Рыночная революция в аграрной сфере

В 1992 г. правительство в рамках революционных преобразо­ваний издало «декрет» о срочном переоформлении государствен­ных и коллективных сельскохозяйственных предприятий в акцио­нерные общества и товарищества.

Началось массовое свертывание индустриального производст­ва в сельском хозяйстве. В 2005 г. численность занятых в индустри­альных сельхозпредприятиях составляла уже лишь 2,5 млн человек. Известно, что в США большее население обеспечивают сельскохо­зяйственной продукцией 3 млн держателей земли в лице фермеров. Если бы в нынешней России было 2,5 млн ферм с индустриальны­ми технологиями типа американских, то можно было бы считать развал колхозов и совхозов оправданным. Однако фермерских хо­зяйств типа американских в стране единицы. Статистика дает све­дения о «крестьянских (фермерских)» хозяйствах и слово «фермер­ские» по сути надо писать в кавычках, а не в скобках.

Через 3 года после ликвидации колхозно-совхозной формы землевладения в 1995 г. в Российской Федерации было зарегистриро­вано в качестве крестьянских (фермерских) лишь 280 тыс. хозяйств. Значительная часть из них, оформив земельные участки в собствен­ность, не вели на них никакого хозяйства. В 2006 г. число хозяйств, име­нующихся крестьянскими (фермерскими), сократилось до 255,4 тыс.^[38]

В продукцию крестьянских (фермерских) хозяйств статистика включает продукцию всех частных землепользователей.

России нет. По статистическим данным крестьянские (фермерские) хозяйства произвели в 2006 г. 20 % зерна, в том числе 29,1 % семян подсолнечника, а также 11,8 % сахарной свеклы. Неизвестно, сколь­ко из указанных процентов приходится на агрохолдинги. По живот­новодческой продукции доля крестьянских хозяйств значительна лишь по шерсти — 24,4 % в том же году. В фактически действовав­ших ценах на долю крестьянских (фермерских) хозяйств в 2006 г. приходилось лишь 6,5 % от всей продукции сельского хозяйства России. При этом сельскохозяйственные организации давали 41,2 %, а больше половины — 52,3 % продукции — статистика относит на долю хозяйств населения^[39].

Мы употребляем термин «относит», потому что продукцию личных подсобных хозяйств нельзя учесть иначе, чем методом так называемого «досчета». Этим методом пользовались в свое время для «улучшения» статистики достижения целевых показателей по по­треблению на душу населения мяса и молока. Сейчас «досчитыва­ют» данные не только по мясу и молоку, но и по картофелю, ово­щам и зерну. Тем не менее, с учетом поправок и коррекции погреш­ностей статистика продолжает выполнять функции отражения сложившейся ситуации.

А ситуация такова, что отечественное товарное сельскохозяй­ственное производство при переходе к открытому, рынку заменяет­ся импортом продовольствия из-за рубежа. Личное подсобное хо­зяйство сейчас, как и в самые тяжелые периоды коллективизации, выполняет полезные функции обеспечения выживания бедствую­щего сельского и городского населения. Но оно не предназначено и не способно решать задачи современной продовольственной сферы. По данным Департамента продовольственных ресурсов Москвы, на импортное мясо приходится 73 % ресурсов мяса в столичном мега­полисе в 2007 г. Московские агрохолдинги прогнозируют снизить к 2010 г. эту цифру до 60 %^[40].

О чем говорят эти цифры и как их следует оценивать? В доре­волюционной России на одного жителя Москвы приходилось 63 кг мяса на душу населения, реализованного в городе; на жителя Пе­тербурга — около 70 кг, Смоленска — 108 кг, Рязани — 101 кг, Ту­лы — 153 кг.

ключительно из русских губерний, а в Петербург около 1 % мяса поступало из Прибалтики. Мы говорим «мясные ресурсы» потому, что традиционно закупщики организовывали перегон скота в Моск­ву своим ходом по пойменным лугам из степных и иных регионов. В XX в. скот перевозили в железнодорожных вагонах. На скотобой­нях Москвы, Петербурга и других городов скот выдерживался и за­бивался после продажи. Мясо не замораживалось и поступало в торговлю в свежем виде. Понятия импорта мяса в дореволюцион­ной России не существовало.

Сейчас, через 100 лет, Россия с ее обширными пастбищами, лугами и сенокосами оказалась не в состоянии обеспечить себя мясными продуктами. Снижение импорта с 73 % до 60 % никак нельзя признать «амбициозным» проектом. Если московские агро­холдинги строят такие прогнозы, это говорит лишь об их слабости. Если же слабы московские агрохолдинги, то нет оснований наде­яться на агрохолдинги других регионов, если таковые вообще реги­стрируются за пределами московского мегаполиса.

Каковы перспективы индустриальных фермерских хозяйств в России? Современная ферма должна располагать техникой и обору­дованием. Для краткости рассмотрим лишь потребность в тракто­рах. При американской производительности труда в сельском хо­зяйстве Россию смогли бы прокормить 1,5 млн фермеров. Это озна­чает, что парк тракторов не может быть меньше 1,5 млн единиц, а с учетом потребностей семенных, племенных и иных хозяйств и пред­приятий, а также крупных ферм нужно иметь около 2 млн тракто­ров. На единицу площади это будет сопоставимо с уровнем США.

В 1992 г. парк тракторов сельскохозяйственных предприятий составлял 1291 тыс. единиц техники. В 2005 г. он сократился до 480 тыс. тракторов²². Отметим, что это тракторы действующих пред­приятий, дающих товарную продукцию. Из данного парка можно пе­редать фермерам лишь технику тех предприятий, которые следует ликвидировать. Сколько бы ни высвободилось таким образом трак­торов, их будет меньше 400 тыс.

Не будем углубляться в детальные исследования. При всем старании мы не сможем снизить потребность в увеличении парка в связи с переходом к индустриальному фермерскому хозяйству меньше чем до 1,5 млн штук. Производство тракторов в России снизилось до 5,5 тыс. штук в 2006 г. После дефолта 1998 г. и создания Союза России и Беларуси в 1999 г. в Россию увеличивались поставки трак­торов из Минска. Максимальный объем поставок достигал 20 тыс. тракторов в год, причем далеко не все из них поставлялись для сель­ского хозяйства. Тем не менее противниками союзного государства на пути белорусских тракторов в Россию были немедленно постав­лены преграды. В 2005 г. в индустриальные сельскохозяйственные предприятия поступило 6,2 тыс. тракторов, а было списано свыше 25 тыс.²³ Судя по сокращению числа крестьянских (фермерских) хо­зяйств, там тоже не происходило значительных закупок техники.

Нет смысла вести расчеты того, сколько техники нужно поку­пать в год, чтобы в обозримом будущем довести парк до 1,5-2 млн тракторов. Вопрос о переходе на фермерское хозяйство нынешней властью не ставится; правящий слой поддерживает агрохолдинги. Но их число невелико — об этом говорит тот факт, что развитие аг­рохолдингов не входит в широко освещаемый в средствах массовой информации национальный проект по развитию агропромышленно­го комплекса. Поддержка агрохолдингов, не говоря уже о фермерских хозяйствах, не имеет характера национальной программы или обще­национальной аграрной политики.

Отсутствие национальной программы обеспечения продоволь­ственной безопасности и развития аграрной сферы имеет фундамен­тальные отрицательные последствия. При переходе одной части на­селения на сбор грибов и ягод и на личное подсобное хозяйство, а другой части — на импортное продовольствие нельзя построить по­стиндустриальную экономику. Проблемы аграрной сферы России не сводятся к восстановлению производственного потенциала. Не мень­шее значение имеет задача оздоровления генофонда нации. Ситуация с рождаемостью и с воспитанием полноценного молодого поколения в России становится критической. Это обусловливает необходимость возрождения цивилизационных ценностей и традиций здоровой ду­ховно и физически сельской семьи, о которых говорилось выше.