Предисловие Первое издание.

То, что я старался сделать в этой книге, настолько часто неверно воспринималось, что я полагал бы необходимым вновь заявить о моих целях. Сталкиваясь с ультрамаркси- стским тезисом, согласно которому экономическая теория данного периода является не чем иным, как отражением преобладающих исторических и политических обстоятельств, я задавался вопросом, не является ли диаметрально противоположный тезис экономическая теория ради экономической теории — таким же обманчивым.

Эта книга — вся о таких "паутинах учености", но мы постоянно будем спрашивать себя: "А как насчет содержательности и выгоды?"

Как и в первом издании, мы начинаем с меркантилистов XVIII века, а не со средневековых схоластов или с Платона и Аристотеля. Без сомнения, греки внесли свой вклад в историю экономической мысли, но их экономические идеи были столь тесно связаны с их другими взглядами, что только полномасштабное изложение греческой философии и особенно-греческой политической теории позволяет отдать должное этим идеям. Аналогичный анализ схоластами ростовщичества сам по себе замечателен, но объяснение средневековай католическай доктрины, которое необходимо для того, чтобы не допустить неправильного понимания схоластических рассуж-

дений, поглотило бы больше места, чем может быть позволено в книге такого рода. Экономическая теория как самостоятельная отрасль исследования не возникает до XVII века — возможно, потому, что экономические сделки в предшествующие столетия не интегрировались на национальном или даже региональном уровне, возможно, потому, что экономические системы строго ограничивались военными или политическими соображениями, возможно, потому, что экономическим мотивам было позволено воздействовать лишь на некоторые аспекты общественного поведения. Неясно, почему до XVII века все экономические рассуждения велись ad hoc, были несистематическими и не признавали экономическую деятельность независимой сферой; но что это было так, опровергнуть трудно. И поскольку эта книга скорее об экономической теории, чем об экономистах, мы не будем принимать в расчет то, что можно назвать "палеонтологией" предмета.

Как и прежде, повествование доводится до нашего времени, примерно до 1960-х годов, хотя в настоящем издании больше, чем в первом, материалов по анализу деятельности, экономической динамике, теории благосостояния, моделям роста и техническим сдвигам — вопросам, которые доминировали в экономической теории в недавние годы. Раскрывая карты, следует сказать, что добавлены новые разделы в главы об Адаме Смите и Джоне Стюарте Милле, знакомящие с их взглядами на роль государственного сектора; понятие "единый налог" обсуждается ныне в некоторых деталях в главе о населении и ренте; дополнен анализ моделей роста Харрода-Домара в главе о законе Сэя; к главе о Марксе добавлен новый раздел о ленинской теории империализма; ко второй главе о Маршалле добавлен новый раздел о теории монополистической конкуренции; основательно пересмотрена глава о теории предельной производительности, и теперь она содержит новый раздел об инновациях и относительных долях факторов; основательно переписаны главы о Вальрасе, Парето и Кейнсе; последняя глава книги "Методологический постскриптум" расширена до эссе о перспективах экономической теории; почти каждая страница первого издания подверглась некоторым исправлениям и, хотелось бы думать, улучшениям. Книга стала лучше, хотя читателям судить, была ли она хорошей в первом издании.

Для того чтобы побудить студентов сомневаться во всех комментариях, включая принадлежащие автору этой книги, данное издание подобно первому содержит подробный путеводитель по семи основным работам из истории экономической мысли. Но поскольку некоторые рецензенты первого издания сочли, что путеводитель мог быть воспринят скорее как небесами посланная шпаргалка, чем как стимул для обращения к подлинникам, мне бы хотелось предостеречь читателей: путеводитель не является ни кратким изложением, ни precis (краткий курс, очерк — фр.); он представляет собой беглые комментарии и в большей мере содержит то, что великие экономисты могли иметь в виду, чем то, что они действительно Говорили.

Я хочу поблагодарить К. Куботу, Е. Куску и P.M. Олсена за сделанные ими конкретные предложения, которые вошли в это пересмотренное издание. Я в долгу перед мисс Р. Тауз и мисс М. Вудхолл за их безжалостное причесывание всей рукописи: мы были друзьями, коща начинали, но поразительно, что мы друзья до сих пор.

Лондон, Англия Январь 1968 г.

Первое издание этой книги появилось в 1962 г., к тому времени история экономической мысли фактически исчезла как предмет преподавания в британских и американских университетах. В примечательной статье, опубликованной в том же году под заголовком "Какова ценность истории экономической мысли?", Дональд Уинч разъяснял, почему большинство экономистов мало знают и еще менее питают интерес к истории их собственной отрасли знания: благодаря недавним достижениям в современной экономической теории экономисты все более и более приходили к убеждению, что они готовы давать новые ответы на новые проблемы или, по крайней мере, лучше, чем раньше отвечать на старые; такая самоуверенность, естественно, снижает интерес к предшественникам и предтечам. Благодушие 60-х годов, однако, сменилось обеспокоенностью 70-х. В настоящее время в экономической теории наблюдается всеобъемлющее и неоднократно выраженное ощущение "кризиса". Частично это выразилось в ее неспособности охватить такие значительные современные экономические проблемы, как стагфляция, загрязнение окружающей среды, половая и расовая дискриминация на рынках труда. Следствием такой неспособности взяться за решение главных экономических проблем дня стало обращение к переживаемым бурное развитие альтернативным экономическим доктринам, таким, как радикальная политическая экономия, неомарксистская и посткейнсианская экономические теории, которые претендуют на то, чтобы высветить нерешенные проблемы, и при этом сначала подвергают критике, а затем и отбрасывают основное направление современной экономической теории (mainstream). Если тезис Уинча справедлив, нам следует ожидать, что текущие опасения о состоянии современной теории вызовут оживление интереса к истории экономической мысли. И действительно, признаки такого оживления появились и выражаются в половодье статей и книг по истории экономической теории в последние несколько лет; не говоря уже о возрождении курсов по истории мысли на экономических факультетах всего мира.

То, что было восстановлено, однако, не стало в полной мере той милой нашему сердцу старой историей экономической мысли, которую мы знали пятнадцать или двадцать лет назад. Одни доказывали, что мы долго представляли в ложном свете историческую эволюцию современной экономической теории: так называемая мар- жиналистская революция 1870-х годов вовсе не была крупным прорывом, который ознаменовал пришествие современной техники анализа, но, напротив, представляла собой окольный путь, отход от более плодотворной линии, восходящей к Рикардо и Марксу; отправляясь от Рикардо и Маркса, с одной стороны, и от Кейнса — с другой, можно было создать экономическую теорию, полностью отличную от восходящей к Вальрасу и Маршаллу, которая господствует сегодня в учебниках. В другом варианте современный экономический анализ может сочетаться с Марксом или Вебленом для выработки новой теории, которая должна заменить господствующую ортодоксию. Другие, не возражая против Вальраса и Маршалла, считали, что кейнсианская макро-

экономическая теория неверно трактовалась в современных учебниках и что кейнсианская теория, какой мы ее знаем, имеет слабое сходство с экономической теорией самого Кейнса. Аргументация такого рода обнаруживает в истории экономической мысли вопросы, многие из которых долгое время считались закрытыми. Достаточно сказать, что история экономической мысли сегодня, кажется, становится ареной, на которой некоторые из этих дискуссионных вопросов будут разрешены до конца. Короче, наш предмет опять оказался на поверхности, и любая книга о нем, подобная настоящей, написанной в 1962 г., требует коренного пересмотра и модернизации.

Большинство изменений пришлось на две последние главы книги, повествующие о кейнсианской экономической теории и методологии. Действительно, эти главы полностью переписаны в свете современных дискуссий относительно неравновесной интерпретации Кейнса Клауэром-Лейонхуфвудом и дебатов о структуре научных революций среди философов науки. Я до сих пор убежден, что вопросы относительно значения экономической теории должны задаваться в конце, а не в начале изучения истории экономической мысли. Тем не менее возрастающее число методологических проблем анализируется ныне по всему тексту, и подытоживается в "Методологическом постскриптуме", которым завершается книга. Кроме радикального пересмотра последних двух глав, глава 4 о Рикардо теперь сопровождается рассмотрением классической книги Сраффы "Production of Commodities by Means of Commodities" (1960), которая по справедливости может быть охарактеризована как учение Рикардо в современных одеждах. Глава 7 о Марксе также местами переработана, чтобы учесть удивительное омоложение марксистской экономической теории в последние годы. Посткейнсианская теория распределения Робинсона, Калдора и Пазинетти заставила нас снова задуматься о так называемой "теории распределения на основе предельной производительности", что привело к дальнейшим изменениям в главе 11. Подобно этому нескончаемые дискуссии, которыми были заполнены журналы на протяжении последних лет, изменили наше видение австрийской теории процента на капитал, и эта новая перспектива отражается в обострении спорных вопросов, поднятых в 12-й главе. Конечным результатом является книга, сохраняющая дух первого издания, но приспособленная к теоретическим потребностям скорее 1970-х годов, чем 1960-х.

В 1962 г. библиографии по истории экономической мысли публиковались редко, и мои обширные "Рекомендации к дальнейшему чтению" в конце каждой главы, можно сказать, удовлетворяли реальные потребности. Однако появление вскоре "History of Political Economy" — первого специального английского журнала по истории экономической мысли, а также книжных списков и извлечений из статей в"Journal of Economic Literature" вместе с опубликованным"Index to Economic Journals" в четырнадцати томах (охватывающих период с 1886 по 1972 г. и содержащих именной и предметный указатели) упростило проблему с литературой. Сегодня студенту в поисках необходимого материала для чтения было бы лучше, пропуская мои "Рекомендации", обратиться прямо к 135 страницам библиографии к работе H.W. Spiegel"The Growth of Economic Thought” (1971), которая содержит почти все, на что я ссылаюсь, и многое сверх того. Тем не менее я не отказываюсь от "Рекомендаций к дальнейшему чтению" в настоящем, третьем издании книги — отчасти потому, что читатель может пожелать узнать мои личные предпочтения относительно вспомогательной литературы, а отчасти потому, что "Рекомендации" служат мне в качестве сносок к тексту, представляя собой не только список того, что я рекомендовал другим, но также и круг работ, которые особенно повлияли на меня в процессе написания этой книги. Однако при пересмотре и усовершенствовании этих библиографических заметок я стал разборчивее, чем прежде, зная, что дотошные читатели имеют возможность обратиться к энциклопедическому перечню книг и статей.

За прошедшие годы я получил много не очень требовательных, а скорее доброжелательных отзывов от различных читателей, некоторые из них указывали на погрешности, опечатки и явные ошибки в тексте. Они слишком многочисленны для упоми-

нания, но я чувствую себя в особом долгу перед Д. Хэмблином за его внимательное прочтение предыдущего издания и перед С.П. Херси за подобное усердие в отношении настоящего издания.

Лондону Англия              МАРК              БЛАУГ

Декабрь 1976 г.