Фишер и Маршалл

Вопреки общепринятому мнению, Фишер вовсе не сформулировал жесткую количественную теорию. Тот факт, что он посвятил целую главу "временным эффектам в течение короткого переходного периода" в отличие от того, что он называл "постоянными или конечными эффектами", не оставляет сомнения, что он считал уравнение обмена имеющим силу только в условиях долгосрочного равновесия.

К несчастью, само это подчеркивание роли скорости обращения как критической переменной денежного анализа привлекло чрезмерное внимание к функции денег как средства обращения. При таком подходе предполагается, что наличие положительных денежных остатков обусловлено не той полезностью, которую имеют наличные деньги по сравнению с другими формами активов, а исключительно институциональными "фрикциями" в экономической системе.

Другими словами, если бы можно было как-то обеспечить совершенную эффективность обращения платежных средств, скажем путем полностью компьютеризованной системы, которая бы немедленно синхронизировала все расходы и поступления, спрос на денежныеостатки видимо, упал бы до нуля.

Маршалл и его последователи несколько продвинули теорию спроса на деньги в направлении обычного анализа спроса, во-первых, связав деньги скорее с величиной чистой продукции, или национального дохода, чем с более широкой категорией совокупных трансакций, и, во-вторых, переключив внимание со скорости обращения денег на долю ежегодного дохода, которую население желает хранить в денежной форме. С чисто формальной точки зрения между трансакционным подходом Фишера и кембриджским подходом, базирующимся на идее денежных остатков, нет различия, однако кембриджский вариант содержал потенциальную возможность для развития подлинно портфельной теории спроса на деньги — возможность, которая, однако, никогда не была полностью использована.

У Фишера Т — это реальный объем всех рыночных сделок в течение какого-то периода времени, V — число денежных сделок между индивидами и фирмами ь течение того же периода, связанных покупками и финансовыми операциями. М представляет собой сумму монет, банкнот и краткосрочных вкладов, при том что резервные требования жестко фиксируются, а краткосрочные депозиты находятся в устойчивом соотношении с наличным оборотом. Если вместо этого мы определим Y как реальный годовой национальный доход, величина Уу = Y/M показывает, сколько раз в течение года денежная единица покидает денежные остатки, образующиеся из конечных поступлений дохода. Совокупное количество денег, которое население может пожелать хранить в форме наличных денежных остатков, можно выразить как определенную долю (к) реального годового дохода. Например, типичный индивид для осуществления своих покупок может пожелать хранить в виде денежной наличности десятую часть своего реального годового дохода, тоща к = ~,Vy= 10, а величина М,

обращающаяся 10 раз в год, достаточна, чтобы закупить весь национальный доход У по текущим ценам.

Кембриджская формулировка подразумевает уравнение спроса на деньги А, = kPY, которое не содержит никакой переменной, которая выражала бы альтернативные издержки хранения наличности, а именно процентной ставки или дохода от других неденежных активов по аналогии с независимой переменной относительных цен в обычных функциях спроса. Все же непосредственное применение принципов максимизации полезности предполагает, что рост процентных ставок, по всей видимости, вызовет падение величины к, поскольку население будет стремиться заменить в своем портфеле ахтивов пассивные денежные остатки на ценные бумаги, приносящие про* центы. Равным образом падение процентных ставок, снижая альтернативные издержки хранения денег, вероятно повысит величину к. Довольно странно, что кембриджская денежная теория никогда явно не признавала функциональную зависимость к от ставки процента или от нормы дохода на все прочие неденежные активы. Создав основу для чрезвычайно плодотворного исследования всех факторов, воздействующих на стремление хранить денежную наличность, кембриджские теоретики склонялись к тому, чтобы вернуться на прежнюю стезю — к тому набору детерминантов к, который не очень сильно отличался от списка институциональных факторов, перечисленных Фишером в своем анализе V. У Маршалла, Пигу и особенно у Лавинггона можно обнаружить ссылки на типичного индивида, стремящегося сохранить баланс между издержками хранения наличности, выраженными упущенной величиной процента (минус брокерские издержки, которые имели бы место при их помещении в акции или облигации), и теми выгодами, которые обеспечивает такое хранение с точки зрения удобства и надежности в случае банкротства и неуплаты процентов. Однако подобные высказывания никогда не были последовательно интегрированы в уравнение денежных остатков. Даже в 1923 г. мы обнаруживаем, что молодой Кейнс в своей работе "Трактат о денежной реформе11 считает к устойчивой постоянной, неизменным звеном в том трансмиссионном механизме, который связывает деньги с ценами. Если бы Кейнс в то время читал Викселля, а не Маршалла, он мог бы прийти к формулировке функции денежного спроса, включающей изменения процентной ставки, за много лет до того, как была написана "Общая теория" (1936).