Введение. Неоконченная дискуссия

В 1883 г. между основоположником австрийской школы Карлом фон Менгером и главой исторической школы Густавом фон Шмоллером вспыхнула дискуссия. В книге «Исследования о методе общественных наук» Менгер заявил, что исторический метод приводит лишь к поверхностным обобщениям, в которых стираются различия между экономической наукой, политикой и правом1.

С этим спором была связана попытка Торстена Веблена в 1898 — 1900 гг. построить экономику как эволюционную науку3. С этого момента лагерь экономистов-теоретиков разделился надвое, и диспутанты на время забыли об историках. Начался так называемый Methodenstreit, в ходе которого неоднократно осуждалось «рикардианство» как попытка создания общей для всех времен и народов экономической теории. Заслугой «английского стиля мышления» признавалась разработка базовых экономических понятий и категорий, выражающих структуру экономической науки. Но одновременно был обнаружен неодинаковый исторический и географический смысл этих понятий и категорий.

Мало кого увлек путь перестройки экономической науки на эволюционной основе, хотя эта идея и не была окончательно

Введение. Неоконченная дискуссия

оставлена. Одно время выходом из положения считалась разработка частных теорий. Но в таком случае единое здание экономической науки превращалось в подобие коттеджного поселка.

Хотя в первой половине XX в. спор о теории и истории оказался вне mainstream’а, он неоднократно возобновлялся представителями периферийных экономических течений. В 1904 г. французские экономисты Ш. Жид и Ш. Рист в учебнике по истории экономических учений присоединились к критикам теоретического подхода. С их точки зрения «механическое объяснение экономической жизни» недостаточно «для того, чтобы дать отчет о всей сложности ее...

Вопрос о соотношении экономической теории и экономической истории оказался вновь в центре внимания после Второй мировой войны. В какой-то степени это было спровоцировано послевоенным интересом к истории социалистического строительства и ответной атакой идеологов либерализма.

В 1949 г. на историков экономики ополчился Людвиг фон Мизес. В книге «Human Action» он утверждал, что историк не в состоянии учесть всю совокупность экономических фактов. Он вынужден производить их отбор на основе своего мировоззрения. Поэтому «история никогда не сможет быть ничем иным, кроме искажения фактов; она никогда не сможет быть по-настоящему научной, т. е. нейтральной по отношению к ценностям и направленной исключительно на открытие истины»5.

Мизес сконструировал новую науку — праксиологию, объектом исследования которой является человеческая деятельность. Частью этой науки должна стать экономика. Мизес представлял праксиологию как науку априорную, теоретическую, базирующуюся на системе аксиом и доказанных на их основе теорем. Праксиологические Введение. Неоконченная дискуссия

категории должны быть объективными, всеобщими и неизменными во времени. Праксиология была призвана превратить экономику в точную науку, использующую математический аппарат.

Однако экономические категории, которыми оперировал Мизес (рынок, деньги, цены, процент, кредит, заработная плата), нельзя признать всеобщими и неизменными во времени. Современники критиковали Мизеса за «презрительное игнорирование автором влияния истории на человека. Изменения в социальной структуре, в развитии экономики и культуры — все это отправлено в мусорный ящик теории. Мизес героически борется за то, чтобы оградить экономическую теорию от влияния времени и исторических условий, однако, подобно благородному Дон-Кихоту Сервантеса, он обречен на поражение»6.

В 1954 г. Йозеф Шумпетер попытался положить конец дискуссии о теории и истории, утверждая, что в рамках экономической науки есть место, как для теоретического, так и исторического подхо- дов7. Однако это удивительно банальное утверждение никого не удовлетворило. Шумпетер признал то, что никем не оспаривалось: существуют теоретические и исторические исследования экономики. Он даже не сформулировал суть проблемы, породившей указанную дискуссию: являются ли теоретические исследования самодостаточными для понимания экономики, какое место должны занимать экономико-исторические исследования в общем здании экономической науки и почему теоретический и исторический подходы так далеко разошлись?

Таким образом, дискуссия между сторонниками теоретического и исторического подходов оказалась незавершенной. Обе стороны смогли выявить существенные недостатки метода своих противников. Но никаких рецептов преодоления этих недостатков не было предложено.

В настоящем докладе предпринимается попытка освещения современного состояния теоретического и исторического направлений, изучения возможности если не их синтеза, то, по крайней мере, сближения.