Введение

В отечественной исследовательской литературе термином трансцендентальная философия традици­онно обозначаются философские программы кантиан­ских и неокантианских школ, а также школ, примыкаю­щих по духу к последним (например, трансценденталь­ная феноменология).

Что касается зарубежных исследований проблемы, в частности немецких, то в них давно уже устоялась оцен-

ка широкого множества философских программ, вклю­чающего в себя не только неогегельянские построения, наравне с неокантианскими, но и ряд «боковых ветвей» послекантовской традиции, в качестве именно «транс­цендентальной философии». Заметим в этой связи, что в отечественной философской литературе многие по­добные программы, оцениваемые на Западе как стан­дартные трансцендентальные системы, представлены весьма слабо. Впрочем, даже философская система Гегеля, казалось бы, хорошо известная отечественному читателю, обычно рассматривалась, даже у наиболее глубоких исследователей, в отрыве от общей трансцен­дентальной проблематики.

Однако наиболее существенным предрассудком, практически до сих пор господствующим в отечествен­ной литературе, является квалификация трансценден­тальной философии в качестве иррациональной. Во многом это связано с тем, что философская, как и не философская, общественность главным образом зна­кома с творчеством таких представителей трансцен­дентализма, как Ницше, Гуссерль, Хайдеггер. При этом зачастую чисто немецкая парадигма философского зна­ния рассматривается сквозь призму ее инициирующего воздействия на таких влиятельных французских фило­софов XX века, как Сартр, Деррида и др. В то же время не учитывается, что единственный вопрос, на который стремится ответить трансцендентальная философия, заключается в следующем: как возможно содержатель­ное знание? Или: как возможно познание как тако­вое, в частности научное познание? По существу тра­диция трансцендентализма, возникшая задолго до аналитической философии, решала и продолжает ре­шать задачи, близкие к тем, которые, начиная с «Вен­ского кружка», ставили перед собой философы-ана­литики, претендовавшие на исключительную ориги­нальность собственного поиска. Отличие между обеи­ми традициями состоит в том, что в трансценденталь­ной философии, по сравнению с аналитической, ис­пользуются не формально-логические, а прежде все­го логико-содержательные методы анализа.

В последнее время в мировой философской лите­ратуре наблюдается рост интереса к рационалистичес­кой философии, в частности к различного рода крити­ческим теориям. Конечно, речь не идет о возврате к «классической метафизике», что после постмодернист­ской критики всякого рода центризмов было бы эле­ментарным анахронизмом. В то же время очевидна потребность в некоем позитивном философском дис­курсе, который, естественно, отвечал бы задачам эпо­хи постмодерна.

Дело в том, что трансцендентальная философия глав­ную свою задачу усматривает в экспликации условий возможности рационального мышления, поэтому на ее эволюцию не могла не оказать решающего воздей­ствия смена идеалов научного обоснования.

В предлагаемой книге предпринята попытка це­лостного, системного рассмотрения трансценденталь­ной философии как одной из доминирующих парадигм западноевропейского философского мышления, кото­рая складывалась и эволюционировала в контексте различных типов научной рациональности. При этом нами акцентируются прежде всего логико-эпистемо­логические контексты трансцендентальной филосо­фии, что определяет выбор анализируемого истори­ко-философского материала. Исследование опирает­ся на оригинальные немецкие источники, большин­ство из которых до сих пор не переведено на русский язык. В итоге в книге представлена своеобразная ге­неалогия трансцендентальной прагматики — наибо­лее мощного течения немецкой философии последней четверти XX в., еще не получившего достойного осве­щения в отечественной философской литературе.

Философия трансцендентализма начиная с кон­ца XVIII в. выступила в качестве одной из доминирую­щих философских парадигм, значительное влияние которой сохраняется вплоть до наших дней.

Всякая трансцендентальная философия по своему характеру является идеалистической, в классическом понимании этого термина, поэтому европейский идеа­лизм, берущий начало с платоновской философии, сле­дует считать предысторией трансцендентализма. И дей­ствительно, у Платона и последующих идеалистических философов уже можно обнаружить элементы трансцен­дентальной философии. Однако рассмотрение этой предыстории не является специальной задачей книги, хотя имплицитно она все время имеется в виду при экс­пликации основной проблемы иследования — истории трансцендентализма как такового.

В своем развитии трансцендентальная филосо­фия прошла ряд этапов, на каждом из которых разра­батывалась особая модель трансцендентализма с характерными именно для нее специфическими спо­собами решения вопроса о границах познавательной деятельности. При этом достаточно сложным являет­ся вопрос о критерии выделения подобных моделей, поскольку он призван быть критерием не только исто­рической периодизации трансцендентальной филосо­фии, но и различения содержательных блоков, нара­ботанных на различных этапах этой традиции. Решая данную теоретическую задачу, мы исходим, как уже отмечалось выше, из гносеологического характера философии трансцендентализма. Вполне очевидно, что в силу своего стремления эксплицировать условия возможности научного познания даная философия воплощала комплекс логико-методологических уста­новок науки своего времени, а потому на смену моде­лей трансцендентализма не могла не оказать своего влияния смена моделей научной рациональности.

В отечественной философии науки принято выде­лять три типа научной рациональности: классический, неклассический и современный. Классическая мо­дель рациональности исходит из предпосылки, что ре­альный субъект научной деятельности должен быть дистанцирован от объекта и как бы со стороны позна­вать мир. Результатом такой позиции оказывается онтологизация языка науки. Своеобразие некласси­ческой науки выражается в переходе от онтологизма к гносеологизму. «Для неклассической рациональнос­ти характерна идея относительности объекта к сред­ствам и операциям деятельности; экспликация этих средств и операций выступает условием получения истинного знания об объекте»^[1]. Что касается совре­менной науки, то здесь учитывается не только соотне­сенность знаний об объекте со средствами познания, но и социальная ангажированность субъекта позна­вательной деятельности. Общей же особенностью смены типов научной рациональности является тот факт, что появление каждого нового ее типа не устра­няет, а ограничивает поле действия предыдущего.

Мы полагаем, что в традиции трансцендентальной философии также можно вычленить три модели фило­софской рациональности: классическую, неклассичес­кую и современную. В классической модели познаю­щий субъект рассматривается исключительно как логи­ко-содержательный комплекс, деятельность которого протекает в соответствии со структурой метафизичес­кой логики — логики, устанавливающей границы позна­вательной деятельности и описывающей субстанциаль­ные основания универсума. Например, в соответствии с одной из ведущих установок философской классики гно­сеологический субъект представлялся в качестве логи­ческой формы бесконечных синтетических выводов, т.е. выводов, которые задают, во-первых, условия познания и, во-вторых, имманентное циклам природы описание ее строения. В частности, именно так понимается абсо­лютный дух у Гегеля. Что касается неклассической мо­дели трансцендентальной философии, то здесь пред­принимаются попытки деонтологизации трансценден­тальных категорий. Соответственно под гносеологичес­ким субъектом понимается комплекс понятий, структу- рирированных уже на дологическом уровне (иными сло­вами, описательных по своему характеру), но, тем не менее, обусловливающих феноменологию нашего вос­приятия мира. При этом данные понятия задаются в неклассической модели двояким образом: с позиций наук естественных и наук исторических. Для современ­ной же модели трансцендентализма характерна свя­занная с лингвистическим поворотом в культуре XX в. деаксиологизация трансцендентальных категорий, цен­ностное содержание которых полагается производным от речевых практик. В результате гносеологический субъект оказывается коммуницирующим индивидом, иными словами, комплексом определенных ЯЗЫКОВЫХ практик. Соответственно весьма значимым становится учет социальной обусловленности познавательных про­цессов. Стоит также отметить, что, как и в истории на­уки, в истории трансцендентальной философии появ­ление новой модели не отрицает предыдущую, а лишь ограничивает поле ее действия.

1. Классическая модель трансцендентализма. В основе формирования трансцендентальной философии в качестве особого направления философской мысли лежат попытки решения задачи способов экспликации условий возможности познавательного опыта. При этом под познавательным опытом основоположники транс­цендентализма, Кант и Гегель, понимали исключитель­но опыт «сознания» как наличие некоей наперед за­данной схемы, в соответствии с имманентной логикой которой субъект и получает новое знание, т.е. формули­рует содержательные выводы. Иными словами, усло­вия возможности опыта нетавтологического (развива­ющегося) мышления могут эксплицироваться исключи­тельно в системе метафизической логики (трансценден­тальной у Канта, диалектической у Гегеля) — логики, где подлинным опытом мышления оказывается логичес­кая обработка эмпирического опыта посредством син­тетических выводов. Иначе говоря, опосредование про­цедур традиционной формальной логики содержатель­ными моментами чувственного восприятия и формиру­ет специфический строй трансцендентальной или диа­лектической логики, которая и явилась первой моде­лью трансцендентальной философии. Априорные струк­туры мысли («понятия») в качестве форм, выявляющих структуру познавательного опыта могут быть реализо­ваны, с точки зрения метафизической логики, исключи­тельно на материале, привносимом чувственным со­зерцанием. «Трансцендентальная логика имеет a priori перед собой многообразие в чувственности, доставляе­мое ей трансцендентальной эстетикой как материал для чистых рассудочных понятий, без которого они не имели бы никакого содержания, следовательно, были бы совершенно пусты»^[2].

Принципы, на основании которых становится воз­можным соотнесение логических понятий с чувствен­ным опытом, Кант называет «трансцендентальными основоположениями». Именно они делают возможной интерпретацию понятий формальной логики в качестве уже метафизическо-логических понятий, называемых у Канта трансцендентальными, а у Гегеля спекулятивными. Означает ли это, что отношения, конституируемые разу­мом в содержании восприятия на основании «трансцен­дентальных основоположений», совпадают с реальными отношениями? Понятно, что поскольку разуму известны лишь логически синтезируемые отношения, то они и долж­ны считаться единственно объективными, хотя Кант воз­держивался от прямого ответа на данный вопрос, считая его трансцендентным (запредельным). Признание за априорными (трансцендентальными) понятиями, вы­являющими сущность нетавтологического (развивающе­гося) мышления не логического, но в большей мере цен­ностного характера, а также наделение их объектив­ным статусом стали основой нового, так называемого теософического типа трансцендентальной философии, к которому могут быть отнесены метафизические сис­темы позднего Фихте и Шеллинга.

2. Неклассическая модель трансцендентализма. Формирование данной модели связано прежде всего с баденской школой неокантианства. Обращение ба­денцев к выявлению априорных оснований ценност­ных отношений и процедурам их феноменологическо­го описания инициировали ориентацию на описатель- ность многих последующих трансцендентальных школ. При этом усмотрение за трансцендентальными поня­тиями некоего объективного значения в прямом смыс­ле этого слова (без кантовских оговорок) привело в итоге к аксиологизации трансцендентальной филосо­фии. В свою очередь, инициированное Ницше культур­ное событие «переоценки всех ценностей» позволило иначе взглянуть на сущность самого трансценденталь­ного метода. «На место «автономии разума» заступил произвол «сверхчеловека» — вот путь, каким XIX в. при­шел от Канта к Ницше. Этим определяется и задача будущего. Релятивизм — это отставка философии и ее смерть. Поэтому она может продолжить существовать лишь как учение об общеобязательных ценностях»^[3]. Итак, отказ от идеи объективного статуса ценностей повлек за собой признание дескриптивной природы трансцендентального анализа. В качестве априорно обусловливающего основания в таком случае понима­ется либо исторический дух, ценностно упорядочива­ющий мир (Риккерт), либо протекающее во времени сознание, гносеологические действия которого консти­туируют потенциальный горизонт смысловой предмет­ности (Гуссерль). Деаксиологизация трансценденталь­ных понятий (релятивизация их ценностного аспекта) привела к тому, что вместо априорно обусловливаю­щего абсолютного бытия — такого объяснения позна­вательного опыта, которое, будучи универсальной цен­ностью, предстает как всецело объективное,— появи­лось индивидуальное, историческое сознание. Акцен­тирование интенциональности (однонаправленности) жизни этого сознания стало придавать трансценден­тальной философии статус описательной теории, ведь интенциональное сознание не может пользоваться одновременно всеми возможностями, которые оно в себе предполагает.

Хотя в рамках неклассической модели трансцен­дентализма в первую очередь исследовались транс­цендентальные основания исторических наук, доволь­но сильным было также течение, представители кото­рого — Гербарт и марбургские неокантианцы — в ка­честве своей цели рассматривали разработку транс­цендентальной методологии естественных наук. В ито­ге и в данном случае формировалась своеобразная феноменологическая трансцендентальная теория. При этом внимание акцентировалось на математичес­ких закономерностях потока сознания, индуктивно репрезентирующего объективный мир.

3. Современная (постнеклассическая) модель трансцендентализма. Лингвистический поворот в философии XX в. инициировал в последующем ряд более радикальных поворотов: герменевтический и аргументативный. Соответственно окончательный отказ трансцендентализма от классических способов философствования связан не столько с отрицанием онтологического существа спекулятивных понятий и появлением чистой описательности трансценденталь­ного метода, сколько с переводом трансценденталь­ного анализа из сферы познавательного опыта в сферу продуктивного диалога, т.е. диалога, в котором всегда возможно согласие по поводу спорных притязаний на значимость. В новом течении трансцендентализма — трансцендентальной прагматике — этот отказ выз­ван постановкой новой задачи — экспликации усло­вий возможности нетавтологического рационального мышления в структуре коммуникативных процессов. Главным условием нетавтологичного разума призна­ется уже не логическая обработка чувственного опы­та и не описание его с помощью безразличных деон- тологизированных ценностей, а логически-ценност- ная организация коммуникативной общности, иначе, трансцендентальная возможность процесса аргумен­тации. Выход в сферу коммуникаций, где, как кажет­ся, рациональное мышление только и способно пред­стать нетавтологичным по существу, сопровождается утверждением новой логической формы априорных понятий. Отныне они должны отвечать лишь за логи­ческую структуру коммуникативных общностей, или «языковых игр», а не опыта или универсума. А если это логические понятия семантики, то они предпола­гают формирование коммуникативной теории исти­ны и смысла в единстве синтаксических, семантичес­ких и прагматических аспектов.

Итак, исторически трансцендентальная филосо­фия представлена тремя различными концептуальны­ми моделями, соответствующими трем этапам станов­ления трансцендентального анализа. К первому пе­риоду и первой модели следует отнести системы со­держательной логики — логику трансцендентальную и диалектическую. Основная идея второго периода — утверждение, что трансцендентальная философия должна быть описательной наукой, т.е. задавать усло­вия возможности научной феноменологии. Эта уста­новка в равной мере принадлежит Дильтею, Риккерту, Гуссерлю, Гербарту. Попытка онтологизации и аксио- логизации трансцендентальных понятий в метафизи­ческих системах Фихте и Шеллинга явилась, с одной стороны, побочной ветвью развития идей трансцен­дентализма, не получившей дальнейшего распрост­ранения, а с другой, стала переходным звеном между первым и вторым периодами трансцендентализма, продемонстрировав недостатки классического анали­за, имевшие место у Канта и Гегеля. Деконструкция классического подхода с его смешением логических понятий и ценностей открыла третий период в станов­лении трансцендентальной философии, итогом кото­рого стала трансцендентальная прагматика. В данной школе спекулятивные понятия интерпретируются уже сугубо операционально, чем обнаруживается значи­тельная близость трансцендентальной философии к современным логическим и социологическим теори­ям, принимающим форму общей теории дискурса. Сле­дует заметить, что подобная теория иногда называет­ся неформальной логикой (tnfotmale 2ogtk). Если в клас­сическом трансцендентализме считалось, что апри­орно обусловливаемое как материал, пригодный для синтеза, по отношению к априорно обусловливающе­му гносеологически вторично, то в современном транс­цендентализме речь уже не идет о первичности транс­цендентального бытия априорно обусловливающего (здесь очевидна онтологизация), а скорее априорное понятие рассматривается в качестве логической меры информации или вероятности. Актуальность методов нынешней трансцендентальной философии состоит в привлечении логического арсенала не метафизичес­кой, а неформальной логики; в частности, в трансцен­дентальной прагматике активно используются дости­жения теории речевых актов.

Подчеркнем в заключение еще раз, что три мо­дели трансцендентализма можно выделить на ос­новании трех типов понимания природы нетавто­логического (развивающегося) мышления: класси­ческого, неклассического и постнеклассического. В классической модели это мышление провозглаша­ется совершенствующимся логически — посред­ством модификации собственных синтетических выводов. Тем самым оно объявляется, во-первых, познающим (Кант, Шлейермахер), во-вторых, имма­нентным любым духовным и природным процессам (философия тождества), поскольку все эти процес­сы трактуются в качестве звеньев цепи бесконеч­ных синтетических выводов, в-третьих, охватываю­щим все существенное содержание любого возмож­ного знания (диалектическая логика Гегеля). В не­классической модели нетавтологическое мышление рассматривается как беспредпосылочное с пози­ции дедуктивной логики, однако при этом утверж­дается, что оно подчинено либо феноменальному потоку математических последовательностей (Гер- барт, марбуржцы), либо ценностному потоку исто­рических рядов развития (Риккерт, Дильтей), либо временному потоку собственных переживаний (Гус­серль). В постнеклассической модели данное мыш­ление обосновывается как свободное от внутрен­них закономерностей, будь то закономерности ма­тематических последовательностей или же времен­ных рядов развития. Мышление предстает по суще­ству обусловленным внешними факторами, а имен­но речевым поведением, направленным на дости­жение рационально-мотивированного согласия (Апель, Хабермас). Резюмирующие данные, в кото­рых три модели трансцендентализма сопоставле­ны по нескольким критериям, приводятся в следу­ющей таблице.