Введение

С вступлением человечества в конце XVIII в. в эпоху индуст­риального развития темпы социально-экономических преобразова­ний ускорились. В распоряжение народов, населяющих планету, ста­ло поступать все больше ресурсов, материально-технических средств, потребительских благ и услуг.

Демографический взрыв, произошедший в XX в., имеет слож­ную природу. В то время как в одних странах, на одних территори­ях происходил бурный рост народонаселения, другие страны и эт­нические группы демонстрировали переход к нулевому росту чис­ленности населения. Причем демографический переход к типу прос­того воспроизводства населения характерен как раз для стран пер­вого мира, провозгласивших в 90-е гг. XX в. доктрину глобализа­ции. Между первым и остальными мирами завязался целый узел противоречий, коротко формулируемый следующим образом: науч­но-технический прогресс и рост потребления ресурсов наблюда­лись в богатых странах, а демографический взрыв происходил в бедных странах третьего мира. Есть основания полагать, что глоба- ^[1]

лизация рассматривается властными группировками первого мира как средство для разрешения указанных противоречий. Для этого апробируются различные способы воздействия на типы воспроиз­водства народонаселения в странах второго и третьего миров.

Историческая Россия в XX в. находилась на острие мировых катаклизмов и социально-экономических преобразований. В 1917 г. Российская Империя распалась на отдельные территории.

Не снята с повестки дня и угроза дезинтеграции Российской Федерации, на территории которой продолжаются негативные про­цессы сокращения численности коренного населения, спада произ­водства и воспроизводства, утраты научного, технологического, кад­рового потенциала. В годы НЭПа СССР удалось восстановить до­революционные объемы производства в промышленности за 6 лет. После трех неполных по срокам пятилеток в СССР удалось создать мощный научно-технический и промышленный потенциал, разви­тие которого во время тяжелейшей войны позволило СССР стать одним из мировых лидеров научно-технического и индустриально­го развития. Через 16 лет после начала растянутых на три долгих «пятилетки» радикальных реформ конца XX - начала XXI в. для России сохраняются реальные угрозы продолжения и даже усиле­ния деградации экономики и социальной сферы.

В данной ситуации Россия остро нуждается в новой общест­венной и социально-экономической идеологии, стратегии и поли­тике. Это обусловливает актуальность обращения к теоретическим и практическим вопросам эволюционного развития, поиска путей выхода России из нынешнего состояния, возвращения ее в ряды раз­витых стран.

В первой главе монографии рассмотрены методы исследова­ния и ключевые понятия институционально-эволюционного направ­ления экономической науки. Исследование эволюции социума и эко­номики осуществляется с целью поиска ответов на вопросы о ме­ханизмах зарождения, развития и трансформации общественных институтов, о методах управления социальными и экономическими процессами путем формирования необходимой институциональной среды. В работе используются данные исторической науки — автор

не претендует на проведение самостоятельных исторических иссле­дований.

В большинстве публикаций по эволюционной экономике поня­тие эволюции используется в виде метафоры и не подвергается спе­циальному исследованию.

Упомянутый выше феномен ускорения социально-экономиче­ской эволюции в эпоху индустриального развития обусловил целе­сообразность исследования скорости общественных преобразований на других стадиях исторического прогресса человечества. Понятия прогресса и развития относительны. Распространение новых форм семьи, хозяйства, культуры сопровождается регрессом и уходом с исторической сцены прежних форм. Сами объекты общественного развития и эволюции неочевидны. Поэтому главе по изучению фак­торов ускорения в эволюционном развитии предшествует глава, в которой дана классификация объектов общественной эволюции.

Все многообразие видов хозяйственной деятельности в гене­зисе зарождалось в аграрной сфере^[2] в единении с природой. Первое масштабное ускорение общественного развития произошло в пери­од неолитической революции, вызванной освоением земледелия. На базе прогресса в земледелии развивалось строительство, метал­лургия, ремесла и т. д. В течение нескольких тысячелетий в аграр­ной сфере осуществлялось цивилизационное развитие, основанное на передаче знаний и умений в семье или у мастеров, в отличие от современной системы обучения в школах и других учебных заведе­ниях. Переход к научно-техническому развитию не означает полно­го отрицания ценностей цивилизационного прогресса. Уже этого дос­таточно для обоснования актуальности изучения аграрной эволю­ции. Однако этим значение процессов, связанных с землепользова­нием, не ограничивается.

Не менее важный материал содержится в параграфах, раскры­вающих связь форм землепользования и землевладения на террито­

рии исторической России с системой власти, общинного распреде­ления податей и повинностей, отсталых и прогрессивных форм ве­дения сельского хозяйства.

Теория технико-экономического развития рассматривается в работе применительно к этапам индустриализации экономики Рос­сии.

Самый большой раздел монографии посвящен эволюции ос­новных экономических институтов. Показана роль сознательного планирования хозяйственной деятельности на различных стадиях общественной эволюции. В краткой главе монографии не ставится задача описать всю историю планирования. Мы ограничиваемся оп­ределением и характеристикой этапов эволюции института плани­рования от простейших форм к современным.

Аналогичный подход применяется и к рассмотрению эволю­ции других экономических институтов — ценообразования, денеж­но-кредитной системы, налогообложения. Взгляд на экономические институты сквозь призму этапов их развития оказался достаточно плодотворным. Подняв «точку обзора» над текущими проблемами и рассмотрев этапы генезиса и развития отдельных институтов, мы получили возможность сформулировать ответы на принципиальные вопросы о сочетании централизованного и индивидуального пла­нирования, о реальных механизмах равновесного ценообразования, о правильном построении кредитно-денежной системы, а также о критериях прогресса института налогообложении. В целом сфор­мировано представление о том, как при целенаправленном форми­ровании институциональной среды на практике происходит управ­ление экономикой.

Преобразования экономических институтов осуществляются на практике путем принятия законов и нормативных документов. При формировании социальных институтов наряду с законодатель­ством большую роль играют религиозные учения и социальные доктрины. Это вносит некоторые различия в управление социаль­ным развитием. Закономерности и тенденции социальной эволю­ции формируются под воздействием социальных доктрин и соци-

альной политики. В работе показано, что распространение соци­ального хозяйства стало мировой тенденцией в XX в.

В заключительной главе монографии дан анализ ситуации, сложившейся в России после 20 лет институциональных преобра­зований. В монографии сформулировано авторское понятие инсти­туциональной матрицы нынешней России. Показано, как она де­формировала структуру экономики. В рамках прогноза на обозри­мую перспективу сформулирован ответ на вопрос, когда наступит конец спада воспроизводства в России. Дана оценка долгосрочной стратегии социально-экономического развития, опубликованной Минэкономразвития РФ. Высказана позиция автора по структурной и институциональной политике.

ливает более строгое, чем это принято во многих публикациях по экономической теории, отношение к уточнению содержания исполь­зуемых терминов и понятий. Метод «от конкретного» вполне при­меним и в экономической науке. При абстрактном теоретизирова­нии многим терминам социологии и экономики, имеющим важное идеологическое значение, придается еще и некий «глубинный» смысл, которого они на самом деле не имеют, поскольку являются классификационными категориями. В частности, к классификаци­онным категориям относятся такие понятия, как социализм, капи­тализм, формации, рыночная экономика, классы, человек и т. д.

В биологии, где методы построения классификаций развиты глубже, чем в экономической науке, обсуждение классификацион­ных терминов ограничивается формулированием признаков отне­сения объекта к данному понятию. Например, к млекопитающим относятся человек, мыши, слоны, и т. д. Никакого «глубинного» смысла в термине «млекопитающие» биологи не ищут, они не раз­рабатывают общую теорию млекопитающих. Если взять пример из медицинской науки, то никому не приходит в голову разрабатывать единую теорию излечения всех болезней медицинского индивида. Для каждой болезни создается своя теория. Каждому человеческо­му организму требуется свой подход при излечении болезни.

В общественных науках, вместо того чтобы ограничиться клас­сификационным определением признаков социализма, капитализ­ма, планового или рыночного хозяйства, ведутся бесплодные дис­куссии о сущности социалистической или капиталистической, пла­новой или рыночной экономики. В экономической теории и социоло­гии разрабатываются взаимоисключающие теоретические модели экономики или социума. При этом каждой из них придается значе­ние самого эффективного общественного устройства.

В главе по социальной эволюции показано, что эволюция про­изводительных сил и общественных институтов во всех странах идет в одинаковом направлении. В зависимости от исторических и при­родных условий в разных странах формируются многообразные мо­дели социального и капиталистического общественного устройст­ва, планового и рыночного хозяйства. Чаще всего различные формы общественного и хозяйственного устройства несопоставимы между собой по эффективности, поскольку каждая из них сформировалась и функционирует в своей нише.