Приложение

Существует не слишком обширный, но быстро растущий поток литературы, где предпринимаются попытки оценить эмпирически, от чего зависит восприятие тех или иных конфигураций прав собственности как легитимных или нелегитимных.

В обшей сложности это дает восемь альтернативных сценариев. Отношение к ним респондентов оценивалось по нескольким показателям, значения которых приводятся в табл. XIII.7. В колонке 4 показана доля опрошенных, выразивших свое «полное» или «практически полное» несогласие с решением властей об экспроприации; в колонке 5 — доля опрошенных, признавших право собственности «Мишеля» на земельный участок «абсолютным»; в колонке 6 — доля опрошенных, расценивших решение об экспроприации участка в качестве «очень сильного» нарушения законности; в колонке 7 — доля опрошенных, посчитавших, что в случае экспроприации власти обязаны выплатить компенсацию в одинарном или даже двойном размере по отношению к фактической стоимости участка.

Какие же из трех учтенных в анализе факторов — соблюдение/несоблюде-ние «правил игры», эффективное/неэффективное использование собственности, предоставление/непредоставление общественных благ — оказывают наибольшее влияние на восприятие людьми собственности как легитимной или нелегитимной? Из приводимых в табл. ХІП.7 оценок выстраивается достаточно четкая иерархия. Первое место с большим отрывом занимает фактор соблюдения «правил игры»: различия в оценках между вариантами, связанными с занятием участка на полностью законных основаниях или с его занятием путем сквоттерства, достигают 40—50%. На втором месте — фактор предоставления общественных благ: различия в оценках между вариантами, предполагающими строительство

Таблица XIII.7

Оценки альтернативных сценариев, связанных с решением властей об экспроприации участка (Бенин, 2000 г., % общего числа ответивших)*

Примечание.

*N= 1513 человек.

Источник: [Duch, Palmer, 2004].

штаб-квартиры правящей партии или строительство водонапорной башни, составляют 10-20%. На самом последнем месте оказывается фактор эффективного использования собственности: в большинстве случаев различия в оценках между вариантами, связанными с внесением значительных улучшений и с отсутствием каких-либо улучшений, не превышают 5-10%.

Еще один чрезвычайно важный и интересный результат, полученный Дачем и Палмером, состоит в том, что представленная иерархия факторов, как оказалось, почти никак не связана с индивидуальными характеристиками респондентов. Другими словами, мужчины и женщины, старые и молодые, образованные и необразованные, городские и сельские, богатые и бедные воспринимают проблему легитимности собственности практически одинаковым образом.

Близкое по формату исследование было выполнено Т. Фраем на выборке из около 700 российских менеджеров [Frye, 2006]. Участникам опроса предлагалось рассмотреть гипотетическую ситуацию с приватизацией некоего промышленного предприятия и высказать свое мнение о том, в каких случаях решение о его приватизации следовало бы пересмотреть в судебном порядке. Оценке подлежали альтернативные сценарии, которые могли бы возникнуть на пересечении трех следующих развилок: 1) вариант «при приватизации были допущены крупные нарушения» против варианта «при приватизации были допущены мелкие нарушения»; 2) вариант «предприятие при новом собственнике работало эффективно» против варианта «предприятие при новом собственнике работало неэффективно»; 3) вариант «предприятие предоставляло общественные блага жителям региона» против варианта «предприятие не предоставляло никаких общественных благ».

В табл. XIII.8 для каждого из восьми возможных сценариев показана доля респондентов, которые на вопрос о том, должны ли результаты приватизации данного предприятия быть пересмотрены в судебном порядке, дали ответы «да» и «скорее всего да». Поразительно, что хотя в отличие от работы Дача и Палмера исследование Фрая относилось не к развивающейся, а к переходной экономике и строилось не на массовом опросе, а на опросе руководителей предприятий, выявленная в нем иерархия факторов легитимности выглядит практически идентично. И в российском случае наиболее значимым из них оказалось соблюдение установленных «правил игры», следующим по значимости — предоставление общественных благ и, наконец, наименее значимым — эффективное использование собственности.

Из того факта, что в странах, имеющих разную институциональную структуру и находящихся на разных уровнях экономического развития, соотношение между факторами легитимации собственности оказывается сходным, можно сделать, по меньшей мере, два важных вывода — один более частный и другой более общий. Начнем с первого. Как показывают оценки, приводимые в табл. XIII.7 и XIII.8, предоставление собственником какого-либо актива общественных благ является хотя и значимым, но все же далеко не определяющим «фактором легитимности». Это дает основания полагать, что надежды многих российских экспертов на то, что постприватизационная структура собственности может обрести искомую легитимность за счет усиления «социальной ответственности» бизнеса (будь то покупка яиц Фаберже, благотворительные проекты или что-либо иное), в значительной мере иллюзорны. Безусловно, в таком случае ее неприятие может несколько снизиться, но смениться «приятием» оно все равно не сможет.

Таблица XIII.8

Другой, более общий и более спорный, вывод состоит в том, что ядро представлений о «честной игре», а значит, и о легитимности собственности, по-видимому, не является культурно-специфическим. В современном мире эти представления, как и думал А. Смит, имеют тенденцию конвергировать и оказываться достаточно близкими в самых разных странах — и в развитых, и в развивающихся, и в постсоциалистических. Если бы это было не так, то тогда добровольное взаимодействие представителей разных наций и разных культур (прежде всего экономическое) стало бы практически невозможным. Предположение о культурно-неспецифическом характере ядра представлений о «честной игре»²⁴⁷ означает, что если бы мысленный эксперимент с проведением опроса среди граждан США, который подробно обсуждался в одном из предыдущих разделов, все-таки состоялся, то мнения американцев и россиян по поводу российской приватизации и ее результатов действительно почти бы совпали.