базируется на смешении совершенно отличных друг от друга экономических формаций. Вместо синтеза разных теорий получаем дуализм, наличие двух различных точек зрения.

Основной рычаг всех уравнений Джевонса — принцип максимума полезности — является лишь модифицированным и развернутым выражением рационального принципа. Все уравнения Джевонса представляют собой решение іряда задач на отыскание максимума полезности. Какова должна быть величина спроса и предложения для того, чтобы получился максимум полезности? Какова должна быть длина рабочего дня и распределение труда между отдельными производствами для того, чтобы получить этот максимум полезности? В своем увлечении формулами максимума Джевонс распространяет их не только на индивидуальное хозяйство, (но и на народное, т. е. товарное хозяйство. У Джевонса имеется одна определенная теория цен. Эта теория фактически сводится к отрицанию самого феномена цены. В лучшем случае можно лишь говорить о субъективных оценках, которые, по Дже- вонсу, зависят от предельных полезностей; а последние (для свободно воспроизводимых благ) зависят от издержек производства. Вместо анализа объективных цен Джевонс скатывается к изучению субъективных оценок.

Если бы Джевонс последовательно проводил этот метод, то у него получилась бы монистическая, хотя явно неправильная теория. Но очевидно, что эта теория совершенно беспомощна разобраться в механизме образования цен. Она фактически приводит к аннулированию цен. Поэтому Джевонс не мог ограничиться одной теорией. Он вынужден был сделать некоторые уступки •фактам, т. е. включить в поле своего исследования факты, выражающие зависимость между производством и ценой. В результате через всю систему Джевонса красной нитью проходит противоречие между двумя диаметрально противоположными и исключающими друг друга точками зрения. Джевонс бессилен разрешить это противоречие. Он оставляет у читателя впечатление своей полной беспомощности построить теорию цены. Это противоречие в новой форме всплывает в учении Вальраса. Необходимо поэтому констатировать, что у Джевонса отсутствует четкая и ясная теория ценности. Подобно Госсену, Джевонс дал разработку лишь некоторых элементов математической теории ценности (преимущественно в области разработки теории спроса), но он не дал -стройной экономической системы. Следовательно, Джевонс не может быть назван основателем математической школы. На эту роль может претендовать лишь Вальрас. В связи с этим значение Джевонса довольно скромное. Он дал лишь более законченную, чем Госсен, разработку некоторых специальных вопросов теории цены. Неразработанность и незаконченность теории Джевонса отмечают некоторые историки математической школы, например Завадский 71.

В заключение необходимо остановиться на выяснении вопроса о связи между формулой Джевонса, с одной стороны, и знаменитой теоремой Туган-Барановского. Нас интересует следующий вопрос: внес ли русский экономист что-нибудь новое в ту теорему, которая была дана Госсеном в 50-х годах и Джевонсом в самом начале 70-х годов прошлого столетия?

При ближайшем рассмотрении оказывается, что теорема Туган-Барановского — лишь повторение указанных формул. Если можно говорить о каких-то нововведениях Туган-Барановского,

то эти коррективы способствовали еще большему искажению, теории ценности.

Метод доказательства этой теоремы у Туган-Барановского является повторением метода Джевонса. Туган-Барановский рассматривает два продукта, А и В, имеющих равную полезность, но различную, по терминологии Туган-Барановского, стоимость (под стоимостью, как известно, последний понимает «хозяйственную затрату, совершенную для приобретения... хозяйственного предмета. Под трудовой стоимостью нужно понимать труд, затраченный на производство хозяйственного предмета» 638. Предположим, что трудовая стоимость А вдвое выше В, а именно — в течение двух часов можно сделать 2 единицы В и единицу —А. Полезности отдельных единиц А и В выражены убывающим рядом цифр: 10, 9, 8, 7, 6, 5, 4, 3, 2... Первые два часа наш производитель посвятит производству 2 единиц блага В, ибо общая полезность этих 2 единиц равна 19 (т. е. 10 + 9); между тем, полезность 1 единицы А, которая может быть получена в течение 2 часов, равна 10. Точно так же следующие 2 часа будут посвящены производству В, ибо общая полезность произведенных третьей и четвертой единиц В равна 15 (т. е. 8 + 7). 5 и 6 часы также будут посвящены производству В, ибо полезность 5 и 6 единиц В = И (т. е. 6 + 5) превышает полезность первой единицы А. Но 7 и 8 часы нерационально посвятить производству В, ибо полезность 7 и 8 единиц В равна всего 7 (т. е. 4+3) и, следовательно, уступает полезности первой единицы А, равной 10. Поэтому, рассуждает Туган-Барановский, из 8 часов, имеющихся в распоряжении данного субъекта, 6 пойдут на производство блага В, а 2 — на производство блага А. Всего будет изготовлено 6 единиц 5 и 1 единица А. Предельная полезность единицы В равна 5 (ряд полезностей этого блага выражается в следующих цифрах: 10, 9, 8, 7, 6, 5); предельная полезность А равна 10; отношение предельных полезностей А и В равно 10: 5. Такой же характер имеет отношение трудовых стоимостей этих благ, т. е. 2:1.

Доказательство Туган-Барановского имеет прежде всего тот недостаток, что оно правомерно лишь для определенной продолжительности рабочего дня, например, в данном случае для 8-часового рабочего дня 639. При 10-часовом рабочем дне производитель ?освятит себя производству второй единицы А; предполагаемая полезность этого блага равна 9; следовательно, отношение предполагаемых полезностей А н В (9:5) будет отличаться от отношения их трудовых стоимостей (2: 1). Туган-Барановский сам подчеркивает, что точное доказательство его теоремы может быть

дано лишь при помощи высшей математики. Следовательно, автор сам расписывается в недостаточности своего доказательства.

Формула пропорциональности получает, как мы видели, смысл лишь при двух условиях: а) если возможно бесконечно делить производственный процесс и в) если общая сумма труда, которой распоряжается данный производитель,— строго определенная величина. В случае отсутствия второго условия можно увеличить общую сумму полезности за счет расширения количества затрачиваемого труда. Поэтому у Джевонса теорема о равновесии между усталостью и полезностью произведенных продуктов представляет собой необходимую предпосылку его формулы пропорциональности. Между тем у Тугана эта предпосылка отсутствует. Его доказательство исходит из'представления, что общее количество затраченного труда, выраженное в единицах времени, например в часах, является переменпой величиной. Следовательно, метод доказательства автором своей теоремы пропорциональности заключает в себе элементы прямого отрицания этой теоремы.

У Джевопса оба элемента его формулы пропорциональности — трудовые затраты и предельные полезности — представляют собой субъективные категории. Труд, как мы неоднократно подчеркивали, понимается Джевонсом как совокупность субъективных переживаний, ощущений. Иными словами, полезности и трудовые затраты выступают у основателя математической школы в Англии как однородные категории, и это обстоятельство делает возможным соизмерение данных категорий. Между тем Тугап-Бараповский рассматривает трудовые затраты как объективное явление, т. е. явление, резко отличающееся от полезности.

Поэтому теорема Туган-Барановского по своей логической законченности значительно уступает соответствующим теоремам и формулам Госсена и Джевонса. Тутан-Барановский заимствовал у этих экономистов худшие стороны их теорем. Теорема русского экономиста столь же бесполезна и неприложима к условиям частнотоварного производства, как и формулы приведенных выше экономистов.

При построении своей теоремы Туган-Барановский исходит из наличия рациональной организации производства. Это вытекает из той характеристики производства, которую он дает в своем доказательстве теоремы пропорциональности. «Производство,— пишет Тутан-Барановский,— есть целесообразный хозяйственный процесс, руководимый основным хозяйственным принципом — стремлением к достижению с наименьшей затратой наибольшей суммы хозяйственной пользы»640. Туган-Барановский подчеркивает, что необходимое условие его теоремы — рациональное распределение производства. «При рациональном распределении производства, предельные полезности продуктов должны быть пропорциональны трудовым стоимостям последних»641. Решающую роль, по мнению Туган-Барановского, играет хозяйственный принцип: «Исходя из теории предельной полезности, мы пришли к выводу, что хозяйственный принцип достижения наибольшей пользы требует так распределить производство, чтобы предельные полезности производимых продуктов относились между собой, как трудовые стоимости последних» 642. Таким образом, Туган- Барановский построил свою формулу пропорциональности для чисто натурального хозяйства, которое руководствуется рациональным принципом. Однако он считает ее универсальной формулой, заключающей в себе ключ к объяснению труднейших проблем ценности.

Со своей формулой Туган-Барановский пытается выступить в роли примирителя двух враждебных теорий, которые расходятся преимущественно при объяснении меновой ценности. «Теория Рикардо,—пишет он,— подчеркивает объективные факторы ценности; теория Менгера — субъективные моменты оценки. Но подобно тому как объективное физиологическое наблюдение, в известном смысле противоположное субъективному, психологическому, отнюдь не исключает последнего, а лишь дополняет его, точно так же теория Рикардо не исключает, а лишь дополняет теорию предельной полезности» 643.

Тот факт, что Туган-Барановский пытается примирить теории Рикардо и Менгера, показывает, что он в данпом случае под стоимостью понимал меновую стоимость, т. е. категорию, которая имеет место лишь в рамках товарного хозяйства. Между тем все его рассуждения относятся исключительно к субъективным оценкам. Основная идея Туган-Барановского такова. «Предельная полезность определяет, в первой инстанции, расценку хозяйственных предметов. Но сама предельная полезность по отношению к свободно воспроизводимым продуктам, определяется во второй инстанции трудовой стоимостью последних» 644. Зависимость между

полезностью и стоимостью имеет следующий характер: «Полезность последних единиц продуктов каждого рода — их предельная полезность — должна быть обратно пропорциональна относительному количеству этих продуктов, производимому в единицу рабочего времени, иначе говоря, должна быть прямо пропорциональна трудовой стоимости тех же продуктов» 645.

Но предельная полезность, по учению австрийцев, определяет непосредственно лишь субъективную ценность. Следовательно, в лучшем случае формула Туган-Барановского может объяснить уровень субъективных оценок в натуральном обществе. Но Туган- Барановский (ив этом пункте он полностью повторяет методологию Джевонса) внезапно из мира субъективных оценок переносится в мир рыночных цен, минуя даже промежуточные ступеньки, которые устанавливают австрийцы.

Туган-Барановский стоит перед следующей дилеммой: или а) его формула имеет исключительное значение для объяснения явлений в индивидуальном хозяйстве, например для объяснения субъективных оценок; в этом случае формула пропорциональности перестает играть какую-либо роль при анализе товарного хозяйства и меньше всего может быть использована для примирения разных экономических школ; тогда нужно вычеркнуть формулу пропорциональности из политической экономии, которая, по собственному утверждению Туган-Барановского, является наукой о народном хозяйстве; тогда эта формула должна быть признана бесполезной; или б) можно признать, что формула пропорциональности объясняет важнейшее основание цен. Но тогда нужно признать, что явление цен определяется главным образом субъективными оценками, которые могут быть выведены из формы пропорциональности. Это положение о зависимости цен от субъективных оценок, как известно, представляет собой важнейшее положение субъективизма. Таким образом, оказывается, что, несмотря на свою попытку выступить в роли арбитра между двумя враждебными лагерями, Туган-Барановский обеими ногами стоит на почве субъективизма. Он дает лишь недостаточно и плохо разработанную, с точки зрения субъективизма, теорию цен.