Взаимодействие рент в современной России

71

Частично она поглощается административной рентой в сочетании со сращиванием власти и бизнеса, что автоматически создает повсемест­ную монополию власти на любой сколько-нибудь доходный бизнес (но в этом случае трудно говорить о традиционной монопольной ренте).

Выше уже отмечалось, что в период первого президентства Путина началось строительство системы монопольной власти бюрократии. Как институционально, так и с пропагандистской точки зрения для этого использовалась идея «вертикали власти».

С позиций пропаганды «вертикаль власти» подавалась как надежная альтернатива «лихим 90-м», «ельцинскому хаосу» и другим мифам, созданным новой властью. Как идея нового президентства, так и мифы о дурном прошлом опирались на усталость общества и элит от революционного периода и сопровож­давшей его слабости государственной власти. Постреволюционным пе­риодам свойствен возврат к идее сильного государства, что и произошло в России к концу 1990-х годов, именно на этом обстоятельстве основана идея «вертикали власти».

Институционально «вертикаль власти» была неформальным институтом бюрократии, построенным на системе вертикальных отношений, близких к традиционным патрон-клиентским отношениям феодального толка. Эти отношения сначала обеспечивались предшествующими зем­ляческими и корпоративными связями. Они подразумевали лояльность и подчинение снизу вверх и защиту сверху вниз вместе с санкциониро­ванным доступом к некоторым ресурсам, поначалу — исключительно властным. Одновременно это означало, что уже на первых этапах созда­ния путинской рентоориентированной России режим открытого доступа (Норт, Уоллис, Вайнгаст, 2011), формировавшийся в 1990-е годы, превращался в режим ограниченного доступа, прежде всего — в сфе­ре политической конкуренции. В системе формируемой «вертикали власти» патрон определял круг клиентов, обладающих правом доступа к политическим и административным позициям.

Механизмы распределения доступа к ренте в рамках вертикали близки к описанным в работе Кордонского (2008). Важным примером могут служить действия федеральных властей по отмене выборов гу­бернаторов в российских регионах. Это произошло в сентябре 2004 г. после трагического захвата террористами школы в Беслане, что привело, вопреки Конституции РФ, к отмене выборов губернаторов и замене их процедурой назначения сверху. Тем самым федеральная власть резко нарастила свою политическую ренту, а процедура на­значения губернаторов стала рычагом распределения административ­ной ренты. Целесообразно заметить, что описанные действия власти нельзя интерпретировать как создание новой политической ренты, правильнее говорить о совершенствовании старой. До отмены выборов федеральная власть громоздко и с небольшими юридическими рисками фальсифицировала выборы, тем самым используя свою политическую

72

ренту для распределения административной. После отмены выборов губернаторов распределять административную ренту стало проще, а деятельность эта соответствовала принятому закону. Более того, была введена норма, на основании которой президент в любой момент мог отстранить губернатора от должности на основании «утраты доверия». Тем самым губернаторские должности стали ресурсом, который произ­вольно сдавался в аренду и переходил от одних арендаторов к другим.

72 Монопольная власть бюрократии, породившая в благоприятных стимулирующих условиях рентоориентированное поведение и стремительный рост коррупции, столь же неизбежно привела к повсеместному укоренению административной ренты на всех уровнях и во всех ветвях государственной власти, а также в органах местного самоуправления.

72 В соответствии с Конституцией РФ, природопользование, включая эксплуатацию природной ренты, относится к сфере совместного ведения федеральной власти и властей регионов. Для осуществления совместного ведения заключались «договоры о разграничении предметов ведения и полномочий» между федеральным правительством и исполнительными властями регионов. В первую очередь такие договоры распространялись на регионы, богатые полезными ископаемыми. Договоры включали со­гласованные сторонами пропорции распределения доходов от природной ренты. Федерация при этом всегда получала существенно большую часть. Когда в начале 2000-х годов цены на нефть стали расти (см. табл. 1), федеральная власть решила использовать договоры о разграничении предметов ведения для укрепления своего контроля над природными ресурсами в ущерб интересам регионов. Последнее выразилось в том, что начала расти доля рентных доходов, присваиваемая федераль­ной властью (табл. 3), которая уже к 2005 г. составила почти 100%. Это перераспределение вполне соответствовало логике строительства «вертикали», которая, как уже отмечалось, становилась инструментом перераспределения доступа к ренте, стратегический контроль над кото­рой должен был принадлежать верхним уровням власти.

72 «Вертикаль власти» как неформальный институт вступает в пол­ное и неразрешимое институциональное противоречие с конститу­ционными принципами современной России — разделение властей,

72 Таблица 3

Доли рентных доходов в нефтегазовом секторе (в %)

Источник: использованы данные расчетов, произведенных Е.

73 федерализм, отделенность местного самоуправления от государст­венной власти, конституционные права и свободы граждан. Поэтому Конституция РФ неизбежно становится одним из препятствий для новой системы централизованной власти.

73 Еще глубже оказались социетальные противоречия. Современные демократические институты приспособлены к обслуживанию социаль­ного порядка, в котором доминируют горизонтальные общественные отношения. «Вертикаль власти» предусматривает доминирование вер­тикальных отношений. Ей противопоказаны конкуренция, кооперация, горизонтальное доверие — весь тот социетальный фундамент, на кото­ром строится демократическое свободное общество. Поэтому «вертикаль власти» разрушает не только конституционные институты, но и новый социальный порядок, который стихийно, но неуклонно, формировался в России с конца 1980-х годов на месте старого тоталитарного.

73 Выше уже отмечалось, что «вертикаль власти» как инструмент монопольного и централизованного управления предназначалась для реализации определенной модернизационной программы. Лозунг управленческой элиты того времени, нередко высказываемый публич­но, звучал так: «Мы знаем, что надо делать. Главное, чтобы нам не мешали». Этот период, длившийся примерно два года, характеризовал­ся интенсивным строительством политической ренты. Традиционное для ельцинской России оппортунистическое рентоориентированное поведение стало дополняться целенаправленным поведением. Начала стремительно расти коррупция, появились новые ее формы. Если в 1990-е годы коррупция была формой теневых административных и политических услуг, то в начале 2000-х услуги начали вытесняться прямыми поборами. Появилась разновидность взяток «за право жить»: регулярные платежи только за право продолжать свой бизнес.

Довольно быстро выявилась неэффективность новой управлен­ческой модели для решения модернизационных задач. Одновременно оказалось, что бесконтрольное управление очень удобно для извлече­ния ренты, что стало актуально в связи со стремительным ростом при­родной ренты. Началась трансформация стратегии новой элиты. Теперь реформы подменялись имитацией, а основные усилия направлялись на расширение и эксплуатацию ренты вместе с конструированием системы безопасных и не ограниченных во времени возможностей для такой эксплуатации. Все это неизбежно сопровождалось ростом коррупции как простейшей формы эксплуатации административной ренты.

73 Признание факта указанного перелома было публично обозначено в 2003 г. делом Ходорковского и Лебедева с последующей ликвидацией одной из наиболее эффективных нефтяных компаний России — ЮКОС. За этим последовал стремительно нарастающий вал захвата чужого бизнеса представителями власти на всех уровнях и по всей России. Если собственность не захватывали, за ней устанавливался контроль. К этому времени обозначился резкий рост цен на углеводороды.

73 Перечисленные обстоятельства воспроизвели уникальную ситуацию, свойственную советской системе власти, когда политическая власть растворилась в бюрократической, образовав монопольный симбиоз.

73 Возникла беспрецедентная природная рента, которая могла беспрепят-74-ственно расширяться и эксплуатироваться в условиях монополии на политико-административную ренту. В результате к середине 2000-х годов в России утвердилось устойчивое системное рентоориентированное по­ведение, вскоре превратившее страну в рентоориентированное общество.

*******************

74 К середине 2000-х годов построенный в России неформальный институт под названием «вертикаль власти» производил впечатление незыблемого и долговечного. Создаваемые и охраняемые им проме­жуточные ренты вместе с беспрецедентными размерами добываемых премий от финальных рент и гигантскими доходами от коррупции привели к ряду масштабных последствий.

74 Первое. Статистические данные, приведенные выше, свидетельствуют о формировании экономики с искаженными стимулами и перекошенной структурой, характеризующейся гигантским «флюсом» эксплуатации природных ресурсов при угнетении других отраслей, связанных со вторичной переработкой.

74 Второе. Многочисленные формы коррупции, производимые политико-административной рентой, резко увеличивают риски любого независимого бизнеса, если он не аффилирован с «вертикалью власти». К настоящему моменту это обстоятельство привело к стремительному росту бегства капиталов и предпринимателей из России. Это сочетается, естественно, с резким ухудшением инвестиционного климата в стране.

74 Третье. Гигантские размеры премий от финальных рент вырази­лись в стремительном росте долларовых миллиардеров3, большинство которых заняты эксплуатацией природной ренты под защитой «вер­тикали власти» либо являются ее частью.

3 С 1997 по 2008 г. число российских бизнесменов в списке богатейших людей мира журнала Forbes выросло с 6 до 87 (www.forbes.ru/node/46228/slideshow/l).

74 Четвертое. Монопольная политико-административная рента обусловила сохранение и расширение переходной ренты. Она прояв­лялась и в постоянном манипулировании правилами игры, и в под­держании ненадежности и неопределенности прав собственности, что создавало идеальные условия для постоянного давления на бизнес.

74 Пятое. К середине 2000-х годов сформировался консенсус во­круг неформального «общественного договора» между населением и элитами, который может быть сформулирован примерно следующим образом. Население не вмешивается в дела элит, а последние делятся с населением частью финальной ренты, что обеспечивает постоянный рост среднего уровня жизни. При этом не принимается в расчет, что этот рост не сопровождается повышением качества экономики, в част­ности повышением производительности труда.

74 Шестое. Все перечисленное выше сформировало установки насе­ления на поиск ренты как жизненной стратегии. Это отражает выбор профессии молодежью, что постоянно фиксируют социологи. Лидируют те профессии, которые обеспечивают непосредственный доступ к ренте.

75

Опрос, проводившийся в 2009 г. социологической службой Фонд «Общественное мнение», дал следующие результаты в ответах на во­прос: «Скажите, пожалуйста, какие компании, фирмы, организации Вы могли бы назвать „работодателем своей мечты"?». Среди моло­дежи в возрасте от 16 до 26 лет первое место заняла государствен­ная компания «Газпром» (22%), на втором месте — Администрация президента России (12%), на третьем — работа в полиции, известной своей масштабной коррупцией (11%)4.

4 http://bd.fom.ru/pdf/d39rabotod.pdf.

75 Параллельно идет постоянная и нарастающая «утечка мозгов», молодых и творческих, ищущих не рентоориентированные пути самореализации.

75 Седьмое. Работает генератор с положительной обратной связью, опи­санный выше: рост ренты создает новую ренту. Тем самым неограниченно множатся все негативные эффекты рентоориентированного поведения.

75 Восьмое. Для России характерны следующие черты системного рентоориентированного поведения. Органы государственной власти вовлечены в расширение и поддержание политико-административной ренты.

75 В первую очередь это касается органов власти, отвечающих за функцию правового принуждения. Эту функцию выполняют и квазиполитические институты, например партии, которые централизованно допускаются на политический рынок. В обмен на готовность поддерживать созданную систему они получают доступ к ренте, естественно, в разной степени.

75 Максимальный доступ предоставляется партии монопольного большин­ства. И органы власти, к какой бы ветви власти они ни принадлежали, и партии, допущенные к ренте, встроены в неформальную конструкцию «вертикали власти».

75 Фактически «вертикаль власти» — это неформаль­ный институт, обеспечивающий поддержание и расширение политико-административной ренты.

75 В рамках этого института санкционируется сверху вниз доступ ко всем видам ренты. Одновременно снизу вверх идут потоки отчислений от премий финальных рент. Рентоориентированное по­ведение всех видов тесным образом переплетено с коррупцией. В результате появляются нетрадиционные виды премий от финальных рент. Особенно распространены премии в виде контроля над чужим бизнесом или его прямой захват. Причем и то и другое осуществляется по коррупцион­ным схемам на основе эксплуатации политико-административной ренты.

75 Все описанное выше образует ясную картину рентоориентированного общества-государства, рентоориентированной России.

75 Подобное общество, по-видимому, не имеет надежных долгосрочных перспектив развития. Изменение сложившейся ситуации потребует в будущем колоссальных усилий, направленных на демонтаж социетальной архи­тектуры рентоориентированного общества.