Деньги и кредит

Лишь на колхозном рынке покупательная сила денег определяется вольными ценами, отражающими состояние спроса и предложения. Но роль колхозного рынка в последнее время сильно сократилась и на него косвенно также влияют фиксированные цены государственной и кооперативной торговли. Царством вольных цен является также неумирающая черная биржа.

Формальным счетным средством являются советские деньги и во внешней торговле СССР. Вывоз и ввоз советской валюты запрещены, она не котируется на иностранных биржах. Лишь подчинение стран-сателлитов позволяет советской власти в последнее время превращать советские рубли в валюту «свободно конвертируемую внутри советского блока», другими словами, создавать наряду с блоками стерлинга и доллара блок рубля. Внутри СССР запрещены сделки с иностранными валютами и сделки на иностранную валюту. Право совершать сделки с драгоценными металлами, иностранной валютой и иностранными фондами, т.е. облигациями, акциями и пр., предоставлено одному Государственному банку и по его поручениям отделениям Внешторга. Все сделки с заграницей совершаются на иностранную валюту, а вывезенные советские товары и ввезенные иностранные товары расцениваются внутри СССР в рублях по установленному властью курсу. Обмен иностранной валюты на советскую и обратно производится в СССР, кроме черной биржи, лишь дипломатам и туристам опять-таки по установленному курсу.

Советская власть перестала с 1936 г. публиковать данные о количестве денежных знаков, находящихся в обращении. На 1 января 1935 г. банкнот (червонцев) было в обращении на 3,8 млрд руб. и казначейских билетов вместе с разменной монетой на 3,9 млрд руб., всего на 7,7 млрд руб. Но уже на 1 июля 1936 г. количество банкнот увеличилось до 6,5 млрд руб., о казначейских знаках данные уже не были опубликованы. Несомненно, однако, что к началу Второй мировой войны количество денежных знаков значительно превышало 10 млрд руб. Во время войны оно вновь сильно возросло. Этим была официально мотивирована девальвация 1947 г. В общем советская валюта представляла систематически падавшую валюту вследствие хронической инфляции. Поправляли валюту лишь повторные девальвации. Так, в 1923 г. деньги образца 1921 г. были обменены на деньги об- разца 1923 г. по 1 млн старых рублей за 1 новый рубль. В 1924 г. эти новые знаки были вторично девальвированы и обменены на червонцы и казначейские билеты по 50 тыс. старых рублей за 1 новый рубль. Двумя девальвациями 50 млрд старых рублей были обменены на 1 новый рубль, т.е.

Публикация индекса цен была прекращена с января 1931 г. Она частично возобновлена в последние годы, но новые индексы не связаны со старыми и пересчитаны ретроспективно только до 1940 г. С 1948 г. по 1954 г., а частично и позже, был выполнен ряд понижений государственных розничных цен, что должно было поправить покупательную силу рубля. Несмотря на это, в 1958 г. эти цены на все товары были на 41% выше, чем в 1940 г.48, так что и сейчас СССР является одной из самых неблагополучных стран по дороговизне49.

Таково положение советской денежной системы в настоящее время. Каким оно будет в момент смены советского режима, неизвестно. Это будет зависеть от состояния советского хозяйства к тому времени и от формы окончания советского периода русской истории. Возможно, что денежная система не будет существенно повреждена при смене режима, но столь же возможно, что новая Россия получит в наследство денежное обращение, наводненное обесцененными денежными знаками. Возможно, что и в самой новой России придется в первое время покрывать часть своих расходов выпуском денежных знаков. Большевики в свое время менее всего беспокоились по этому поводу.

Но при первой возможности новая власть должна позаботиться об установлении здоровой устойчивой валюты, обладающей нормальной покупательной силой внутри страны и нормально котирующейся на мировом рынке. Это необходимо не ради престижа нового государственного строя, а для охраны жизненных интересов населения, как то: сохранения высоты реальной заработной платы, равно как других доходов, страховых полисов и пенсий, получавшихся в СССР в 1958 г. 18,2 млн пенсионеров, сохранения ценности народных сбережений, составлявших в одних сберегательных кассах в 1958 г. много десятков миллиардов рублей, устойчивости всех хозяйственных расчетов и прочности договоров. Вначале, вероятно, придется нормировать некоторые цены. Но далее это может быть отменено, и цены, а с ними и покупательная сила денег будут устанавливаться рынком. Деньги, вероятнее всего, будут оставаться неразменными бумажными деньгами, выпускаемыми Государственным банком. Но эмиссия их, согласно нормальной банковой технике, должна регулироваться правильным покрытием, частью драгоценными металлами и твердыми иностранными валютами, а в остальном учетом векселей и другими краткосрочными активными банковыми операциями. Для обеспечения запаса золота и иностранной валюты, необходимого для уплаты разницы по международным расчетам, покупка и продажа их, равно как вывоз и ввоз русской валюты, могут происходить только с разрешения Государственного банка. Но далее может быть допущен более свободный режим, опирающийся на благоприятный торговый и расчетный баланс и на добычу золота и платины в России.

Кредитная система уже дореволюционной России была смешанной со значительной ролью государственного и кооперативного кредита. К началу Первой мировой войны она состояла из: 1) государственных кредитных учреждений, а именно - Государственного банка, основанного в 1860 г. сразу в качестве государственного центрального и эмиссионного банка, двух сословных (дворянского и крестьянского) земельных банков ипотечного кредита и Государственной сберегательной кассы со свыше 3 тыс. отделений и свыше 2 млрд золотых руб. вкладов; 2) кооперативных и муниципальных кредитных учреждений, а именно - Московского народного банка, после февраля 1917 г. дополненного рядом местных центральных кооперативных банков, густой сети ссудо-сберегательных и кредитных товариществ (16,5 тыс. с 10,5 млн членов на 1 января 1917 г.), 1108 обществ взаимного кредита и 319 городских банков; наконец, 3) частных банков, а именно, 47 акционерных коммерческих банков и ряда акционерных земельных банков.

Вся эта кредитная система была захвачена и уничтожена большевиками. Частные банки были национализированы и уничтожены, их фонды конфискованы и акции аннулированы в декабре 1917 г. и январе 1918 г. В декабре 1918 г. был уничтожен Московский народный банк и ликвидирована кредитная кооперация. Государственный банк был в декабре 1918 г. превращен в Народный банк РСФСР, но в феврале 1920 г. закрыт, его имущество и операции были переданы бюджетному и расчетному управлению

Наркомфина. Вновь он был открыт как Государственный банк СССР во время нэпа в октябре 1921 г. Кредитная реформа 1930 г. запретила государственным предприятиям и учреждениям кредитоваться друг у друга, весь краткосрочный кредит был сосредоточен в Государственном банке, а для долгосрочного кредита были созданы специальные правительственные банки для отдельных отраслей хозяйства: Промбанк, Сельхозбанк, Торгбанк и Цекомбанк (Центральный коммунальный банк) с его отделениями и рядом местных городских банков. Кроме того, в СССР существуют организованные по образцу старой Государственной сберегательной кассы Государственные сберегательные кассы, вкладчики которых получают на свои вклады от 3 до 5% и кроме сберегательной книжки имеют также чековую книжку. В 1958 г. было 58,6 тыс. этих касс; число вкладов было равно 47 млн, в том числе в городах 34,4 млн и в сельских местностях 12,6 млн; сумма вкладов в конце 1958 г. достигала 87,2 млрд советских рублей50.

Деятельность советских банков, если не считать их контрольных функций, чисто механическая, бухгалтерская. Они не изыскивают средств, так как получают их от государства. Они проверяют лишь формальную, а не материальную экономическую кредитоспособность обращающихся к ним предприятий и учреждений и не определяют размеров открываемого им кредита, так как все это заранее определено народнохозяйственным планом и банкам приходится только следить за правильным выполнением плана их клиентами.

В освобожденной России роль банков изменится. Они вновь должны будут выполнять не механические и контрольные функции, а все самостоятельные сложные и ответственные кредитные операции, как это делают банки во всех свободных странах.

Однако при этом Государственный банк как центральный эмиссионный банк и как «банк банков» должен и в освобожденной России остаться в руках государства. Он был в России государственным, когда центральные национальные банки почти во всех государствах были частными. Тем более основания оставаться ему государственным в то время, когда большинство этих банков национализировано. Должна быть также сохранена монополия Государственного банка в эмиссионном деле и регулировании денежного обращения страны, а в первое время и в сделках с иностранными валютами, пока в этой области не будет введен более свободный режим. Но должна быть отменена советская монополия этого банка в деле краткосрочного кредита. До позднейшей общей реформы кредитного и банковского дела должны быть оставлены в руках государства и его автономных частей также специальные банки. Однако они не должны быть банками одного долгосрочного кредита, а должны обслуживать соответственные хозяйственные отрасли также краткосрочным кредитом. Впрочем, из этих банков может оказаться ненужным государственный центральный коммунальный банк (Цеком- банк), если на местах возникнут самостоятельные коммунальные банки и иные городские кредитные учреждения. Они затем сами создадут местные объединения учреждений коммунального кредита. Наконец, в руках государства традиционно должна оставаться Государственная сберегательная касса, так как лучше обеспечивает сохранность вкладов для миллионов мелких вкладчиков.

Но необходимым дополнением к государственным кредитным учреждениям должны явиться кредитные кооперативы. Должна возродиться сеть низовой кредитной кооперации, объединенная в союзы кредитных кооперативов и увенчанная в отдельных автономных частях России центральными кооперативными банками типа бывшего Московского народного банка и других местных кооперативных банков.

Для большего развития кредита позже может возникнуть потребность в допущении также частных банков краткосрочного и долгосрочного кредита. При наличии указанных выше главных государственных, коммунальных и кооперативных банков частные банки не создадут опасности захвата ими и обслуживаемым ими финансовым капиталом каких-либо ключевых хозяйственных позиций. Они могут только быть полезными, поощряя к более интенсивной деятельности общественные банки и ограничивая их самовластие в области предоставления кредитов. Особенно желательно, чтобы в случае своего возникновения частные банки принимали форму смешанных обществ с участием в них государства или местных самоуправлений, городских муниципалитетов и кооперативов. Этим был бы охранен общественный интерес в деятельности таких банков. А для обеспечения вкладов многочисленных мелких вкладчиков в частных и кооперативных банках желательно создать государственную гарантию сберегательных вкладов, не превышающих известного размера, с соответственным подчинением определенному правительственному надзору тех банков, которые захотят получить государственную гарантию для принимаемых ими вкладов51.

Существенным вопросом кредита в будущей России явится вопрос о государственных займах, особенно об иностранных займах.

Накануне революции государственный долг России составлял 60 млрд золотых рублей, из которых на внутренний долг приходилось 44 млрд руб. и на внешний - 16 млрд руб. Платежи по всему этому долгу составляли около 3 млрд руб., т.е. приблизительно 5% суммы долга. После февральского переворота Временное правительство выпустило внутренний «Заем свободы».

Советское правительство уже в начале 1918 г. аннулировало все эти долги, но сразу же начало заключать собственные внутренние займы, ставшие откровенно принудительными52. С каждой пятилеткой сумма, полученная от займов, возрастала. В 5-ю пятилетку она составляла около 5% всех государственных расходов. Число держателей облигаций государственных займов в 1927 г. составляло 6 млн чел., а в 1952 г. превышало 70 млн чел. Особая комиссия из представителей партийных, комсомольских, советских и профсоюзных органов должна была побуждать к подписке на займы. Эта комиссия имела свою организацию в каждом предприятии и каждом колхозе. Лишь эти организации могли принудить 70 млн чел., т.е. каждого третьего советского гражданина, отдавать советскому казначейству 1/2 месячного заработка, а то и больше. Помимо ряда принудительных конвер- сий, понижавших платимый процент или удлинявших срок погашения займов, в апреле 1957 г. была объявлена отмена на 20 лет платежей процентов по облигациям займов и выкупа их правительством. Это означало для населения, считая проценты, выигрыши и погашение, потерю, превышающую 10 млрд руб. в год. Несмотря на это, в мае того же 1957 г. был выпущен новый заем в 12 млрд рублей. Утешением для советских граждан было лишь то, что этот заем был объявлен «последним» и от подписки на него были свободны лица, получающие менее 500 руб. в месяц, так что только остальные лица вынуждены были подписаться в сумме полумесячной заработной платы.

Иностранные долги СССР к 1931 г. составляли 1,4 млрд руб. по советской расценке рубля53. Кредиты, полученные во время войны, всячески преуменьшаются советской властью и советскими авторами. Между тем по одному ленд-лизу СССР получил от США снаряжением и продуктами 11 млрд долл., что по курсу в 4 руб. за доллар составляло 44 млрд руб., а по курсу в 10 руб. за доллар - 110 млрд руб., т.е. 1/4 всех внутренних займов. В действительности даже больше, если взять реальную ценность доллара и рубля. О возврате незначительной части этого долга до сих пор ведутся безуспешные переговоры. При заключении торговых договоров советская власть и теперь выговаривает предоставление ей значительных кредитов.

В последнее время СССР сам стал кредитором других коммунистических государств, равно как стран, которые он стремится вовлечь в свою орбиту. Сюда относятся кредиты Польше, Чехословакии и другим странам-сателлитам, кредит Китаю, кредиты вооружением и техническими сооружениями Египту, Сирии и другим странам, в том числе то обещаемый, то откладываемый в зависимости от политических отношений кредит Югославии. Советская власть возлагает большие надежды на этот «коммунистический план Маршалла», тем дороже стоющий населению СССР, что оно само во многом нуждается, и не менее опасный для стран, получающих советские кредиты.

В таком положении находятся в настоящее время государственные займы Советского Союза и открываемые им кредиты иностранным государствам.

Переходя к освобожденной России, надо прежде всего сказать, что, с одной стороны, все претензии к ней по поводу долгов дореволюционной России должны быть отвергнуты так же, как претензии по поводу земель и промышленных предприятий, отнятых советской властью. Все это подчиняется уже ранее указанному правилу: частные права сгорели в огне революции. Требования иностранных кредиторов также не имеют для себя более юридического основания. Ибо иностранные государства-кредиторы, признав советскую власть не только de facto, но и de jure без требования от нее признания долгов старой России, тем самым отказались от претензий по этим долгам. Какое же основание было бы у них требовать от послебольшевистской России уплаты тех долгов, которые были списаны для советской власти? Отдельные частные кредиторы старой России могут быть в претензии только на свои правительства, согласившиеся не требовать от советской власти уплаты старых долгов России. Что же касается долгов самой советской власти, то кредитовавшие советскую власть знали, что это тоталитарная власть, чуждая народам России, держащаяся террором, и потому не могли не отда- вать себе отчета в том, что, кредитуя эту власть, они берут на себя весь риск, связанный с этой властью. Ибо ни русский народ, ни другие народы России, сменив ненавистную им коммунистическую власть, не будут считать себя связанными долгами власти. Наконец, что касается внутренних займов советской власти, то будущая Россия также будет иметь право не считать себя связанной обязательствами смененной узурпаторской власти. К тому же, как мы только что видели, эта власть сама фактически освободила себя от этих обязательств 20-летним мораторием. Но так как эти займы были насильственно навязаны населению, то освобожденная Россия, насколько позволит ей финансовое положение, может поднять вопрос о возмещении до известной суммы нуждающимся держателям советских облигаций.

С другой стороны, освобожденная Россия будет нуждаться в иностранных кредитах. И вот здесь, даже идя навстречу возможному упреку в противоречии, надо сказать следующее. Вопреки непризнанию старых долгов России и СССР, свободная Россия будет иметь и моральное, и строго рационалистическое право рассчитывать иа поддержку ее кредитами свободных стран. И это потому, что, освободив себя от коммунизма, она этим освободила бы весь свободный мир от висящей над ним коммунистической угрозы, от агрессии СССР и других стран коммунистического блока, от подрывной коммунистической работы. Для США материальная поддержка свободной России была бы самым высоким идеологически, самым важным политически и самым выгодным экономически применением плана Маршалла и доктрины Айзенхауэра. Прежде всего кредиты, открытые освобожденной России, были бы для США с избытком покрыты теми миллиардными сокращениями расходов на оборону, которые стали бы возможными после смены коммунистической власти. Вторым покрытием было бы исчезновение пропасти между двумя частями мира с вытекающими из этого выгодами от нормальных сношений Запада с Востоком.

Однако в самой России будет немало лиц, сомневающихся в благодетельности и желательности притока иностранных капиталов. Против них всегда существовало в России предубеждение. Оно усилено большевистской пропагандой, подчеркивающей порабощение старой России иностранными капиталами и хищнический характер помощи, где бы то ни было идущей от капиталистических стран.

В противоположность этому, горячим сторонником привлечения иностранных капиталов был тот самый Д.И. Менделеев, который, как мы видели, являлся пропагандистом развития в России промышленности. Видя, что ее развитие задерживается недостатком собственных капиталов, он пытался рассеять страхи перед притоком их извне54. Ему в 1906 г. не приходило в голову, что через 20 лет на его родине будут развивать промышленность весьма быстрым темпом без иностранных капиталов очень простым способом: лишая население страны всего самого необходимого и вкладывая все в новую промышленность. Чудо такой «социалистической» индустриализации показалось бы ему нелепым в своей жестокости построением какой-то Вавилонской башни, судьба которой предсказана в Библии.

Надо только повторить, что для будущего русского народного хозяйства важно, чтобы иностранный капитал приходил в Россию в роли кредитора, а не учредителя-предпринимателя, концессионера или, чего избави Бог, скупщика народных богатств страны. Россия прошла тяжкую школу интенсивной индустриализации. В ней выросли многочисленные кадры инженеров, организаторов, управляющих и всевозможных специалистов. Поэтому будущая Россия не будет нуждаться в иностранных инструкторах, учредителях и организаторах. К тому же, во всяком случае в первое время, будет наиболее благоприятно для народного хозяйства России и вместе с тем удобнее всего для иностранных кредиторов, если иностранный капитал будет вливаться по государственному и кооперативному каналам.