Долгая мучительная борьба

Тот факт, что Джевонс, Менгер и Вальрас опубликовали свои работы в пределах трех лет, — хотя и совпадение, но отнюдь не маловажное, — оно стимулировало признание экономической теории на основе предельной полезности, или, во всяком случае, заметно увеличило вероятность ее быстрого признания.

времени, когда предельная концепция была приложена к полезности, а скорей запоздалую победу экономической теории на основе предельной полезности.

Эта проблема несложна, если мы не настаиваем на том, что историки "предсказывают назад” по сути таким же образом, каким ученые "предсказывают вперед". То, чем занимаются историки, — это делать события прошлого понятными? они скорее освещают, нежели объясняют, и, следовательно, по природе нашего случая не может существовать подтвержденных и устойчивых критериев, явилось ли А причиной В или просто связано с ним. Таким образом, бесполезно спорить, было ли распространение экономической теории на основе предельной полезности, в отличие от ее происхождения, по большей части результатом эндогенного или экзогенного воздействия. В точности в этот период времени экономическая наука начала зарождаться как профессиональная дисциплина со своей системой обществ и журналов; непрофессионал- любитель прошлого впервые уступил дорогу специалисту, зарабатывающему себе на жизнь в звании экономиста. Профессионализированная наука с необходимостью генерирует свой собственный импульс, влияние внешних событий ограничивается "оболочкой" и не достигает "ядра" дисциплины.

Следовательно, представляется очевидным, что ни одно монокаузалыюе объяснение не в состоянии отдать должное долгой мучительной борьбе маржиналистской революции. При чтении трудов 70-80-х годов XIX в. поражает и озадачивает разнообразие позиций, принятых по отношению к основным догматам классической политической экономии, таким, как трудовая теория ценности, количественная теория денег, рикардианская теория дифференциальной ренты и т.д. Джевонс, Менгер и Вальрас каждый своим особенным образом выделили методологические преимущества абстрагирования от исторических и институциональных соображений, чтобы добиться, исходя из минимального числа предпосылок, абсолютно общих результатов. Но такого рода соображения не слишком привлекали большинство современных экономистов, кто все еще беспокоился больше об уместности, нежели о строгости. Если речь шла о прикладных задачах, предельная полезность, как мы отметили ранее, в значительной степени не относилась к делу, и методологическая проблема, беспокоившая большинство экономистов в критическое десятилетие 80-х годов XIX в., представляла вопрос выбора между индукцией и дедукцией, конфликт между сбором информации и построением моделей. Везде, где только имел место уклон в сторону историцизма, охватывавшего Германию и широко распространенного в Англии, экономическая теория на основе предельной полезности отвергалась вкупе с английской политической экономией как чрезмерно абстрактная и насквозь проникнутая неправдоподобными допущениями о человеческом поведении. Несомненно, поледовавшее сопротивление идеям Джевонса и Вальраса было вызвано тем, что они выбрали самовыражение в математической форме: идея о сведении социальных явлений к математическим уравнениям еще смущала читателей XIX века. Именно подъем марксизма и фабианства в 80-90-е годы XIX в.

шие два его последних десятилетия, — революция предельной полезности в Англии и Америке, субъективистская революция в Австрии и революция общего равновесия в Швейцарии и Италии — продолжались уже в XX в.

ДЖЕВОНС

Для детального рассмотрения вклада каждого из "трио субъективной полезности" не хватит места. Случай Вальраса мы подробнее разберем ниже [см. гл. 13]. Он рассматривается исходя из тех же самых предпосылок, что и Менгер с Джевонсом, чьи работы были вскоре вытеснены вторым поколением теоретиков предельной полезности. Но чтобы воспроизвести до некоторой степени особый дух первооткрывателей, мы потратим некоторое время на труды Джевонса просто для демонстрации того, насколько много оставалось сделать кому-то вроде Маршалла при реализации джевонсовских перспектив новой экономической теории.

Джевонс был обязан множеству предшественников, но он не почерпнул от них столь много, сколь мог бы. Например, он никогда не изображал кривой спроса, несмотря на тот факт, что в статье Дженкина о профсоюзах, опубликованной в 1870 г., использовался прием графического изображения кривых спроса и предложения.

Не случайно, что Джевонс просмотрел некоторые из идей Ларднера. Он продемонстрировал отсутствие осознания необходимости в теории фирмы. На тот момент, когда изделие выходит на рынок, издержки остаются в прошлом и их отношение к доходу заботит только изготовителя этого изделия. Джевонс вместо этого сосредоточился на желании владельца изделия распродать определенный объем запасов — на том случае, когда издержки действительно не относятся к делу. Следовательно, Джевонсу никогда не приходило в голову использовать кривые издержек для построения кривой предложения. В этом Джевонс был не одинок. Менгер также не смог применить маржинализм к производству, и подобно Джевонсу он не строил кривых спроса и предложения, несмотря на тот факт, что в четвертом издании ("Принципов" "Grundsatze". 1844) Рау и ("Основ""Grundrisse". 1863) Мангольдта для демонстрации формирования цен использовались кривые спроса и предложения.