2. ТЕОРЕМА КОУЗА И ЕЕ НАУЧНЫЙ СТАТУС

Прежде чем приступать к обсуждению этих теоретических новаций, полезно будет вспомнить, а что же представляет собой «неусовершенствованная» теорема Коуза, какой она известна большинству экономистов, и каков ее научный статус.

Как упоминалось в моих «Заметках», теорема Коуза содержит два взаимосвязанных тезиса: во-первых, об эффективности и, во-вторых, о неизменности (инвариантности) размещения ресурсов по отношению к распределению прав собственности. Ее «сильная» версия включает требования как эффективности, так и инвариантности, «слабая» — только эффективности. Условиями, необходимыми для ее выполнения, являются полная спецификация прав собственности и нулевые трансакционные издержки [Капелюшников, 2006а, с. 4—5].

А. Олейник приводит другую формулировку, где число предпосылок доводится до пяти: (і) четкая спецификация прав собственности; (ii) свободный обмен этими правами; (iii) совершенная конкуренция; (iv) отсутствие трансакционных издержек; (v) пренебрежение эффектом богатства (дохода). В литературе, посвященной теореме Коуза, не сложилось какой-либо «канонической» дефиниции, так что в попытке предложить еще один, новый вариант, отличный от уже существующих, нет ничего, что могло бы вызывать возражения. Труднее понять, на каком основании А. Олейник называет приведенное им определение «обычным», т.е. отражающим взгляды большинства исследователей [Олейник, 2006, с. 54]. Достаточно сравнить его хотя бы с некоторыми из наиболее известных формулировок теоремы Коуза, чтобы убедиться, насколько оно как раз-таки необычно¹²⁰.

Во-первых, пункт (ii) является всего лишь подпунктом пункта (і); нельзя говоритьо полном праве собственности, если оно неотчуждаемо. Во-вторых, хотя самая ранняя версия теоремы Коуза, предложенная Дж. Стиглером, содержала отсылку к совершенной конкуренции (Stigler, 1966), позднее он сам признал ее ненужность, заметив, что в мире с нулевыми трансакционными издержками монополисты действовали бы как конкурентные фирмы [Stigler, 1972, р.

В итоге список необходимых условий редуцируется до двух: полностью специфицированные права собственности и нулевые трансакционные издержки¹²². Только они в явном виде обсуждались Р. Коузом в «Проблеме социальных издержек» и только их можно встретить практически во всех версиях теоремы Коуза, выдвигавшихся позднее. В этом смысле показательно, что из примерно полутора десятка наиболее авторитетных работ, опубликованных с начала 1960-х по середину 1990-х годов, где обсуждались ее предпосылки, упоминания о совершенной конкуренции присутствовали лишь в четырех, тогда как эффект дохода учитывался в семи¹²³.

Едва ли будет преувеличением сказать, что трактовка А. Олейника являет собой пример весьма пристрастного прочтения почти полувековой истории разработки теоремы Коуза и отражает представления ее критиков приблизительно двадцатилетней давности¹²⁴. Зачем же понадобилось такое смещение хронологической перспективы? Ответ прост: чтобы априорно, до всякого рассмотрения по существу, резко сузить сферу действия коузовского подхода, облегчив тем самым задачу его критики.

Что же касается представлений А. Олейника о научном статусе теоремы Коуза, то они удивляют своей методологической прямолинейностью. Отчетливее всего это видно из одного замечания в заключительной части его статьи, где он выражает надежду на то, что в связи с укреплением монополии «Газпрома» и усилением государственного контроля над экспортом нефти вскоре возникнет «новая и неожиданная возможность для проверки теоремы Коуза»: появление внешних эффектов «на геополитическом уровне» позволит подтвердить ее либо опровергнуть [Олейник, 2006, с.

Приведенная ремарка ясно показывает, что для него не существует разницы между теоретическими и эмпирическими высказываниями, между корректностью и релевантностью научных утверждений. Чтобы проверить правильность теоремы Коуза (как, впрочем, и любого другого высказывания, претендующего на статус теоремы), необходимо выяснить, в какой мере провозглашенные ею следствия строго логически вытекают из исходно принятых предпосылок. Чтобы оценить ее значимость, необходимо установить, в какой мере ее посылки соответствуют условиям, характерным для тех или иных реально наблюдаемых ситуаций.

Как заметил Г. Ховенкамп, опровергнуть ссылками на эмпирические факты теорему Коуза невозможно точно так же, как невозможно опровергнуть ими теорему Пифагора [Hovencamp, 1990]. Если реальное пространство, которое нас окружает, не является полностью евклидовым, то тогда при наличии сверхточной измерительной аппаратуры можно было бы доказать эмпирически, что квадрат гипотенузы не равен сумме квадратов катетов. Но означало бы это, что теорема Пифагора опровергнута? Такой эксперимент всего лишь устанавливал бы границы ее приложимости к наблюдаемому миру: «Если теорема Коуза и в самом деле представляет собой теорему.., то ее эмпирическая “проверка” ...возможна не больше, чем возможна эмпирическая проверка теоремы Пифагора. Подобное якобы эмпирическое тестирование было бы всего лишь выяснением того, в какой мере те или иные ее предпосылки соответствуют или не соответствуют условиям данной конкретной ситуации» [Hovencamp, 1990, р. 788]'°.

Неразличение вопросов о корректности и о релевантности теоретических высказываний приводит к тому, что для опровержения теоремы Коуза А. Олейник постоянно апеллирует к ситуациям с положительными трансакционными издержками. Все конкретные примеры, на которые он ссылается — судебные споры, игра карточных шулеров, аукционные торги и т.д., — очевидным образом предполагают существование ненулевых трансакционных издержек.

Судебные споры возникают тогда, когда участникам конфликта не удается разрешить его путем прямых переговоров друг с другом.

Что же доказывают все эти примеры, которые, казалось бы, приводятся для того, чтобы продемонстрировать несостоятельность теоремы Коуза?

Только то, что ее нельзя считать реалистичным описанием мира с высокими трансакционными издержками. Но разве в этом были какие-то сомнения? Разве это не ясно и так из ее формулировки? Сам Р. Коуз всегда подчеркивал явную нереалистичность идеи, которая легла в основу теоремы, названной его именем. Его целью как раз и было показать, насколько далека от реальной жизни «стандартная» экономическая теория, не считающаяся с фактом существования положительных трансакционных издержек и по умолчанию принимающая их равными нулю: ее он иронически окрестил «экономической теорией классной доски».

Однако тема, заявленная А. Олейником, — не релевантность теоремы Коуза, а ее корректность. И если уж пытаться ее опровергать, то делать это нужно, не перечисляя всевозможные «случаи из жизни», а выявляя слабые звенья в ее логической структуре.