Исследование причин отставания России в начальных фазах индустриального развития

Термин «индустрия» по латыни означает деятельность. В тече­ние многих тысячелетий все виды хозяйственной деятельности бы­ли настолько переплетены с земледелием, скотоводством, охотой и промыслами, что специализация на отдельных видах деятельности была редким явлением.

В сельском хозяйстве переход на машинные технологии про­исходил на 100-150 лет позже, что обусловило появление техноло­гического разрыва между отстававшим сельским хозяйством и вы­шедшей в лидеры научно-технического прогресса промышленно­стью. В XIX XX вв. в промышленности происходил бурный процесс

специализации на отдельных видах деятельности. Поэтому термин «индустрия» (деятельность) стали применять как тождественный термину «промышленность». В дальнейшем это привело к терми­нологической путанице. Когда машинные технологии стали рас­пространяться на сельское хозяйство, заговорили об индустриали­зации земледелия и животноводства, хотя речь не шла о переходе к промышленным технологиям. Позже с распространением машинных технологий на информационную деятельность, управление, образо­вание, культуру и так далее ввели термин «постиндустриализация», хотя механизация непроизводственной сферы и умственного труда — это лишь распространение машин на неосвоенные прежде виды деятельности.

На начальном этапе индустриального развития паровые двига­тели имели ограниченную сферу применения.

Индустриальное развитие обусловлено не только изобретени­ем паровых машин и нарастающим прогрессом в создании все но­вых машин и двигателей для них. Чтобы изобретать машины, необ­ходимы инженеры-изобретатели. Чтобы использовать машины, нуж­ны рабочие и механики. Для подготовки инженеров, рабочих и меха­ников требуется развивать образование. Индустриализация произ­водства стимулировала распространение новых технологий во мно­гих отраслях. Тем самым индустриальное развитие связано с про­цессами роста числа открытий и изобретений во всех областях нау­ки. Промышленные революции сочетались с научно-техническими. Последние в свою очередь тесно связаны с развитием науки, обра­зования и культуры, с социальным прогрессом. Наконец, осуществ­ление промышленных и научно-технических революций было не­возможно без радикальных преобразований институтов власти, уп­равления, планирования, финансирования, кредитования, налого­обложения, регулирования цен.

Таким образом, на индустриальное развитие оказывают влия­ние множество факторов. Поскольку набор и уровень развития фак­торов в каждой стране по различным причинам в чем-то отличают­ся, это обусловливает индивидуальные особенности индустриали­зации отдельных экономик. По уровню индустриального развития вы­деляются: лидеры; страны, идущие вслед за лидерами; развиваю­щиеся и слаборазвитые страны.

При исследовании причин выдвижения отдельных стран в ми­ровые лидеры и отставания от них других стран неизбежно встает вопрос: развитие каких видов деятельности обусловило лидерство или отставание отдельных стран.

Первая масштабная попытка «догнать Европу» была предпри­нята при Петре I. Она заслуживает исследования, и поэтому рас­смотрим, с чего начиналось и как происходило освоение европей­ских нововведений и передовых технологий, начиная со времен «от­крытия окна в Европу» Петром Великим.

Первая промышленная революция в Великобритании развер­тывалась после 1770 г. В России восемнадцатый век тоже можно на­звать веком нововведений. Помимо переодевания дворян в евро­пейское платье и изучения французского, а в науках немецкого язы­ков это время отличалось строительством городов и имений, разви­тием мануфактур и добывающих предприятий, созданием европей­ского уровня учебных и научных учреждений. Почему же Россия отставала в развитии, несмотря на реформы Петра I и на освоение правящим слоем французского, а учеными немецкого языка в во­семнадцатом веке? Для ответа на этот вопрос воспользуемся мето­дом парадигмы, т. е. объяснения сложного явления на примерах. Для примера возьмем семью декабриста П. Пестеля, предки которого активно участвовали в одном из важных нововведений XVIII в.

Между Россией и передовыми европейскими странами в во­семнадцатом веке было политическое единство. По геополитическим соображениям самодержавная российская власть при Петре I под­держивала в Европе республиканские и антимонархические силы.

В частности, Россия поддерживала протестантов, боровшихся с ка­толической церковью. Последняя служила оплотом независимой ко­ролевской власти в Польше, которую пыталась ослабить Россия. По­добная политика обусловила наводнение России носителями пере­довых взглядов — протестантами.

Одним из них был лютеранин Вольфганг Пестель. Оставшись лютеранином, он принял православное имя Владимир и поступил на службу в новую тогда для России регулярную («немецкую») поч­ту^[41]. «Немецкая» почта была заведена еще Алексеем Михайловичем, отцом Петра I, для связей с европейскими державами. Для внутрен­них связей использовалась нерегулярная почта в форме устаревшей ямской гоньбы. Чтобы осуществить почтовую реформу, надо было помимо ассигнований в дороги и в здания сломать быт ямщиков. По Указу Петра большую группу ямщиков в 1714 г. переселили в только что отстроенный Петербург и обязали выполнять функции регулярной почты. Ямщики умирали от недостатка средств пропи­тания в городе. Ямщицкие семьи пускались в бега.

В такой обстановке одним из служащих вновь созданного в Петербурге ведомства Генерального почтамта стал Владимир Пес­тель. В 1722 г. прадед декабриста подал по начальству тщательно разработанный проект создания в России передовой почтовой служ­бы. Пестель В. предлагал довести до европейского уровня проез­жие дороги и сделал расчет необходимых для этого средств. (Именно о дискуссии по этому проекту писал А. С. Пушкин в своей знаме­нитой фразе о хороших дорогах в России через 500 лет). В проекте В. Пестеля предусматривалось достижение европейского уровня строительства дорог, постоялых дворов, ремонтных мастерских и многого другого для улучшения транспорта и почты. Чтобы изы­скать средства для осуществления проекта, предлагалось ввести специальный налог.

Петру проект понравился, но средств на дороги в российской казне, как водится, не находили. Тем не менее, на устройство со­временной почтовой связи деньги были выделены. Когда в 1725 г. в Москве открылся первый Почтамт, его первым директором был на­значен показавший свою компетентность в этих вопросах В. Пес­тель. Достойно проявив себя на этом посту, он в 1763 г. передал де­ло распространения нововведений в русской почте в руки своего

сына Бориса Пестеля, являвшегося к тому времени русским офице­ром, отличившимся в Семилетней войне. «Именно Борис Пестель придал регулярной почте европейский вид», — пишет О. И. Киян- ская. В 1782 г. Екатерина II подписала Указ об упразднении ямской почты.

Благодаря технологическим новшествам, освоенным старания­ми Б. Пестеля и его отца, Россия успешно преодолела отставание в организации почтовой службы. В XIX-XX вв. в стране действовала прекрасно налаженная и бесперебойно работающая почтовая служба.

Почему же подобное не произошло с другими важными нововве­дениями начала индустриальной эпохи, например с развитием ма­шиностроения? Во времена Петра для этого еще не созрели усло­вия. Во второй половине восемнадцатого века Россией правила Ека­терина Великая. Статус Великой императрицы она заслужила бла­годаря тому, что привлекала к руководству страной и армией талант­ливых фаворитов. Однако таланты и энергия лучших умов и вели­ких личностей России, поддерживаемых Екатериной II, были погло­щены решением задач расширения южных территорий. На это же отвлекались огромные денежные средства.

Россия в тот период вела успешные войны с Турцией под ру­ководством талантливого командующего русской армией П. А. Ру­мянцева. В ходе этих войн блестящие победы на суше и на море одерживали Г. А. Потемкин, А. Т. Орлов и А. В. Суворов. Г. А. По­темкин и А. Т. Орлов были чрезвычайно талантливы не только в во­енном деле — граф А. Т. Орлов, например, потратил огромные сред­ства из личного состояния на создание уникальной орловской по­роды лошадей.

Г. А. Потемкин (1739-1791) выдвинулся на пост главы прави­тельства после того, как проявил незаурядные способности по ру­ководству войсками во время первой русско-турецкой войны. По окончании войны к России были присоединены Крым и террито­рии, названные Новороссией. Потемкин лично руководил хозяйст­венным и государственным освоением южных территорий. Именно Потемкин впервые построил корабли и создал черноморский флот России. Он является основателем и первым строителем города-порта Одессы, города-верфи Херсона, города-базы военного флота Сева­стополя. Когда не хватало казенных средств, Потемкин направлял на нужды строительства флота и Севастополя доходы от дарован­ных ему Екатериной огромных земельных владений.

Г. А. Потемкин был редким по способностям и по преданности интересам России государственным мужем. Недоброжелатели Рос­сии постарались принизить его заслуги и распространяли анекдот о «потемкинских» деревнях. На самом деле построенные по его про­ектам потемкинские села в Новороссии были образцовыми без вся­ких кавычек. Если бы талант и энергия Г. А. Потемкина были на­правлены на осуществление первой промышленной революции в России, страна заняла бы иное место в мировой табели о рангах.

Нельзя не упомянуть и о выдвижении при Екатерине II еще одного талантливого государственного деятеля Н. С. Мордвинова (1754—1845), разработавшего концепцию протекционистской поли­тики в целях развития русской промышленности. К сожалению, до поста главы правительства был допущен лишь его потомок П. А. Столыпин в XX в.

После Екатерины II на престол вступил ее сын Павел I. В от­личие от своей матери Павел не имел в правительстве сильных личностей, радевших о развитии России. Их места занимали лица, интересы которых были далеки от промышленного развития стра­ны. Павел I наряду с разумными начинаниями протекционистского характера предавался сомнительным проектам. Например, он всту­пил в мальтийский Орден, мечтая возглавить его и сделать столицу империи столицей влиятельных рыцарей-мальтийцев. Павел не осознал всей опасности политических игр со сторонниками унич­тожения абсолютных монархий. Когда «пестелевская» почта пер­люстрировала переписку петербургского представителя Ордена и ознакомила Павла I с некоторыми мыслями о нем, император, вме­сто того чтобы принять тайные меры по охране своей безопасно­сти, вступил в открытую борьбу с Орденом и издал указ о запрете его деятельности. Кончилось это тем, что российского императора задушили.

Александр I был воспитан и находился под влиянием сил, ини­циировавших убийство его отца. Вследствие этого патриотически настроенные лица удалялись от двора, как только они начинали проявлять активность. Так произошло с Г. Державиным, известным как поэт и менее известным в качестве патриотично настроенного министра внутренних дел. При Александре I проводилась либе­ральная фритредерская политика, не способствовавшая промышлен­ному развитию. Доходы от экспорта частично шли на военные це­ли, остальные «проедались». Таким образом, два с лишним десяти­

летия правления Павла I и Александра I можно считать потерянны­ми для индустриального развития.

Этот тезис можно подтвердить статистически, но мы не будем этого делать, а для краткости проиллюстрируем высказываемые по­ложения конкретными примерами. Для подтверждения высказанно­го выше тезиса вернемся к примеру семьи Пестелей, чтобы понять, почему декабрист Пестель П. И., став одним из претендентов на республиканскую Верховную власть в России, не продолжил участие Пестелей в деятельности, способствующей развитию экономики России и преодолению ее отставания от западноевропейских стран.

Отец П. И. Пестеля дослужился при Александре I до постов сенатора и Генерал-губернатора Сибири. Здесь он тоже проявил свои способности, осуществив ряд полезных для промышленности России проектов. Находясь на высоком посту, отец поместил буду­щего декабриста на учебу в кавалергардский корпус, где П. И. Пес­тель учился и воспитывался вместе с детьми из династии Романо­вых и из близких ко Двору аристократических семей. Молодой Пестель превосходил по успехам в учебе своих сверстников из се­мей, близких ко Двору. Их незаслуженно высокое положение, веро­ятно, задевало честолюбие Пестеля и создавало почву для критиче­ского отношения к Императорскому Двору.

Ключевые посты среди воспитателей и руководителей кава­лергардского корпуса занимали масоны, критически относившиеся к отечественному монархическому строю. После окончания кава­лергардского корпуса П. И. Пестель поступил на военную службу и затем, отличившись в войне с Наполеоном, побывал в Париже, где имел знакомства с антимонархически настроенными лицами. Таким образом, П. И. Пестель проникся идеей установления в России рес­публиканского строя из зарубежных источников, далеких от заботы о благе России. Его идейные наставники не были патриотами России.

Из этого следует очень многое. П. И. Пестель, в отличие от ре­волюционеров-разночинцев, имел аристократическое образование, позволившее ему написать интеллектуальную программу замены самодержавия на республику в России. Принципиальное значение имеет вопрос о том, какие цели ставил П. И. Пестель в своем доку­менте под названием «Русская правда»? В этот период в Англии за­вершалась первая промышленная революция, а в Западной Европе она только разворачивалась. Россия же к ней никак не могла при­ступить. Главным был вопрос о преодолении отставания России в

развитии национальной промышленности. Именно так ставили то­гда вопрос в Германии, во Франции и в других странах, где отказ от института монархии не считался первостепенным.

Но для России почему-то ни в «общественном мнении» Запа­да, ни в программе П. И. Пестеля вопрос о развитии национальной промышленности не ставился. На первое место П. И. Пестель ста­вил цель уничтожения самодержавия и введения выборного прав­ления. Наиболее вероятно, что это привело бы лишь к ослаблению как всего государства, так и экономики России в частности. По­скольку цель промышленного развития даже не ставилась, то рес­публиканское руководство этим бы и не занималось. Скорее всего, выборная власть вместе с «благодетелями» из-за рубежа занялась бы разворовыванием богатств России.

На втором месте по приоритетности в программе П. И. Пестеля стоят цели ликвидации сословий, освобождения крестьян с землей. В программе другого идеолога декабристов Н. М. Муравьева до­бавлялись еще цели провозглашения гражданских прав и свобод и превращения России из унитарного государства в федерацию. Вос­стание декабристов было обречено на неудачу без поддержки сол­дат. Несмотря на это, декабристы не решились вести пропаганду целей восстания среди солдат. «Из опасения новой „пугачевщины“ декабристы стремились действовать во имя народа, но без народа»^[42].

Смысл «пугачевщины», которой опасались либеральные офи­церы, состоял в том, что солдаты, призванные из крестьян, не под­держали бы выступление классово чуждых им дворян против царя. Понятно, что солдат не воодушевили бы идеи республики или фе­дерации, не говоря о конституции. (Офицеры объясняли солдатам, что Конституция — это жена наследника престола Константина). Но резонно поставить вопрос, почему декабристы боялись сообщить солдатам, что они ставят своей целью освободить крестьян с землей.

На первый взгляд это благая цель, способная воодушевить кре­стьян. В «Русской правде» Пестель разработал интересную схему раздела всех сельскохозяйственных земель России таким образом, чтобы у каждого гражданина России находился в собственности участок земли, куда он или его потомки могут вернуться для про­живания из города. Нам эта идея кажется заслуживающей обсужде­

ния. Проблема заключается в том, что подобные идеи мало интере­совали крестьян начала XIX в.

В советской историографии замалчивается тот факт, что пер­вое массовое освобождение крестьян от крепостной зависимости в России состоялось одновременно с ликвидацией крепостничества в странах Западной Европы. В 1762 г. Екатерина II освободила от кре­постной зависимости около 2 млн крестьян, закрепленных за мона­стырями. Это было сделано для того, чтобы освобождаемые кре­стьяне платили подати и исполняли повинности в пользу казны. Лишение православных монастырей закрепленных за ними кресть­ян нанесло монастырям такой невосполнимый экономический ущерб, от которого они уже не оправились. Мы не беремся судить о том, как это сказалось на духовной жизни России; но по опыту других стран надо было в первую очередь переводить на капиталистиче­ские отношения дворян-землевладельцев, а не монахов.

При Екатерине II большая часть крестьян в России не были крепостными. Российские крестьяне, включая крепостных, активно участвовали в торговле и даже в предпринимательстве. Помещики не препятствовали своим крепостным в зарабатывании денег, по­скольку не имело смысла отказываться получать оброк в крупных суммах. Переходу на капиталистический путь ведения сельского хозяйства мешало отсутствие экономических условий для приум­ножения аграрного капитала. Гипотетически капиталистический путь развития сельского хозяйства предполагает, что доходы от него не проедаются полностью, а накапливаются и вкладываются в техни­ку, удобрения, скот и т. п. Феодальное присвоение ренты сдержива­ло развитие России в той мере, в какой феодалы и двор проедали созданный продукт. Осуществляя привилегированное потребление импортных изделий, они тратили доходы от экспорта сельскохозяй­ственной продукции на поддержание рабочих мест в Европе.

Освободить от крепостной зависимости крестьян, закреплен­ных за дворянами, Екатерина не решилась. В Англии дворяне-земле­владельцы во второй половине XVIII в. уже полностью перешли на капиталистическое ведение сельского хозяйства. Они искали до­полнительные доходы на путях обуржуазивания, породнения с бо­гатыми купцами и финансистами. Российские землевладельцы в это время сколачивали личные состояния на продаже леса и экспорте зерна, возделываемого на землях, обрабатываемых крепостными крестьянами. При этом доходы от имений использовались для им­

порта и для туристических поездок по Европе. Подобная ориента­ция тормозила расширение внутреннего рынка.

В России ориентированное на импорт дворянство сохраняло свое политическое влияние и оказывало давление на самодержав­ную власть вплоть до 1917г. Правительство Александра II пошло на окончательную отмену крепостного права практически одновре­менно с ликвидацией рабовладения в США. Но освобождение кре­стьян не устранило экономических причин их закрепощения. Ха­рактерно, что накануне освобождения крестьян в 1861 г. власть го­товила войска для подавления возможных антиправительственных выступлений со стороны «облагодетельствованных» крепостных.

Перед 1861 г., как и во времена декабристов, примерно поло­вина крестьян России не являлись крепостными. Еще 25 % от об­щего числа крестьян состояли на оброке. Среди оброчных крестьян встречались крепостные, которые были намного богаче своего по­мещика. В целом оброчные крепостные не тяготились своим «за­крепощением», воспринимая его как устраивающую их форму на­лога. В худшем положении находились крепостные, обязанные от­рабатывать барщину. Их насчитывалось не более 25 % от общего числа крестьян. Получается, что в отмене крепостного права были заинтересованы всего лишь менее 25 % крестьян. Впрочем, Пес­тель, Муравьев и другие руководители декабристов лучше любого современного историка знали настроения солдат, и если они не го­ворили им об освобождении с землей, значит понимали, что солдат эта идея не воодушевит на восстание.

Товарищи по декабристскому движению упрекали П. И. Песте­ля в бонапартизме. Цели бонапартизма далеки от нужд народа. Мо­ральный облик других участников восстания тоже небезупречен. Император направил к восставшему полку хорошо известного сол­датам героя Отечественной войны генерала Милорадовича. Тот на­чал объяснять солдатам, что их обманывают, что Константин отрек­ся от престола, а конституция — это не его жена. Начальник штаба восстания, князь Оболенский, ранил Милорадовича штыком. Де­кабрист Каховский добил боевого генерала выстрелом в спину. Ка­кую конституцию и с какой целью дали бы России люди с подоб­ными моральными качествами?

В сохранении крепостного права были заинтересованы поль­зующиеся крепостными помещики, но отнюдь не самодержавная власть. Сразу после воцарения на престол Николай! (1796 1855)

создал комиссию по отмене крепостного права. По материалам ра­боты этой комиссии были составлены списки по освобождению крестьян, состоящих в крепостной зависимости. Обоз со списками освобождаемых крестьян пропал бесследно при движении из Мо­сквы в Санкт-Петербург. Тогда Николай I произнес знаменитую фра­зу: «Россией управляет не царь, а чиновники». В данном случае чи­новники отражали интересы дворянства, ставшего при слабых са­модержцах XVIII в. праздным слоем.

Сильная самодержавная власть в лице Николая I нанесла пер­вый серьезный удар по праздному слою дворян. Суть его состояла в снижении сословного статуса дворянства и повышении служебного статуса чиновников. Поставив профессиональный аппарат управ­ления, действующий в рамках законов, выше праздного сословия, Николай I произвел существенную революцию в управлении. Не принадлежавшие к знатным родам немцы составили около 40 % чиновников России в XIX в. Этот факт свидетельствует о масшта­бах посягательств на чисто сословные привилегии дворянства.

Полностью ликвидировать сословный принцип в управлении экономикой в той степени, в какой это было сделано в парламент­ской Англии и в других ведущих странах, в России не удалось. Но и того, что было сделано, оказалось достаточно, чтобы осуществить первую промышленную революцию в России. Николай I отправил в отставку активного проводника либеральной фритредерской поли­тики министра финансов Д. А. Гурьева, вошедшего в историю как автор рецепта гурьевской манной каши и вельможный растратчик казны. Вместо него во главе правительства был поставлен сторон­ник протекционизма, толковый немец Е. Ф. Канкрин. Успешному прохождению первого этапа индустриального развития в России способствовало проведение независимой денежной политики. Рос­сия не имела при Е. Ф. Канкрине внешних займов. Ее денежная и финансовая политика строилась на базе бездефицитного бюджета. Денег стало хватать на закупку машин для текстильной и сахарной промышленности. Денег хватило и на организацию обучения моло­дых людей за границей техническим и естественным наукам, и на принятие ряда мер по поддержке отечественной промышленности.

Есть основания полагать, что Николай I впал в немилость у за­падных покровителей декабристов и у «разбуженных» ими рево­люционеров, вероятно, за то, что впервые российская коронная власть решительно поддержала создание независимой денежной

системы и проведение протекционистской политики в интересах России. Протекционизм правительства Е. Ф. Канкрина был не столь жестким, как в Англии по «железному» закону О. Кромвеля, со­блюдавшемуся до середины XIX в. Тем не менее благодаря протек­ционистской политике Николая I и Е. Ф. Канкрина Россия провела первую промышленную революцию в 1830-1860 гг. Суть этого эта­па индустриального развития заключалась в замене мануфактур, т. е. заведений, основанных на ручном труде, фабриками и завода­ми, применявшими машины с паровыми двигателями.

Первая промышленная революция в России началась позже, чем в Англии, примерно на 50 лет, но осуществилась быстрее — за 30 лет. Главный недостаток первой промышленной революции в России состоял в том, что она осуществлялась на основе ввоза ма­шин из-за рубежа. Отсутствие в России в 1770-1860 гг. отечествен­ного машиностроения по большинству видов выпускавшейся тогда техники ставило страну в полную зависимость от импорта машин из-за рубежа. А это в свою очередь ограничивало возможности в распространении ранней механизации труда на широкий круг от­раслей. В результате ранняя механизация производства получила в России меньшее распространение, чем в Англии и других ведущих странах.

Отказ от создания отечественного машиностроения и продол­жение ориентации на импорт машин стали причинами отставания в индустриальном развитии после завершения первой промышлен­ной революции. В условиях полной зависимости от импорта про­дукции машиностроения Россия долго не могла перейти от первой промышленной революции ко второй. Для осуществления этого пе­рехода требовалось построить предприятия тяжелой индустрии, ос­нащенные уже не просто паровыми двигателями, а системами ма­шин для производства металла, добычи угля, изготовления парово­зов, вагонов, химических средств, цемента и т. д. Для импорта или организации собственного производства машин в таких масштабах требовалось мобилизовать крупные кредитные ресурсы.

В 1856 г. на престол взошел либерально настроенный Алек­сандр II. «Окна» и «двери» России, частично прикрытые протекцио­нистской политикой Е. Ф. Канкрина и Николая I, снова широко рас­пахнулись перед европейским капиталом. К управлению россий­скими финансами были допущены прозападные «молодые финан­

систы». Они провели «смелую» финансовую реформу. Государствен­ные банки были ликвидированы и заменены коммерческими, при этом вклады в российских банках обесценились. Хозяевами на кредитном рынке России стали зарубежные банки. Вместо того чтобы развивать окрепшую при Канкрине независимую от Запада отечественную банковскую систему, ее реформировали так, что она стала полностью зависимой от зарубежного капитала и неспо­собной кредитовать капитальные вложения в отечественную про­мышленность.

Это позволило европейским странам обустроить российский рынок таким образом, что практически все промышленные изделия, выпускаемые по индустриальным технологиям, Россия получала по импорту. В частности, наряду с паровозами и машинами для про­мышленности в Россию ввозили рельсы для железных дорог, хими­каты, керосин и многое другое. Известно, что Германия обогнала Россию по производству металла во второй половине XIX в. благо­даря строительству крупных металлургических заводов, выплав­лявших сталь, из которой изготовлялись рельсы для железных до­рог России. Отечественное машиностроение, металлургия, химиче­ская промышленность были созданы в России в тот момент, когда пришедший к власти Александр III отстранил от нее ориентирован­ных на импорт высокородных коррупционеров и поддержал патрио­тически настроенные силы.

Если в Англии и в других странах, обладавших собственным машиностроением, вторая промышленная революция разворачива­лась сразу после распространения технологий первой революции, то в России между завершением первого и разворачиванием второ­го этапа индустриализации получился перерыв около 20 лет. В те­чение многих десятилетий в официальных учебниках истории в СССР отсчет индустриального развития исторической России вели с социалистической индустриализации 30-х гг. При этом замалчи­вался и замалчивается до сих пор тот факт, что все положительное, что делалось в 30-е гг. в области индустриального развития, было лишь реализацией теории, разработанной Д. И. Менделеевым и дру­гими дореволюционными учеными, а также продолжением практи­ки индустриализации конца XIX в. Большинство технических про­ектов, реализованных в ходе социалистической индустриализации, разрабатывались российскими учеными и инженерами в дореволю­ционный период.

Последний сильный самодержец России Александр III (1881 1894), как и его дед Николай I, критикуется «прогрессивной обще­ственностью» за то, что отстаивал национально-государственные интересы России, а не интересы зарубежных стран, прикрываемые либеральными лозунгами. Александр III еще более решительно, чем Николай I, поддержал силы, выступавшие за активную протекцио­нистскую политику. Именно при Александре III в России впервые были найдены средства для строительства заводов тяжелого маши­ностроения, и страна освободилась от зависимости от импорта машин для железных дорог и для добывающей промышленности. В тече­ние 15 лет без жертв и потрясений в нашей стране ввели в строй современные (для того времени) металлургические, химические, цементные заводы, наладили добычу угля и нефти, освоили выпуск рельсов для железных дорог. Россия за исторически короткий срок решила задачу импортозамещения по паровозам, железнодорожным вагонам, рельсам, каменному углю, нефти, керосину и другим важ­ным продуктам крупной индустрии.

Следует отметить, что жизненный уровень в России при Алек­сандре III повышался рекордно высокими темпами, несмотря на быстрый рост народонаселения. Это объясняется тем, что при ор­ганизации отечественного производства доходы от выпуска про­мышленной продукции не вывозятся, как при импорте, а остаются в стране.

В последней четверти XIX и в начале XX в. Россия относилась к полупериферии капиталистического мира. В ней существовал слой привилегированного потребления в лице живущих на ренту крупных собственников земли, правительственных чиновников, коммерсан­тов, банкиров и т. п. В России сохранялось дворянство, влиятельные представители которого хоть и потеряли в ходе реформ 1860- 1870-х гг. многие привилегии, продолжали жить на ренту от продажи зерна и леса. Все эти силы не были заинтересованы в индустриальном раз­витии России. Им противостояли патриотически настроенная часть правительственного аппарата, ученые, инженеры, промышленники. Стержнем борьбы между сторонниками и противниками индустриа­лизации в России было принятие или отмена протекционистских та­моженных тарифов.

Одним из активных членов таможенного комитета был Д. И. Мен­делеев. В период второй промышленной революции Менделеев раз­

работал и обосновал протекционистские таможенные тарифы. Их применение на практике составляло основное содержание промыш­ленной политики правительства при Александре III. На основе обоб­щения зарубежного опыта и собственной практики Д. И. Менделеев разработал экономическую теорию индустриального развития Рос­сии. Из 400 опубликованных им работ 120 посвящены экономиче­ским проблемам. Особое место в его трудах занимает фундаменталь­ный 900-страничный труд, в котором дано научное обоснование ин­дустриального развития России^[43]. В целом труды Д. И. Менделеева по развитию экономики фундаментальны настолько, что есть осно­вания признать его не только великим химиком, но и великим эко­номистом, разработавшим концепцию индустриализации без жертв со стороны трудящихся.

Методологически Д. И. Менделеев строит экономические ис­следования, как это принято в естественных науках, «от конкретно­го». Поэтому его работы гораздо глубже по содержанию, чем труды К. Маркса, построенные «от абстрактного» и перегруженные ус­ловными примерами, далекими от познания реальности. Например, Маркс, посвятив сотни страниц абстрактным рассуждениям о стои­мости, об общественно-необходимых затратах труда, так и не нахо­дит ответа на вопрос о том, как реально устанавливаются цены на рынке.

Д. И. Менделеев рассматривает вопрос о ценах глубже, чем К. Маркс. Он показывает, что для продвижения импортных товаров на российский рынок используются механизмы изменения валют­ного курса. При «дорогом» рубле импорт дешевле организации оте­чественного производства. Но после того как рынок переходит на поставки по импорту, рубль девальвируется и импортные товары дорожают. Менделеев доказал условность оценок эффективности импорта по текущим ценам. В его работе приведены конкретные данные, демонстрирующие, как стремление закупать более деше­вые иностранные товары оборачивается удорожанием их из-за де­вальвации рубля. Постоянное падение курса ведет к тому, что чем больше импорт, тем дороже становятся импортируемые товары.

Д. И. Менделеев доказал на практике свои теоретические по­ложения об эффективности развития отечественной промышленно­

сти. Если вначале американский керосин был дешевле российского, то после создания отечественной нефтяной промышленности рос­сийский керосин стал конкурентоспособен по сравнению с амери­канским не только на внутреннем, но и на внешнем рынке. В числе заслуг великого ученого наряду с открытием периодической систе­мы химических элементов — конструирование установки по пере­работке нефти и организация импортозамещающего производства отечественного керосина. Главной трудностью при организации круп­ного производства отечественного керосина для Д. И. Менделеева было преодоление жесткого противодействия со стороны США, яв­лявшихся в то время мировым монополистом по нефтепереработке.

Менделеев показывает на исторических примерах, что успеш­ное промышленное развитие невозможно без принятия протекцио­нистских мер. Так, в Англии жесткий протекционистский закон был принят в 1651 г. после неудачных попыток проведения полити­ки покровительства иностранным судовладельцам и купцам. Не­смотря на то, что А. Смит обосновывал возможность смягчения протекционистской политики в конце XVIII в., указанный закон строго соблюдался до середины XIX в., т. е. в течение 200 лет. Со­единенные Штаты Америки начинали индустриализацию экономи­ки с того, что сократили за 10 лет (1850-1860) объем внешней тор­говли в 2 раза, что вызвало резкий протест плантаторов Юга, не за­интересованных в развитии внутреннего рынка.

В России в начале индустриализации, по словам Д. И. Менде­леева, против протекционизма выступали «люди, живущие на опре­деленные средства и не хотящие участвовать в промышленности. У них доходов не прибудет от роста промышленности, а от протек­ционизма им страшно понести лишние расходы, особенно если их вкусы и аппетиты направлены к чужеземному». Д. И. Менделеев отмечал, что Россия, имея положительное сальдо внешней торгов­ли, ничего от этого не выигрывает, «если отправляемое есть ей на­добный хлеб, если денежный ее избыток уходит на оплату процен­тов, или если увеличившиеся деньги не распределяются за увели­ченный производительный труд, а идут на увеличенное проедание или возвращаются за рубеж с заезжими танцовщицами или певица­ми». Если осовременить детали, то Менделеевым обрисованы при­чины той ситуации с инвестициями в реальный сектор, которая сложилась в современной России: ориентация на вывоз сырья и энер­гоносителей, вывоз капитала, увеличенное проедание националы

ного богатства. Им дано глубокое обоснование протекционистской политики, структуры экспорта и импорта, валютного курса, страте­гии обновления отраслевой и технологической структуры экономи­ки России.

Великий ученый не предлагал свергать существующий обще­ственный строй, и потому его заслуги в области экономической теории и практики индустриализации в советское время замалчива­лись; не говорилось и о том, что социалистическая индустриализа­ция 30-х гг. реализовала идеи и концептуальные разработки, содер­жавшиеся в трудах Д. И. Менделеева.

Несмотря на огромные успехи дореволюционной индустриа­лизации, отставание России от передовых стран было сокращено, но не преодолено. В числе причин этого следует указать то, что еще при Александре III зависимость от западноевропейского денежного и промышленного капитала сохранялась, хотя и была ослаблена. Привлечение зарубежных капиталов приводило к выбору капитало­емких и не самых прогрессивных проектов в металлургии, в хими­ческой, в топливной промышленности и в других отраслях созда­ваемой индустрии. В итоге в начале XX в. промышленность России нуждалась в крупных капитальных вложениях на технологическое обновление всех отраслей, а денег на это не было, потому что Рос­сия в этот период выплачивала золотом огромные суммы долгов по внешним займам.

Индустриальное развитие России после смерти Александра III затормозилось по тем же причинам, что и при либеральных преоб­разованиях Александра II — к власти в России вернулись проза­падно настроенные коррупционеры. Во главе правительства до 1906 г. оставался С. Ю. Витте. При Александре III он проявил себя как способный человек, успешно руководивший железнодорожным строительством, хотя оно и сопровождалось большими растратами бюджетных средств со стороны частного капитала.

По-иному повел себя С. Ю. Витте после перехода престола к слабому и нерешительному самодержцу в лице Николая II. Витте описывает в своих мемуарах, как молодой император обращался к нему за советом и помощью в отказе от невыгодных для России проектов, навязываемых ему поднявшими голову высокородными коррупционерами. Витте не поддержал государя, и тот вынужден был подписать указы в ущерб России.

С. Ю. Витте, вопреки протестам ответственных и государст­венно-мыслящих лиц, взял в свои руки проведение «смелой» фи­нансовой реформы, обеспечившей полное господство западноевро­пейского капитала в России. В 1897 г. в Беловежской пуще в том же дворце, где через 100 лет в такой же обстановке секретности был подписан документ о ликвидации СССР, Витте уговорил Николая II подписать Манифест о переходе России на полностью конвертируе­мый в золото рубль.

Полное обеспечение золотом национальных валют ведет к со­кращению объемов денежной массы и к уменьшению финансовых ресурсов промышленности, сельского хозяйства и государства. По­этому в США и в других ведущих странах помимо обеспеченных золотом денег эмитировалось достаточно большое количество де­нежных средств, не имеющих золотого покрытия. Витте провел де­нежную реформу таким образом, что денежная масса России резко сократилась, что привело к разорению миллионов крестьян и дру­гих товаропроизводителей.

Вообще свободно конвертируемая валюта приносит большие выгоды лишь национальным экономикам стран-лидеров благодаря тому, что их валюта имеет статус мировых денег. В этом случае по­является возможность получать доходы от печатания мировых де­нег в обмен на реальные товары. Поскольку рубль не допускался в ряды мировых денег, его полная конвертируемость в золото не да­вала России никаких выгод, кроме облегчения получения зарубеж­ных займов, что бесспорно хуже, чем кредиты на внутреннем рын­ке. Зато полное обеспечение рубля золотом приносило большие вы­годы иностранному капиталу, осуществлявшему вывоз из страны не просто денежных средств, а ее золота. Конвертируемый рубль был выгоден и российским экспортерам зерна и леса, а также предста­вителям праздного класса, тратившим деньги за рубежом. Что каса­ется инвестиций в индустриальные проекты, в развитие промыш­ленности и сельского хозяйства, то для них золотое обеспечение не нужно. Деньги, потраченные внутри страны, должны иметь товарное, а не золотое обеспечение.

До 1897 г. индустриализация финансировалась в основном за счет внутренних источников инвестиций. После перехода на конвер­тируемый в золото рубль денежная масса сократилась, и инвести­ции в России осуществлялись за счет быстрого наращивания внеш­

них займов. За весь XIX в. до 1897 г. в русскую промышленность вложено 429 млн рублей иностранных инвестиций, а с 1897 г. по 1901 г. — 1043 млн рублей^[44]. Завершение второй промышленной ре­волюции в России происходило при полном господстве немецкого, английского, французского и бельгийского капиталов.

В работе известного дореволюционного и советского стати­стика Л. Б. Кафенгауза^[45] показано, как западные компании тормози­ли развитие в России передовых для того времени видов деятель­ности. В частности, бельгийская компания сначала включила в свой состав российскую электротехническую лабораторию и опытное про­изводство, а затем закрыла его. В итоге до социалистической инду­стриализации Россия не имела собственной электротехнической промышленности. Можно привести и еще один характерный пример.

Изобретатель радиосвязи и радиолокации А. С. Попов, не имея возможности производить приборы для радиосвязи в России, вы­нужден был передать их изготовление французской фирме и пере­ехать на жительство во Францию. Там он скончался при невыяснен­ных обстоятельствах в 1905 либо 1906 г. Радиотехническая промыш­ленность до революции не получила развития в России.

В работе советского экономиста И. В. Маевского показано: гос­подство немецкого и иного зарубежного капитала в оборонной про­мышленности России послужило причиной того, что накануне вой­ны 1914 г. Россия оказалась не готова к ней^[46]. В начале XX в. Россия закупала за границей автомобили, самолеты и другую передовую технику. Уровень инженерной и научно-технической мысли в стра­не позволял освоить любые передовые технологии. Достаточно на­помнить, что изобретателями вертолетов и телевидения были рос­сийские инженеры, московское метро и Днепрогэс были спроекти­рованы еще до революции и т. п. В России не было условий для деятельности отечественных предпринимателей-новаторов.

Начиная с 1901 г. Россия ежегодно выплачивала европейским банкам золотом почти половину общей задолженности за преды­дущие 4 года, на что расходовалось около 40 % бюджета страны.

Чтобы платить по внешним займам, требовалось наращивать экс­порт зерна и других сырьевых товаров. В 1903 г. экспорт увеличил­ся по сравнению с 1896 г. в 1,6 раза. Это привело к усилению гнета на крестьян, их вынуждали и принуждали различными способами отдавать зерно для экспорта. Социалисты-революционеры и социал- демократы пропагандировали захват и передел помещичьих земель, однако истинная причина крестьянской революции 1905 г. заключа­лась не в нехватке земли, а в отсутствии денег и средств производст­ва для ее обработки.

Зарубежные владельцы российских промышленных предпри­ятий были озабочены выкачиванием прибыли и вывозом ее из Рос­сии. В результате в 1901 г. рост промышленности сменился острым кризисом, перешедшим затем в депрессию. Промышленный рост, имевший место в России с 1881 г. по 1900 г., возобновился лишь в 1908-1909 гг. благодаря усилиям П. А. Столыпина, сменившего Вит­те на посту главы правительства в 1906 г. П. А. Столыпину удалось активизировать силы, ориентированные на подъем экономики и ин­дустриальное развитие. Но сначала убрали Столыпина, затем доби­лись ухода со своих постов простолыпинских министров, затем ввергли Россию в «великие потрясения». В результате СССР вер­нулся к решению проблем индустриального развития лишь в конце 20-х гг. при гораздо худшей обеспеченности кадрами и другими ре­сурсами, чем в 1913 г.

6.2.