1, КОНТУРЫ ДИСКУССИИ
В «Трудностях сосуществования» А. Олейник не счел нужным обсуждать мои возражения по существу, предпочитая отметать их как бы между прочим, по ходу рассмотрения тех или иных частных проблем.
Для поклонника идей М. Бахтина, каковым он себя числит, подобная манера ведения диалога несколько странновата, но, главное, она создает серьезные трудности для читателей, не знакомых с его исходным текстом или с моим комментарием к нему.Мне придется напомнить, что в главе, написанной для учебника по институциональной экономике, А. Олейник выступил с критикой стандартной формулировки теоремы Коуза и вытекающего из нее вывода о том, что в мире с нулевыми трансакционными издержками права собственности всегда бы переходили к «эффективным» собственникам — агентам, для которых они представляют наибольшую ценность. По его убеждению, во многих случаях — даже когда никаких трансакционных издержек нет — «эффективного» собственника определить невозможно. Чтобы продемонстрировать это, им были сконструированы два условных примера с коузовскими фермером и скотоводом. В первом из них чистый доход скотовода, чистый доход фермера и ущерб от потравы задавались равными соответственно 2 долл., 1 долл, и 1 долл., тогда как во втором все они задавались равными 1 долл. В первом случае установить «эффективного» собственника несложно (им оказывается скотовод). Однако во втором, по утверждению А. Олейника, сделать это невозможно. В подобных патовых ситуациях, доказывал он, государство оказывается вынуждено распределять права собственности исходя из иных — моральных — критериев, никак не связанных с соображениями эффективности. Следовательно, упоминание об этих моральных критериях должно быть в явной форме введено в теорему Коуза, поскольку от их выбора будут зависеть как структура, так и эффективность размещения ресурсов.
Эта аргументация была оспорена в моих заметках «И еще раз — о теореме Коуза».
В частности, в них было показано, что: 1) подсчет выигрышей фермера и скотовода в сконструированных А. Олейником условных приме-pax производился с ошибками (один плюс один минус один у него получался ноль); 2) из пяти возможных исходов, которые предполагались этими примерами, неверно были определены четыре (напомню: речь идет об учебном пособии!); 3) его попытка трактовать коузовских фермера и скотовода, которые могут вступать в прямые переговоры и составлять контракты любой степени сложности, по аналогии с преступниками из дилеммы заключенного, сидящими по разным камерам и лишенными возможности о чем-либо договариваться, некорректна; 4) во втором из его условных примеров государство оказывается не неспособным идентифицировать «эффективного» собственника, а, напротив, неспособным ошибиться, выбрав «неэффективного»; 5) в подобных ситуациях нет необходимости прибегать к помощи каких-либо моральных критериев, а можно действовать любым доступным способом, в том числе чисто случайным — скажем, определяя собственника путем подбрасывания монеты; 6) теорема Коуза не нуждается в предложенных новациях, поскольку выполняется независимо от того, какую ценность право на использование ресурса имеет для участников взаимодействия — одинаковую или разную.Однако мои доводы не поколебали убежденности А. Олейника в неполноте теоремы Коуза. В «Трудностях сосуществования» он продолжает настаивать на необходимости ее ревизии, хотя теперь его доказательства строятся несколько иначе. Во-первых, он больше не рискует пользоваться какими-либо числовыми иллюстрациями. Во-вторых, в тень уходит пример с тройным равенством между рентой фермера, рентой скотовода и ущербом от потравы, на котором держалась вся прежняя аргументация и который в моих «Заметках» был охарактеризован как явно надуманный [Капелюшников, 2006а, с. 10]. На первый план выдвигается менее экзотический (но тоже надуманный) пример, где рента скотовода равна ренте фермера, но обе они меньше ущерба от потравы: R{ — R2< S.
(Для краткости мы будем называть этот случай ситуацией равенства рент, вынося за скобки случай R} = R2> S.) В-третьих, круг ситуаций, где «эффективного» собственника найти не удается, резко расширяется. Оказывается, что совпадение рент от альтернативных использований ресурса — далеко не единственная причина, по которой теорема Коуза может нарушаться. Помимо этого она терпит крах и тогда, когда экстернальные эффекты затрагивают потребителей (лиц, не занятых коммерцией, по оригинальной терминологии А. Олейника), а также тогда, когда при отсутствии совершенной конкуренции экономические агенты ведут себя некооперативно.Наконец, заметные мутации претерпевает сама идея «усовершенствования»: если в прежней работе речь шла о выборе «эффективного» собственника, то в новой — о его выборе «рыночным способом»; если раньше утверждалось, что распределение прав собственности неосуществимо без использования моральных критериев, то теперь — что оно неосуществимо без использования «нерыночных» критериев118. В итоге дважды переиначенная версия теоремы Коуза предстает перед читателем в следующем виде: «...с точки зрения эффективности, исходное распределение правомочий несущественно, если и деятельность, являющаяся источником внешних эффектов, и деятельность, на которую они оказывают влияние, осуществляется внутри рынка как функциональной подсистемы. Однако и в этом случае может потребоваться обращение к внешним, нерыночным критериям значимого, выбор которых должен осуществляться либо на основе согласия сторон, либо третьей стороной» [Олейник, 2006, с. 67]119.
Еще по теме 1, КОНТУРЫ ДИСКУССИИ:
- Составляющие вторичного контура
- Регионализация этноэкономики: контуры воспроизводственного подхода
- 2. Экономические дискуссии 20-30-х гг.
- Вместо заключения. Контуры исследовательской программы развития системной парадигмы в экономике
- 4. Дискуссии и попытки реформ (60-80-е гг.)
- Введение. Неоконченная дискуссия
- I. Состояние дискуссии
- Часть I Классические дискуссии
- VI QWERTY против DSK: методологические заметки на полях дискуссии*
- § 5. Спрос на деньги: дискуссия 60-х годов
- § 3. Посткейнсианские дискуссии о теории процента
- § 3. Посткейнсианские дискуссии о теории процента
- Глава VIII. Экономический расчет при социализме (II): состояние дискуссии