VII. Выбранная область

Разумно это или глупо, но общества, а точнее, те мас­сы или элиты, которые определяют политику, обыч­но не используют рыночную систему настолько полно, насколько могли бы. Вместо этого они применяют иные методы координации или совмещают их с рыночной системой.

Одной из причин является идеологическая или фи­лософская враждебность, подобная той, которую Ленин со своими сторонниками принес в Советский Союз, а Мао — в Китай. Тем не менее за идеологией скрыва­ются определенные обвинения, выдвигаемые в адрес рыночной системы. Практически каждый признает справедливость большинства из них. Однако я не буду оценивать их. Хочу просто представить здесь многооб­разие обвинений, из-за которых рыночная система не достигает своего максимально возможного масштаба.

Многие уверены, что независимо от результата сам рыночный процесс порой нежелателен — даже не­этичен и аморален. Доноры крови, считают многие, должны отдавать свою кровь даром, а не продавать ее. Большинство воздерживается от финансовых от­ношений с друзьями или членами семьи. Некоторые опасаются, что общественная солидарность окажется подорванной самим процессом покупок и продаж. По крайней мере некоторые эксцентричные люди не по-

111

Чарльз Линдблом. Рыночная система...

купают страховку, поскольку уверены, что это откро­ет Богу слабость их веры в Божий промысел. И хо­тя многие наслаждаются шопингом, некоторые не­навидят его настолько, что готовы обойтись без тех или иных услуг и товаров, которые предлагает рынок.

У многих людей возникают сомнения по поводу ком­петентности или мотивов индивидуального выбора, и они хотели бы, чтобы рациональная коллективная властная инстанция принимала решения по некото­рым вопросам. Они спорят, например, по поводу того, должны ли органы умерших людей продаваться или распределяться коллективной инстанцией. Многие об­щества предпочитают коллективные решения по по­воду охраны природы индивидуальным или корпора­тивным рыночным решениям — они хотят, чтобы го­сударство, а не корпорации контролировало выбросы промышленных отходов. По разумным причинам лю­ди не верят, что продавцы рассказывают всю правду о своем товаре, и поэтому одобряют государственное регулирование продуктов и медикаментов.

Для многих неприемлемо рыночное неравенство. Большинство обществ требует, по крайней мере, на-

112

VII. Выбранная область

чального образования для детей, независимо от того, способны ли родители его обеспечить: значит, вместо рынка выбираются налоги и обязательное образование. Некоторые медицинские услуги, в особенности защита от эпидемий, распространяются бесплатно, а не прода­ются, из-за опасения, что рыночное распределение бу­дет недостаточно широким. Чтобы справиться с редко­стью в военное время, многие общества вводят раци­онирование товаров, вместо того чтобы лишать семьи с низким доходом самого необходимого.

Для многих рынок слишком жесток. Они хотят, что­бы наниматели были ограничены в праве увольнять ра­ботников или чтобы государство выкупило предпри­ятие, находящееся на грани банкротства. Сохранение рабочих мест на предприятиях, которые не могут вы­жить без правительственных субсидий, встречается по всему миру, особенно в Италии, Индии и Китае.

Возможно, в большинстве обществ «высшие клас­сы» убеждены, что и филантропия, и правительствен­ные субсидии необходимы для обеспечения искусств выше того уровня, который «низшие классы» готовы были бы оплатить на рынке. Если бы искусства бы­ли отданы на откуп рыночной системе, из концерт­ных залов исчезла бы оркестровая и оперная класси­ческая музыка.

Все общества налагают запрет на определенные формы рыночного взаимодействия, позволяющие до­стичь недопустимого контроля над остальными вне рыночной системы. Например, индивидам не разре­шается, кроме как с серьезными ограничениями, нани­мать, экипировывать и организовывать частные армии. Исключения составляют небольшие вооруженные си­лы, которые предприятия используют для охраны своих помещений, организуемые в отдельных районах отря­ды дружинников, а также небольшие «армии», которые предприятия порой используют для разгона забасто­вок. В некоторых обществах запрещено приобретение оружия на рынке.

113

Чарльз Линдблом. Рыночная система...

Многие общества также ограничивают рыночные взаимодействия, позволяющие сконцентрировать кон­троль над средствами связи в частных руках или в слиш­ком немногих частных руках. Они также хотят, чтобы государственные чиновники держались в стороне от ры­ночных сил. Если стороны в судебном процессе могут купить себе благосклонность судьи, то одна из целей, с которой создается судебная система, то есть бесстраст­ное судопроизводство, оказывается под угрозой.

Общества иногда ограничивают сферу действия ры­ночной системы не потому, что принуждение необходи­мо, а потому, что оно дешевле. Хотя мы могли бы себе представить, что миллионы людей платят своим сосе­дям за то, чтобы те убрали неприглядный и негигие­ничный мусор, дешевле использовать муниципальный закон, принуждающий их к этому.

Широкий круг условий, при которых общество хотело бы запретить или ограничить рыночную координацию (в них включаются некоторые из перечисленных выше), состоит из трансакций, которые сопряжены со значи­тельными внешними эффектами, то есть последствия­ми для лиц, не являющимися участниками трансакции (см. главу XI). Если, например, в ходе выполнения сдел­ки предприятия загрязняют воздух или воду или если я мешаю своим соседям, государство часто вмешивает­ся, нарушая или изменяя рыночную координацию.

Радикально иной недостаток усматривают в рыноч­ной системе политические элиты в авторитарных систе­мах. Они боятся соединения рыночной системы и по­литической власти граждан, поскольку видят, что ры-

114

VII. Выбранная область

ночная система распространяет контроль или власть по всему обществу. Они скорее будут осуществлять контроль сами, как показывает устойчивое нежелание партии и правительства в Советском Союзе выполнять обещания и распределять контроль при помощи рыноч­ной системы. В демократиях правители порой предпо­читают, возможно, в том числе с целью собственного обогащения, поддерживать некоторый контроль над объемом и распределением инвестиций в новые отрас­ли, вместо того чтобы полностью отдать это на усмо­трение предпринимателей.

Наконец, как бы горячо предприниматели не отста­ивали свою приверженность рыночной системе, у них есть стимулы искать и получать разнообразную госу­дарственную поддержку для своих рынков, которая порой усиливает рыночную систему, но чаще ограни­чивает ее. В Италии, например, функционирует слож­ная система лицензирования и регулирования, которая защищает небольшие, особенно семейные, предприя­тия от рыночных потрясений. Требуются разрешения на организацию предприятия и продажу каждой кате­гории продуктов. Рабочие часы, время перерыва и от­пуска также контролируются правительством. Более яв­ными протекционистскими каналами в любой рыноч­ной системе являются тарифы и прочие ограничения на импорт, как и прямые субсидии нефтяной, горно­добывающей и сельскохозяйственной отраслям — на самом деле, многим десяткам отраслей. Все они обла­дают эффектом, ослабляющим обычное рыночное на­правление производства, поскольку меняют стимулы предпринимателей. Взятые вместе, они часто представ­ляют собой черновую версию централизованного пла­нирования, ограничивая рыночную систему не ради централизованного порядка, а скорее ради централи­зованного беспорядка. Они ограничивают рыночный выбор как продавцов, так и покупателей.

Практически все эти причины для ограничения рын­ка, в принципе, разумны. Но они не определяют кон-

115

Чарльз Линдблом. Рыночная система...

кретный выбор между рыночной системой и ее аль­тернативами; а только предупреждают нас об услови­ях, при которых стоит обдумать возможность выбора. Должны ли, например, кровь или органы покупаться и продаваться, — вопрос, на который нет однозначно­го ответа. И зависеть он будет от того, что ценят люди, как они относятся к риску, и от их уверенности в том, что они знают. Ответ также зависит от того, насколько доступны альтернативные процессы координации.

АЛЬТЕРНАТИВЫ

Я должен отметить еще раз, что государство является крупнейшим участником рыночных систем. Оно по­купает такие вещи, как общественные здания, мосты и вооружение — перечень мог бы быть очень длинным. Оно оплачивает в числе прочего услуги солдат, астро­навтов, медсестер, полицейских, садовников и людей любой другой профессии, какую только можно пред­ставить. И конечно, и корпорация, и семья или домо­хозяйство участвуют в рыночной системе.

Очевидно, что, так как каждый из этих трех институ­тов участвует в рыночной системе, он является ее аль­тернативой. Государство может нанять армию или, не используя рынок труда, просто призвать свою моло­дежь на обязательной основе. Корпорация может по­купать электрическую энергию или производить свою собственную. Домохозяйство может заплатить парик­махеру или, покинув рыночную систему, постричь во­лосы в домашних условиях. К этим трем альтернати­вам я бы добавил менее очевидную четвертую — граж­данское общество, каким бы размытым ни казалось это понятие. Выбор обществом области для рыночной си­стемы зависит от оценки возможностей каждой из этих четырех альтернатив.

Государство пытается заслонить остальные альтер­нативы. Поскольку рыночная система не может орга­низовывать принуждение, этим занимается прежде

116

VII. Выбранная область

всего государство. И так как рыночная система не мо­жет установить себя сама, это, конечно, делает госу­дарство, в том числе посредством законов о свободе и собственности. Говоря точнее, часто в достижении этой цели помогают традиции, но их всегда оказыва­ется недостаточно.

Домохозяйство считается нерыночным координа­тором, окруженным рыночной координацией. Внутри нуклеарной семьи ее члены обычно не продают и не покупают действия или объекты друг друга, хотя мне известны мужья, которые платят своим женам за хо­роший обед, что скорее унижает, чем награждает, по­следних. Родители иногда платят своим детям за рабо­ту по дому; в некоторых обществах они сдают своих детей в аренду. В общем, дети координируются ско­рее родительской властью, чем рыночной системой. Распределение обязанностей между супругами также определяется не рыночной системой, а различными формами неравномерного взаимного приспособления в рамках моральных правил.

Нередко те, кто изучает рыночную систему, пре­уменьшают роль домохозяйства как общественного ко­ординатора. Действительно, домохозяйство не способ­но достигнуть координации в масштабах страны или всей земли, как этого достигает рынок. Но во многих обществах, в которых женщины решают не выходить на рынок труда или им не разрешается делать этого, нерыночный труд женщин и детей внутри семьи, вме­сте с частичной работой супруга по дому, составляет бблыыую часть от общего продукта, чем весь труд, ко­ординируемый с помощью рыночной системы. Даже современные семьи, где оба взрослых работают, коор­динируют огромное количество семейного труда — се­мья остается поразительным общественным координа­тором. Несмотря на раздающиеся долгое время голо­са об обществах без семей и некоторые пробные шаги в этом направлении, как в израильских кибуцах, роль семьи как социального координатора остается на на-

117

Чарльз Линдблом. Рыночная система...

стоящее время стабильной и является серьезным огра­ничением масштаба рыночной системы.

На самом деле, рыночную систему лучше описывать как координатора таких коллективов, как домохозяй­ства, чем как координатора индивидуумов. Именно агент такого коллектива в качестве наемного работ­ника входит на рынок, чтобы заработать доход, кото­рый будет распределен внутри домохозяйства. И имен­но как агенты этого коллектива эти несколько членов домохозяйства оплачивают товары и услуги, которые будут затем распределены между всеми.

Коллективное предприятие, в особенности крупная корпорация, является третьей альтернативой рыноч­ной системе. Хотя предприятия расширяют область ры­ночной системы в некоторых отношениях, в других они ограничивают ее. Это происходит потому, что предпри­ятия, как мы уже сказали, представляют собой острова нерыночной или управленческой координации в среде рынка. Там, где могли бы быть несколько десятков не­больших предприятий, взаимодействующих через ры­ночные обмены со своими поставщиками и клиентами, в большей части сталелитейной промышленности мно­гие из этих рыночных действий были отданы во власть одной корпорации, которая их заменила.

Хотя государство — главный инструмент система­тического принуждения, необходимого для достиже­ния общественной координации, и предприятие, и се­мья также представляют собой инструменты принуж­дения. Предприятия, в том числе, являются системами стимулирования людей принять принуждение со сто­роны своих работодателей в обмен на заработную пла­ту. Принуждение со стороны предприятия ограничено; очевидно, что работнику легче оставить предприятие, чем эмигрировать гражданину или налогоплательщику. Принуждение внутри семьи хорошо известно.

Существенная и, возможно, растущая доля в задаче общественной координации решается четвертой аль­тернативой — гражданским обществом. Для некото-

118

VII. Выбранная область

рых людей, использующих этот термин, он обозначает координацию коллективов, отличных от предприятий и государственных организаций. Эти коллективы, зна­чительно различающиеся по своей структуре и целям, сопротивляются попыткам охарактеризовать их как не­коммерческие. Среди них — политические партии, лоб­бистские организации, благотворительные общества, клубы, исследовательские лаборатории и музеи.

Эти организации действуют в значительной степе­ни вне рыночной системы — например, читательский клуб, члены которого собираются раз в месяц подиску­тировать. С другой стороны, они, в особенности боль­шие, могут использовать рынок для найма сотрудников или добычи средств, необходимых для своей деятельно­сти, — например, политическая партия. Многие исполь­зуют рыночную систему для обеспечения труда и про­чих ресурсов. Они могут ничего не продавать; или, ес­ли они и продают, они могут не максимизировать тот quid, который они получают за quo. Наглядным приме­ром служат предприятия, которые продают свою про­дукцию на рынке, но маскируются под некоммерческие организации, чтобы избежать налогов на свой доход или создать образ тех, кто занимается благотворительностью, а не гонится за прибылью. К этому виду относятся неко­торые клубы автомобилистов, которые продают карты, информацию о поездках, страховку и подобные услуги.

Для других гражданское общество значит больше, чем организации. Его действия также включают акты дружбы или сострадания, ответную благодарность за оказанную услугу и прочие формы личной кооперации, которые ни осуществляются правительством принуди­тельно, ни вызваны покупками и продажами. Это не­вероятно важные и уникальные формы общественной кооперации и общительности. Некоторые исследова­тели гражданского общества придают большое значе­ние подобным взаимным обменам, утверждая, что по­средством них каждый из нас формирует и бесконечно переосмысливает собственные ценности, жизненные

119

Чарльз Линдблом. Рыночная система...

цели и, возможно, в краткосрочном периоде, свой до­суг и политические убеждения. Эти взаимные обмены создают нас, начиная с родительского влияния.

Во множестве неформальных взаимодействий в ма­лых группах, например в семейной жизни, люди сдер­живают желание нанести друг другу вред и помогают друг другу из чувства привязанности, желания помочь или привычки. Они присматривают за чужими деть­ми, помогают друзьям, вступают в приятные друг для друга взаимные обмены. Люди часто ищут в этих об­менах в малых группах область общественного взаи­мообмена, в которой может быть запрещено рыноч­ное правило quid pro quo.

В этих личных отношениях, мир и кооперация не требуют ни тяжелой руки принуждения, ни явных вы­год типа quid pro quo, которые люди предлагают друг другу на рынке. Хотя в этих взаимообменах люди пре­следуют во многом те же цели, что и в своей рыночной деятельности, рынки здесь не необходимы и порой ме­шают достижению желаемого. Например, если мне хо­чется настоящей дружбы, дружеские отношения будут разрушены, если я буду за них платить. От этих отно­шений часто выигрывают обе стороны, но не соблюда­ются особые соотношения quid pro quo. В деятельности гражданского общества, в том числе игр и приключе­ний, л*оди получают непосредственное удовольствие от опыта. Это отличается от модели «средства-цели» ис­пользования ресурсов для достижения удовольствия, которой характеризуется жизнь в рыночных систе­мах. Конечно, мы часто прибегаем к рыночной систе­ме, чтобы добыть необходимое снаряжение или чтобы нас доставили в то место, где мы могли бы наслаждать­ся игрой или приключениями. Но когда мы приобре­ли снаряжение и прибыли на место, мы можем на вре­мя перестать покупать и продавать.

Два последних замечания о масштабах или области рыночной системы. Первое состоит в том, что обще-

120

VII. Выбранная область

ственный обмен и институты не могут быть разделе­ны на взаимно исключающие области. Если мы видим группу людей, которые строят церковь при помощи на­емного труда и материалов, мы быстро определяем эту деятельность как лежащую в области рынка. Но их цель состоит в том, чтобы помочь культу, так что их деятель­ность попадает в область религии. Мы можем также посмотреть на проект с точки зрения архитектуры как на художественную деятельность или достижение, ле­жащее в области искусства не в меньшей степени, чем в области рынка. Мы не можем разделить обществен­ную жизнь на непересекающиеся территории.

Второе замечание. Идея об обществе, координато­ром в котором будет только рыночная система, оче­видно, абсурдна и, к счастью, редко находит поддержку. Большинство из нас хорошо понимают необходимость государства, семьи, предприятия и различных орга­низаций гражданского общества. Однако в некоторых обществах, в том числе в Соединенных Штатах, похо­жая идея — лучшее правительство то, которое меньше всего управляет, — дополняется неявным следствием: лучшая рыночная система координирует больше все­го. Но максимальную область рыночной системы боль­шинство людей сочтут негуманной. И самое «мини­мальное» правительство не только оставит мусор ска­пливаться на улицах, но и позволит распространяться смертоносным эпидемиям. Определение места рынка, государства, семьи, предприятия и гражданского об­щества — каждого из них — серьезная задача для лю­бого общества, которую нельзя подменять слишком общей догмой.