2.4. Влияние мирохозяйственных процессов на российскую экономику

Сегодня эксперты обращают внимание на активность влиятельных субъектов (ТНК), действующих на мировом экономическом пространстве, для которых мировые рынки образуют сферу их непосредственной хозяйственной деятельности и реализации экономических интересов.

уровне226.

Выход рентных отношений на глобальный уровень влечет за собой ряд последствий. С одной стороны, в силу транснационализации и глобализации процесса воспроизводства в нем ощутимо усиливается так называемый

«общественный (публичный) компонент». Действие данного компонента

225 Рязанов В. Экономика рентных отношений в современной России // Христианское чтение. 2011. № 4. С.153.

226 Мещеров В. Рыночный механизм рентных отношений в мировой экономике // Экономические науки. 2010. №

11. С.295.

исследователи связывают с феноменом информационного общества, которое

«функционирует так, что постоянно вынуждает частного собственника подчиняться решениям, транслируемым ему по информационным каналам извне»227. С другой стороны, практика показывает, что при всех громких декларациях о транспарентности, социальной ответственности и пр., единственной реальной мотивацией деятельности субъектов транснациональных отношений является прибыль, которую «участники мирового рынка пытаются не только получить, но и зафиксировать, устанавливая монополию на факторы, обеспечивающие ее образование»228.

Следствием интенсивного развития международных торговых,

производственных, финансовых связей, как на микроуровне, так и на уровне национальных экономик, является обострение проблемы собственности на основные производственные фонды страны: экономика страны de-facto становится транснациональной и функционирование такой экономики все больше зависит от внешних факторов. В свою очередь, размывание национального суверенитета используется заинтересованными субъектами для «проталкивания» далеко идущих по своим последствиям концепций на тему общечеловеческого ресурсного наследия и представления принципа национального суверенитета над природными ресурсами как несоответствующего реалиям нового века, тенденциям глобализации мирового хозяйств, вызовам глобализации и т.п. Примечательно, что в отношении других видов экономических ресурсов (финансовых, капитальных, технологических и пр.) принцип неотъемлемого суверенитета наций под сомнение не ставится. Исследователи объясняют такой избирательный подход к объектам национального суверенитета желанием

развитых стран использовать мировую ресурсную базу в своих интересах229.

227 Фитуни Л., Абрамова И. Закономерности формирования и смены моделей мирового экономического развития // Мировая экономика и международные отношения. 2012. № 7. С.13.

228 Мещеров В. Рыночный механизм рентных отношений в мировой экономике // Экономические науки. 2010. №

11. С.304.

229 Фитуни Л., Абрамова И. Закономерности формирования и смены моделей мирового экономического развития // Мировая экономика и международные отношения. 2012. № 7. С.13-14.

Во второй половине ХХ в. углеводородные топливно-энергетические ресурсы превратились в доминирующий фактор развития мирового хозяйства. Выгоды от использования углеводородного топлива связаны с его значительно более высокой эффективностью, в сравнении с замыкающим топливом, в качестве которого выступает каменный уголь.

По мнению Р.Саквы, если Россия действительно стремится выступать на мировом экономическом пространстве в роли энергетической сверхдержавы, то главным инструментом ее влияния следует сделать «Газпром» – компанию, обладающую монополией на газовый экспорт, контролирующую девять из десяти крупнейших газовых месторождений России, обеспечивающую 8% всех налоговых поступлений страны, имеющую статус стратегической компании и

«национального достояния»231. В исследовании отечественных авторов газовая

корпорация России определяется, ни много, ни мало, как новое русское оружие232.

Насколько обоснованы подобные оценки? Или более адекватными являются представления, согласно которым уже в ближайшем будущем, российский газ станет «не только слишком дорогим для европейских и других потенциальных покупателей, он будет просто невостребованным»233, что «идет медленный, но неуклонный процесс деградации сырьевого сектора, связанный с

неблагоприятными для нашей страны изменениями на мировых рынках

230 Хотя в генерировании электричества в мире уголь по-прежнему играет ключевую роль: на его долю приходится

40%, что больше, чем на любой другой энергоноситель (Ергин Д. Добыча: Всемирная история борьбы за нефть, деньги и власть. М.: Альпина Паблишер, 2011. С.858).

231 Саква Р. Сырьевой сектор России: экономика контроля и политика ренты. URL:

http://www.intelros.ru/readroom/nz/nz-74-6-2010/8292 (дата обращения 30.10.2012).

232 Зыгарь М., Панюшкин В. Газпром. Новое русское оружие. М.: Захаров, 2008.

233 Шишков Ю. Государство и догоняющее развитие // Мировая экономика и международные отношения. 2011. №

6. С.15.

энергоносителей»234? Причем эти неблагоприятные изменения многоплановы:

«сланцевая революция»; планируемый разворот российских экспортно-сырьевых потоков в азиатском направлении, рынки которого гораздо более сложны и менее предсказуемы по сравнению с европейским рынком; возможное усиление контроля над трансакциями на финансовых рынках, что повысит вероятность снижения нефтегазовых цен и др.235.

Анализ научных источников позволил нам выделить три новейшие

тенденции на мировых газовых рынках, которые существенно меняют как сложившуюся расстановку сил в международной торговле газом, так и представления о том, как будет развиваться ситуация уже в среднесрочной перспективе.

1. За последние годы резко увеличилась добыча природного газа из нетрадиционных пластов (так называемый unconventional gas – сланцевый газ, метан угольных пластов, газ в плотных породах). Например, в США уже в 2009 г. объем добычи «нетрадиционного» газа превысил добычу традиционного, в результате чего энергетический рынок Северной Америки превратился из импортозависимого в экспортоориентированный236. Ожидается, что к 2030 г. около 1/4 всего добываемого в мире газа составит именно нетрадиционный газ, причем 2/3 его объема будет производиться в США237. Как отмечают эксперты,

«за считанные годы в мировом газовом балансе произошел прирост предложения

(прежде всего, сланцевого газа – Л.Д.), превышающий годовую добычу Ирана –

номера три в мировом списке крупнейших добытчиков»238. Подобный масштаб роста предложения нетрадиционного газа дал основание одним исследователям

234 Гонтмахер Е. Российские социальные неравенства как фактор общественно-политической стабильности // Вопросы экономики. 2013. № 4. С.75.

235 Королев И. Неопределенность мирового экономического развития: риски для России // Мировая экономика и международные отношения. 2013. № 4. С.6, 8.

236 Предполагаемые направления экспортных потоков – Западная Европа, Восточная Азия, прежде всего, Южная

Корея и Япония, где средний уровень цен на газ выше американского в 6 и 4 раза соответственно

237 Телегина Е. Глобализация рынков газа – новые вызовы // Мировая экономика и международные отношения.

2012. № 4. С.36, 38.

238 Сланцевое предупреждение // Эксперт. 2012. № 44. С.17.

говорить о сланцевой революции, другим – о сланцевой шумихе, третьим – о

сланцевой лихорадке и раздувании газового пузыря239.

Потенциальные возможности нетрадиционного газа (главным образом, сланцевого) как субститута традиционного, являются предметом спора многих экспертов и аналитиков, пытающихся прогнозировать ситуацию на газовом рынке240. Одни аналитики убеждены, что «изменение структуры мирового топливного баланса не является временным и конъюнктурным – за ними стоит серьезный прорыв в технологиях добычи углеводородов» и что «именно в этом заключается главный вызов, который бросает «Газпрому» сланцевая революция в США»241. Другие же считают, что промышленная добыча сланцевого газа экономически бессмысленна: в настоящее время общие затраты на добычу 1тыс. м3 сланцевого газа в США составляют 220-290 долл. (себестоимость добычи «на скважине» – 130-170 долл.). Для сравнения, «Газпрому» добыча 1тыс. м3 традиционного газа «на скважине» обходится от 10 долл. на старых, до 20-50 долл. на новых месторождениях242.

Кроме того, технология извлечения нетрадиционного газа такова, что предполагается бурение большого числа вертикальных и горизонтальных скважин, для чего требуется наличие обширных малозаселенных территорий. К тому же, для осуществления одной операции гидроразрыва пласта (ГРП – основной элемент современного технологического процесса243) требуется смесь огромного количества воды (4000-7500 тонн), песка и химикатов (80-300 тонн), а после ГРП происходит загрязнение подпочвенных вод, почвенного слоя и даже воздуха токсичными отработанными продуктами. По мнению экспертов, вред, наносимый экологии районов добычи сланцевого газа носит характер

экологической катастрофы. В 2010 г. режиссер-документалист Джош Фокс в

239 Сланцевый газ, мифы и перспективы мировой добычи. URL: http://www.pronedra.ru/gas/2011/12/23/ (дата обращения 01.11.2012).

240 См., например: Симония Н. «Революция сланцевого газа»: мифы и реалии // Мировая экономика и международные отношения. 2013. № 12.

241 Сланцевое предупреждение // Эксперт. 2012. № 44. С.17.

242 Сланцевый газ. Кому выгоден миф о нем? URL: http://www.mifov.net/ (дата обращения 01.11.2012).

243 Стоит заметить, что теоретическая база технологии ГРП была разработана в Институте нефти АН СССР С.Христиановичем и Ю.Желтовым еще в 1953 г.

фильме GasLand поднял экологические проблемы, связанные с добычей сланцевого газа, отметив, в частности, что в районах сланцевой добычи в Пенсильвании (США) наблюдается повышение радиационного фона, а в колодцах можно поджигать воду.

Признавая все эти факторы и факты, специалисты, тем не менее, считают, что «сланцевый газ все равно является наиболее перспективным энергоресурсом в долгосрочной перспективе» (особенно на региональных рынках), хотя на условия добычи сланцевого газа в каждой стране будут влиять как менталитет населения, так и национальное законодательство, и активность экологических организаций244. По оценкам исследователей, извлекаемые запасы сланцевого газа в 32 странах, по которым имеется информация, близки к мировым запасам природного газа на традиционных месторождениях245.

2. Стремительно растет предложение сжиженного природного газа (СПГ).

По прогнозам экспертов ВР, в текущем десятилетии мировое производство СПГ

может почти удвоиться (с 241 млрд. м3 в 2008 г. до 476 млрд. м3 к 2020 г.), и к

2030 г. его доля в мировом энергетическом балансе может возрасти до 28% (против нынешних 23%)246. Но уже сегодня рост предложения СПГ на биржевых площадках Европы привел к тому, что цены спотовых контрактов резко упали и оказались заметно ниже тех, по которым «Газпром» поставляет свою продукцию в рамках долгосрочных контрактов на условиях take-or-pay. Как следствие, европейские потребители, насколько смогла, минимизировали закупки газа из России и стали требовать от «Газпрома» пересмотра условий долгосрочных контрактов. «На европейском рынке складывается крайне неблагоприятная ситуация для экспорта российского газа с точки зрения динамики спроса, изменения системы ценообразования, регулирования и роста поставок

альтернативных производителей», – считают сотрудники Энергетического центра

244 Сланцевый газ, мифы и перспективы мировой добычи. URL: http://www.pronedra.ru/gas/2011/12/23/ (дата обращения 01.11.2012).

245 Королев И. Неопределенность мирового экономического развития: риски для России // Мировая экономика и международные отношения. 2013. № 4. С.6.

246 Дребенцов В. Структурные изменения на рынках природного газа и перспективы экспорта газа из России // Экономическая политика. 2010. № 1. С.29.

«Сколково»247. На другом рынке – азиатском – власти Китая, крупнейшего потенциального потребителя российского газа, пытаются уравнять цены планируемых трубопроводных поставок из России с ценами на СПГ, поступающий в Китай из Австралии.

3. Техногенная катастрофа на АЭС «Фукусима» весной 2011г. имела своим следствием сокращение рядом европейских стран (Италией, Германией, Швейцарией) программ развития атомной энергетики. Усиление же экологических приоритетов в экономическом развитии не позволяет странам ЕС делать ставку на производство нетрадиционного газа (к примеру, в Великобритании, Франции, Чехии введен мораторий на проведение работ, необходимых для добычи сланцевого газа)248. В результате, в Европе растет доля возобновляемых источников в производстве энергии и в 2010 г. она уже превысила 10%, а к 2020 г. ожидается увеличение доли «зеленой энергетики» в энергобалансе европейских стран до 20%. Примечательно, что еще 10-15 лет назад мало кто из экспертов всерьез воспринимал «зеленую энергетику» как альтернативу органическим источникам энергии в топливном балансе. А сегодня ученые ставят вопрос о новой парадигме энергетического развития мира в целом, и не сомневаются, что «текущее десятилетие является переходным, определяющим глобальное переключение человечества (прежде всего развитого мира) на альтернативную энергетику, что приведет к завершению углеводородной эры к середине нынешнего века»249.

В настоящее время практически все развитые страны активизировали свою

экологическую политику, поощряя экологические инновации, разрабатывая

«зеленые меры» в сфере энергетики, развития инфраструктуры, общественного транспорта. В конечном итоге, как показывает практика, жесткие экологические нормы и стандарты ведения бизнеса, стимулируют не только внутрифирменный

научно-технический и организационный прогресс, но выводят всю национальную

247 Сланцевое предупреждение // Эксперт. 2012. № 44. С.21.

248 Как иронизируют эксперты, два землетрясения силой в три бала в Ланкашире, случившиеся при разрыве гидропласта в процессе бурения пробной скважины в Великобритании, очень впечатлили всю Европу.

249 Телегина Е. Глобализация рынков газа – новые вызовы // Мировая экономика и международные отношения.

2012. № 4. С.39.

экономику на новый уровень эффективности и конкурентоспособности. Исследователи рассматривают «бизнес на экологии» в качестве катализатора перехода к низкоуглеродоемкой экономике, к третьей индустриальной революции

– «зеленой». Например, сегодня в Финляндии доходы от экспорта инновационных энерготехнологий в два раза превышают расходы на импорт нефти. Ярким примером является Швеция, заявившая о намерении к 2020 г. стать первой страной не использующей нефть в качестве источника энергии (free-oil country)250.

Усиление экологической ориентации в развитии мировой экономики

неизбежно снизит спрос на традиционные энергоресурсы, приведет к ужесточению ограничений на поставки на мировой рынок продуктов и технологий с высоким содержанием «вредных» веществ. Страны, не учитывающие в своей политике экологические тенденции развития, рискуют стать аутсайдерами глобального мирового хозяйства.

Как наша страна вписывается в модель экологически ориентированного роста? Пока никак251. Специалисты отмечают следующий факт. В странах G-20 доля расходов на экологию в пакетах антикризисных программ 2008-2009 гг. в среднем составила 15,6%; в России этот показатель близок к нулю252. Да и энергоемкость российской экономики примерно в два раза выше, чем в целом по мировой экономике. Н.Пискулова приводит пример: в 2008 г. удельная энергоемкость ВВП России составляла 0,49 т нефтяного эквивалента / тыс. долл. (по ППС), в то время как в Финляндии и Канаде (странах, близких России по климату) этот показатель примерно вдвое ниже – 0,26 и 0,22 соответственно253.

Российские политики почему-то уверены (менталитет рантье?), что даже если все планы по разработке альтернативных источников энергии будут реализованы, потребность в мировой энергетической безопасности все равно

останется, а это, в свою очередь, является основанием для формирования «новой

250 Пискулова Н. Развитие мировой экономики: экологический вектор //Мировая экономика и международные отношения. 2010. № 12. С.30, 34.

251 См.: Даниленко Л. Экологическая политика в России: «зеленая» экономика против рентно-сырьевой //

Национальные интересы: приоритеты и безопасность. 2013. № 12.

252 Кравченко Е. Россия не тратится на экологию // Ведомости. 2009. 30 сентября.

253 Пискулова Н. Развитие мировой экономики: экологический вектор //Мировая экономика и международные отношения. 2010. № 12. С.35.

концепции международных отношений»254. Практика, однако, показывает, что результатом попыток запустить новый формат международных отношений явилось стремление импортеров разнообразить рынки и поставщиков, и ослабление энергетической безопасности.

Мы не разделяем точку зрения исследователей, согласно которой «массовые спекуляции относительно степени влияния сланцевого газа на мировую позицию ОАО «Газпром» являются экономически необоснованными»255. Стоит заметить, что благодаря развитию новых технологий все три вышеназванные тенденции подкрепляются постоянным снижением себестоимости производства и нетрадиционного газа, и СПГ, и «зеленой энергии», и имеют кумулятивный эффект. Под влиянием этих тенденций следует ожидать появление единого мирового рынка газа, вместо существующих сегодня региональных рынков (азиатского, европейского, североамериканского, южноамериканского). При этом речь идет не об усилении монополизации рынка (на что, видимо, надеется

«Газпром», выдвигая идеи создания газового картеля по типу ОПЕК), а о переходе к конкурентному рынку, на котором потребители (страны-импортеры) будут иметь возможность широкого выбора поставщиков газа, а те, в свою очередь, смогут перераспределять газовые потоки между регионами, реагируя на ценовую неоднородность рынка256. Очевидно также, что разработка ресурсов нетрадиционного газа внутри стран-импортеров (прежде всего, в Китае, где сланцевая добыча не сдерживается высокими экологическими нормами и стандартами) позволит не только снизить их импортные потребности, но и повысить эластичность спроса на традиционный газ, что окажет корректирующее воздействие на цену газа в сторону ее снижения.

Для России эти изменения имеют принципиальное значение, поскольку российскому газу придется конкурировать с другими поставщиками в гораздо

большей степени, чем это было до сих пор. В этой связи, серьезного внимания

254 Hiro D. Blood of the Earth: Global Battle for Vanishing Oil Resources. L.: Politico΄s, 2008. Р. 246.

255 Сланцевый газ, мифы и перспективы мировой добычи. URL: http://www.pronedra.ru/gas/2011/12/23/ (дата обращения 01.11.2012).

256 В 2011 г. межрегиональный разброс цен составлял от $147 за 1 тыс. м3 в США, до $540 на рынках Азии. Цена российского трубного газа в ЕС была $360-403 за тыс. м3.

требует вопрос конкурентоспособности отечественного газа, на которую влияют самые разные факторы: себестоимость добычи «на скважине», расходы на транспортировку, уровень монополизации газовой отрасли в стране, добывающие технологии как таковые.

Мы полагает, что в «заданных обстоятельствах» предметом дискуссий и беспокойства должна быть не столько сланцевая революция или сланцевый пузырь (даже если его действительно надувают и сланцевая лихорадка – это всего лишь тщательно спланированная и хорошо финансируемая информационная антироссийская кампания, как считает глава «Газпрома» А.Миллер), а принципы и вопросы эффективности работы «национального достояния» России. «Или мы научимся добывать и поставлять на рынки газ в разы более эффективно, или проиграем этот рынок более технологически продвинутым производителям, лишимся изрядной доли своих нефтегазовых доходов… При нарастающем российском технологическом отставании десятки миллиардов долларов, потраченные на Бованенково и «Северный поток» (и, слава Богу, не потраченные

на Штокман257), не отобьются никогда и лягут бременем на бюджет и внутренних

потребителей», – предупреждают эксперты. «Сланцевые страсти», как и рост объемов предложения СПГ, лишь катализировали изменения на газовых рынках США и Европы, сделали рынок газа «не столь вызывающе дорогим», как рассчитывал «Газпром», что, в свою очередь, высветило и обострило внутренние проблемы компании258.

А проблемы у «Газпрома» такие же, как и в целом у России. Положение дел

в корпорации точно отражает общую ситуацию в стране: рост без развития, коррупция, неэффективный менеджмент, великодержавные амбиции, превалирование политических интересов над экономическими (концепция

«газового рычага») и т.д. В результате, в 2011 г. добыча товарного газа лишь на

257 Заметим, что Штокман – первая крупная «жертва» изменения ситуации на рынках газа. Штокмановское месторождение, на освоение которого уже потрачено несколько миллионов долларов, в 2012 г. было законсервировано на неопределенное время. Первоначально планировалось экспортировать его продукцию в Европу (по газопроводу) и в США (в сжиженной форме).

258 Сланцевое предупреждение // Эксперт. 2012. № 44. С.17.

2,7% превысила уровень РСФСР 1990 г.259. За 2007-2012 гг. прибыль корпорации увеличилась в два раза, налоговая нагрузка на газовый бизнес уменьшилась с 30% до 25%, и при этом за 5 лет стоимость «Газпрома» упала в 2 раза, динамика его акций показала худший результат среди крупнейших энергетических компаний России и мира.

«Газпром», как и официальная Россия, подвержен синдрому рантье: будучи уверенным в неизбежности постоянного роста доходов, «жирует» и инвестирует в «белых слонов». В то время как рынок требует от производителя внимания к вопросам повышения эффективности и снижения себестоимости газодобычи,

«Газпром» вкладывается в мегапроекты, суть которых «самодостаточный, никак не связанный с экономической целесообразностью процесс траты огромных денег». Например, строительство газопровода «Южный поток», требующее порядка 16 млрд. евро, едва ли окупится «при любых разумных ценах на газ»; расходы на строительство газопровода Сахалин-Хабаровск-Владивосток (15 млрд. долл.) смогут окупиться, только если внутренние цены на газ будут в 5 раз выше нынешних, то есть составят порядка 550 долл. за 1 тыс. м3 и т.д.260. Но, «с тех пор, как Газпром получил монополию на газ, а президент Путин получил монополию на Газпром, критики и оппоненты Газпрома – никто»261.

Рассуждая об особенностях институциональных систем, связанных с

освоением и использованием минерально-сырьевых ресурсов, сложившихся в развитых индустриальных странах, В.Крюков отмечает, что к числу важнейших особенностей институциональной среды, в рамках которой функционирует нефтегазовый комплекс России, относится «отсутствие приоритетов и явной направленности в формировании и изменении данной институциональной системы»262. Нам представляется, что приоритеты и направленность

институциональной динамики в отечественном нефтегазовом комплексе все же

259 Иноземцев В. Перспективы развития России в новом политическом цикле // ПОЛИС: Политические исследования. 2012. № 3. С.11.

260См.: Сланцевое предупреждение // Эксперт. 2012. № 44. С.23.

261 Зыгарь М., Панюшкин В. Газпром. Новое русское оружие. М.: Захаров, 2008.

262 Крюков В. Анализ развития системы недропользования в России (о необходимости ужесточения институциональных условий) // Вопросы экономики. 2006. № 1. С.87, 88.

имеются – политика. Об этом говорят данные многих исследований263. В частности, эксперты очень скептически оценивают коммерческие перспективы переориентации инвестиционной программы «Газпрома» в направлении ускоренной реализации Восточной газовой программы, предполагающей рост газового экспорта в страны АТР. По их оценкам, эта программа становится

«инструментом выполнения поставленной руководством страны политической цели, связанной с превращением АТР в главный рынок сбыта российского газа», притом, что «убедительное экономическое обоснование данной цели в настоящее время отсутствует»264. Заметим (в скобках), что в этом контексте резкое снижение капитализации «Газпрома» (на 30% за 2012 г.) является абсолютно закономерным.

Хотя Америка нам и не пример, стоит обратить внимание на тот факт, что в

2006 г. президент США Дж. Буш призвал свою страну покончить с

«наркотической зависимостью от нефти»265. В США приоритетом новейшей государственной экономической политики является значительное увеличение добычи газа, при умеренном росте нефтедобычи. Упор на газодобычу связан с тем фактом, что прирост добычи нефти в основном поступает на мировой рынок и, следовательно, не влияет на снижение цен на энергоносители на американском рынке. Что же касается газа, то «низкие внутренние цены предусмотрены государственными программами по разработке месторождений и добыче газа»266. В свою очередь, дешевая энергия американским правительством рассматривается как сильный стимул для возвращения в страну энергоемких отраслей промышленности, в свое время отданных на out-sourcing. Власти Америки осознают, что вслед за потерей промышленности, страна теряет преемственность в технологических процессах. Российское же правительство до последнего времени проводило совершенно противоположную политику: власти планировали перейти на внутренние цены на газ, равнодоходные с экспортной газовой ценой,

еще к 2011 г., но в связи с мировым экономическим кризисом переход отложили

263 См., например: Зыгарь М., Панюшкин В. Газпром. Новое русское оружие. М.: Захаров, 2008.

264 Афонцев С., Ли С.Дж. Российский крупный бизнес в условиях глобального кризиса // Вопросы экономики.

2013. № 5. С.51.

265 Ергин Д. Добыча: Всемирная история борьбы за нефть, деньги и власть. М.: Альпина Паблишер, 2011. С. 867.

266 Амосов А. Как преодолеть отставание в развитии // Экономист. 2013. № 4. С.21.

до 2015 г. (правда, осенью 2013 г. было принять решение о замораживании тарифов на газ и электроэнергию для промышленных потребителей на год).

В новейших исследованиях акцентируется факт адаптации (как осмысленной, так и стихийной) ведущих экономик мира к меняющимся технологическим, природно-ресурсным и «народонаселенческим» сдвигам в развитии человечества, за которой ученые видят смену ныне существующей модели мирового экономического развития (ММЭР)267. Сегодня идеям out- sourcing и финансиаризации начинают противопоставляться заявления о необходимости «повернуться лицом» к реальному производству, причем исходят эти заявления от первых лиц наиболее развитых государств мира.

Например, важным пунктом ежегодного обращения американского президента к нации в 2012 г. была налоговая реформа, нацеленная на возвращение рабочих мест в обрабатывающей промышленности «домой»268. Эксперты считают, что «Обама объявил войну аутсорсингу»269 и дал сигнал к переориентации государства в сторону политики in-sourcing, реализация которой позволит вернуть в страну к 2020 г. до 20% объема промышленного производства.

В Европе президент Франции «объявил войну» разросшемуся финансовому сектору экономики, инициировав введение налога на финансовые трансакции. А в октябре 2012 г. была опубликована программа «Миссия роста: лидерство Европы в новой промышленной революции», которая связывается с усилением позиций традиционных отраслей – машиностроения, авиастроения, химической

промышленности – на базе энергосберегающих и экологичных технологий270.

267 Под ММЭР понимаются устойчивые парадигмы международных отношений, связанные с процессами производства, распределения, обмена и потребления в мировом хозяйстве. Действующая в тот или иной исторический период ММЭР отражает текущий уровень развития мировой экономики и расклад сил в ней. Так основой ММЭР второй половины ХХ - начала XXI вв. был потребительский спрос среднего класса развитых стран, перенос трудо- и ресурсоемких производств из развитых стран в развивающиеся, финансиаризация мировой экономики (см.: Фитуни Л., Абрамова И. Закономерности формирования и смены моделей мирового экономического развития // Мировая экономика и международные отношения. 2012. № 7. С.3, 4, 8).

268 Remarks by the President in State of the Union Address. January 24, 2012.

URL: http://www.whitehouse.gov/the-press-office/2012/01/24/remarks-president-state-union-address (дата обращения:

21.10.2012).

269 Фитуни Л., Абрамова И. Закономерности формирования и смены моделей мирового экономического развития // Мировая экономика и международные отношения. 2012. № 7. С.9.

270 Рязанов В. Время для новой индустриализации: перспективы России // Экономист. 2013. № 8. С. 17.

С нашей точки зрения, усиление внимания к реальному сектору экономики можно только приветствовать. Вместе с тем, оно обостряет проблему запасов ресурсно-сырьевого фактора экономического развития. За прошлый век значимость ресурсного фактора в мировой экономике и политике возросла271. Подтверждает данное положение сравнение темпов роста численности населения планеты со скоростью изменений в объемах добычи основных видов минерального сырья: прослеживается тенденция роста интенсивности

потребления топливных ресурсов на душу населения (см. табл. 11).

Таблица 11

Динамика численности населения и объемов добычи топливно-сырьевых ресурсов

Источник: Key World Energy Statistics, 2011. International Energy Agency. Paris, 2011. P. 10-12.

Обращает на себя внимание, однако, тот факт, что рост интенсивности потребления сырьевых ресурсов (как абсолютный, так и относительный) долгое время не сопровождался адекватным ростом их цен на мировых рынках. Например, несмотря на рост объемов мирового производства (за ХХ в. ВВП мира увеличился почти в 20 раз) и, следовательно, рост спроса на сырье и энергию, мировые цены на топливно-сырьевые ресурсы демонстрировали тенденцию к снижению в межвоенный период и держались на достаточно устойчивом уровне на протяжении большей части второй половины ХХ в. (исключая возмущения в

1973, 1979-1981 гг.). Средняя «историческая» цена нефти за период 1880-2007 гг. составила 19,4 долл. за баррель (в ценах 2000г.). Лишь в 2004 г. цена на нефть начала расти и в 2008 г. достигла 147 долл. за баррель. Д.Ергин выделяет следующие факторы роста нефтяных цен с начала XXI в.: опасения, связанные с

ядерными амбициями Ирана, обладающего вторыми в мире по величине запасами

271 В своем фундаментальном труде Д.Ергин показывает, как за 150 лет нефть превратилась в определяющий фактор развития мировой экономики и международной политики (см.: Ергин Д. Добыча: Всемирная история борьбы за нефть, деньги и власть. М.: Альпина Паблишер, 2011).

газа; повышение с 2004 по 2008 гг. почти в два раза стоимости разработки новых нефтяных и газовых месторождений; расширение масштабов финансовых игр с нефтью; ожидания роста спроса на нефть со стороны растущих экономик Китая и Индии. В результате опасений, спекуляций и ожиданий «надулся ценовой пузырь, который все больше отрывался от фундаментальных показателей»272.

Таким образом, формирование новой ММЭР сопровождается ростом цен на

топливно-сырьевые ресурсы. Рассуждая теоретически, богатые сырьевыми ресурсами экономики могут использовать благоприятную для них ситуацию высоких топливно-сырьевых цен для ускорения собственного социально- экономического развития и укрепления своих позиций в системе мирового хозяйства. Как отмечается в исследованиях, «разумное использование

«ресурсного рычага» в новых исторических условиях изменения баланса сил на мировой арене и «исчерпаемости» сырьевого и топливного потенциала планеты может способствовать превращению целого ряда вчерашних аутсайдеров мирового развития из объектов в субъекты мировой экономики XXI века»273.

На практике, однако, основным фактором в социально-экономических

трансформациях сегодня выступает не столько страновая обеспеченность ресурсами или высокий уровень цен на них, сколько «рукотворные» капиталы и адекватные институты274. То, что в исследованиях именуется как «ресурсный рычаг», есть не что иное, как рента. Рента же в принципе имеет признак непроизводительного происхождения. Стремление «жить на ренту» – даже не иллюзия, а блокировка любого разумного развития. Ведь не случайно в фазе экономического оживления страны (1999-2007 гг.) решить задачу структурного разворота экономики властям не удалось, и выйти из кризиса 2008-2009 гг. с

обновленной прогрессивной экономической системой Россия так и не сумела275.

272 Ергин Д. Добыча: Всемирная история борьбы за нефть, деньги и власть. М.: Альпина Паблишер, 2011. С.866,

867, 853-854.

273 Фитуни Л., Абрамова И. Закономерности формирования и смены моделей мирового экономического развития // Мировая экономика и международные отношения. 2012. № 7. С.12.

274 См.: Васильева О. Накопление человеческого капитала и изобилие природных ресурсов // Вопросы экономики.

2011. № 12.

275 Рязанов В. От рентной экономики к новой индустриализации России // Экономист. 2011. № 8. С. 8.

Более того, настоятельная необходимость трансформации существующей модели экономического развития, ухода от рентной модели (рентно-сырьевой, рентно-долговой и пр.) относится не только к отечественной экономике, но и в целом к мирохозяйственному устройству. Финансово-экономический характер кризисов, периодически разражавшихся в 1990-2000-х гг. то в одном, то в другом регионе мира и далее быстро распространявшихся по всей системе мирового хозяйства, указывает на «исчерпанность модели хозяйствования с доминантой во всей мировой экономике спекулятивного капитала», бесперспективность пути развития, на котором происходит «угасание промышленно-производственной деятельности», фактически – деиндустриализация. Примечательно, что кризис

2008-2009 гг. наиболее сильное влияние оказал именно на развитые страны, увлеченные практикой outsourcing и поиском финансовой ренты276.

Что касается нашей страны, то масштабы бедственного состояния экономики (в 2013 г. Минэкономразвития трижды ухудшал прогноз роста на год), вынудили даже представителей властных структур, стремящихся, как правило, нарисовать радужную картину социально-экономической реальности, признать, что депрессивно-кризисное состояние отечественной экономики носит не кратковременный и конъюнктурный характер, а системный277.

Системный характер проблем российской реальности неизбежно выводит

нас на вопрос о собственности, как ключевой социально-экономической категории. Так, С.Губанов характеризует системный кризис России именно как

«кризис пореформенной структуры собственности – структуры чудовищно архаичной, экономически неэффективной, социально несправедливой, нецивилизованной, исторически попросту бесперспективной»278.

Поскольку именно собственность и связанная с ней экономическая власть определяют характер экономической системы, постольку именно в сфере прав и

отношений собственности лежат ключевые системные решения.

276 Рязанов В. Время для новой индустриализации: перспективы России //Экономист. 2013. № 8. С. 3, 13.

277 См.: Новая конфигурация мировой финансовой системы // Экономическая политика. 2013. № 2.

278 Губанов С. Автономная рецессия, как финальная фаза системного кризиса России // Экономист. 2013. № 9. С. 5.