КАПИТАЛ ВООБЩЕ

B такой интерпретации понятие капитала вообще соответствует вполне всем определениям капитала, которые излагаются Марксом в I томе его главного произведения, посвященном процессу производства капитала. Между прочим, в рукописях Маркс говорит не только о капитале вообще, но и о производстве вообще. Понятиями капитала вообще и производства вообще охватываются, следовательно, самые общие проблемы капитала: его сущность, его производство и противоречия этого производства.

Попытки дать научное и адекватное практике понятие капитала делались до Маркса неоднократно и многими учеными.

B одной из предыдущих глав мы уже говорили, что А. Смит под капиталом подразумевал накопленный, или реализованный, труд, служащий средством для нового

труда, нового производства. Ошибочность такого определения состояла в том, что понятие капитала сводилось к простой материи капитала, независимо от общественной формы производства.

Точно так же и такие экономисты, как Рикардо, Сисмонди и др., рассматривали капитал «не в его специфической определенности формы, как в себе рефлекти- рованное производственное отношение», а только с точки зрения его вещественной субстанции, т. e. как раз с точки зрения тех элементов, которые не делают капитал капиталом *. Правда, буржуазные экономисты подчеркивали, что капитал с одной своей стороны является чем-то нематериальным. Так, Сэй говорил, что капитал создается стоимостью, не имеющей ничего телесного, а Сисмонди заявлял, что капитал представляет собой «коммерческую идею». Ho поскольку очевидна была все-таки экономическая определенность капитала, то в конце концов он трактовался по преимуществу как простой инструмент или материал труда.

Bce эти определения капитала в большей или меньшей степени по существу своему смыкались с откровенно вульгарными концепциями, которые получили отражение, например, в трудах Росси йли Торренса, и детальным критическим разбором которых Маркс занимался в экономических рукописях 1857—1858 гг. Капитал для Росси представлялся целиком совпадающим с орудием производства в технологическом смысле. Торренс прямо утверждал, что дикарь, убивающий камнем птицу или зверя, уже есть капиталист. Капиталистический процесс труда изображали, абстрагируясь от его экономических форм, как простую целесообразную деятельность для производства предметов потребления. Попытка представить капитал лишь с его вещественной стороны, в свою очередь, ставила буржуазных экономистов перед целым рядом других теоретических трудностей, фактически делая невозможным теоретический анализ отношений между рабочими и владельцами средств производства.

Пересматривая эти несостоятельные определения капитала, Маркс доказывал, что капитал есть определенное производственное отношение, он «может быть только ¹

производственным отношением» ¹ и существует как единство производства и обращения. Если с вещественной стороны капитал может быть истолкован как простой процесс производства, то этот же процесс, рассматриваемый со стороны определенности формы, предстает как процесс самовозрастания стоимости (Selbstverwer- tungsprozess), означающий вместе с сохранением и умножение предпосланной стоимости.

При известных обстоятельствах стоимость, в отличие от простого обращения, реализуясь, не исчезает, а, напротив, «увековечивается», вступает в движение, результатом которого является ее возрастание. «Первое определение капитала, следовательно, таково: из обращения происходящая и его поэтому полагающая меновая стоимость сохраняет себя в нем и благодаря ему; она не утрачивается, входя в него; это определение не есть движение его исчезновения, а, напротив, движение его действительного полагания как меновой стоимости, его реализации как меновой стоимости»^{[444] [445].}

Деньги — первая форма проявления капитала. Наряду с деньгами, как всеобщей мерой стоимости товаров и средств обращения, возникает ростовщический, ссудный капитал — та форма денег, в которой они приобретают характер самостоятельной стоимости. Этот капитал, становясь товаром, образует переход к особым, реальным капиталам ^[446].

Переход к особым, реальным капиталам, к промышленному капиталу, предполагает предварительное накЬп- ление вещных элементов, накопление предметов овеществленного труда для. присвоенйя нового прибавочного труда. Это производительные затраты, в отличие, например, от затрат египетских фараонов или этрусских аристократов, строивших пирамиды и тому подобные бесполезные сооружения и тем самым подрывавших экономическую основу своего господства. «Производство роскоши, как оно выступает у древних, является необходимым результатом отношений рабства. He перепроизводство, а перепотребление и безумное потребление, до-

стигавшее неслыханных и смешных масштабов, послужили решающей причиной гибели старого общества» *.

Промышленное производство капитала сопряжено с переменой его форм и состояний. Деньги лежат не праздным сокровищем, а перевоплощаются в форму товаров, необходимых для такого производства, которое через обращение приводит к росту первоначальной суммы. «В простом накоплении денег... еще нет отношения капитализации»^{[447] [448]. «Во всяком случае, деньги как капитал отличаются от денег как денег»[449].}

Маркс детально исследует существенное различие между деньгами как одним из товаров, хотя и привилегированным, и между деньгами, поскольку они порождают большую сумму денег, чем пущенная в первоначальный оборот. Тем самым он сделал тот теоретический шаг, который, по его словам, было «чертовски трудно» сделать «господам экономистам» — шаг от самосохранения стоимости в капитале до ее увеличения.

Деньги превращаются в капитал, порождают большую сумму денег благодаря отношениям обмена между свободным рабочим и капиталистом. Один из агентов этого обмена обладает своей собственной способностью к труду и не обладает никакими другими товарами, а другой располагает жизненными средствами, которых рабочий ищет на рынке, чтобы избежать голодной смерти. B результате такого обмена рабочий не-может обогатиться. Подобно библейскому Исаву, который за блюдо чечевичной похлебки отдал свое первородство, рабочий отдает капиталисту созидательную силу своего организма, как свою единственную наличность. «По отношению к рабочему производительность его труда становится, следовательно, чужой силой... наоборот, сам капитал увеличивается благодаря присвоению чужого труда»^[450]. Труд наемного рабочего на капиталистическом предприятии есть производство стоимости и прибавочной стоимости. Ho, с другой стороны, капиталистическое производство есть присвоение чужого неоплаченного труда — присвоение прибавочной стоимости.

Рабочий продает капиталисту свою рабочую силу и получает в обмен не весь продукт своего труда, а только ту его часть, в которой выражена рыночная цена его труда. Поскольку эта цена определяется в основном суммой жизненно необходимых средств существования рабочего и его семьи, то, естественно, что сокращение издержек производства этих средств сокращает также стоимость, а следовательно, и цену рабочей силы. Капиталист богатеет, а рабочий в то же время относительно суммы произведенных им богатств становится беднее. «Поэтому, всякий прогресс цивилизации, или, другими словами, всякое увеличение общественных производительных сил, если хотите производительных сил самого труда — как оно результируется наукой, изобретениями, разделением и комбинацией труда, улучшением средств сообщения, созданием мирового рынка, машинами и т. д.— обогащает не рабочего, а капитал; увеличивает, следовательно, силу, подчиняющую труд; увеличивает только производительную силу капитала» K Увеличение производительной силы живого рабочего увеличивает стоимость капитала и уменьшает стоимость рабочей силы (или, как говорит Маркс в рукописях, «стоимость рабочего») потому, что сокращает необходимый труд и в той же самоѣ пропорции увеличивает прибавочный труд, или прибавочную стоимость. Охваченный стремлением к обогащению, капитал поэтому стремится к безграничному увеличению производительных сил труда. Однако в этом своем стремлении он все более наталкивается на границы, которые объективно полагаются данной общественной формой производства. Субъективное стремление к развитию производительных сил на капиталистической основе оказывается в непреодолимом противоречии с ограниченными возможностями капиталистических производственных отношений.

Особым вкладом Маркса в экономическую науку является доказательство того, что процесс производства и процесс увеличения стоимости имеет своим результатом производство и воспроизводство отношения капитала и труда, капиталиста и рабочего. «Это социальное отношение, производственное отношение, является фактически еще более важным результатом процесса, чем его мате- ^[451]

риальные результаты... Каждый воспроизводит самого себя, воспроизводя свое Другое, свое отрицание. Капиталист производит труд как чужой труд; труд производит продукт как чужой продукт. Капиталист производит рабочего, а рабочий — капиталиста и т. д.» ¹ «Производство капиталистов и наемных рабочих есть, следовательно, основной продукт производства капитала. Ординарная политическая экономия, которая имеет в виду лишь произведенные вещи, забывает это целиком»^{[452] [453].}

Продающий свою рабочую силу рабочий, как правило, получает в обмен не меновую стоимость, не богатство, а средства существования. Видимость перехода богатства в распоряжение рабочего создается лишь в тех относительно редких случаях, когда рабочий, полученные им из рук капиталиста деньги, не сразу расходует, а изымает из обращения и скопляет. Тем самым рабочий вещественное удовлетворение своих потребностей приносит в жертву форме богатства. Стремясь к богатству, он в сущности не получает никакого богатства, а, более того, растрачивает потребительную стоимость своего единственного товара. Добровольная экономия на жизненных средствах приводит в конечном счете к тому, что рабочий деградирует до уровня ирландца^[454], до того уровня наемного рабочего, при котором животный минимум потребностей, жизненных средств представляется ему единственным предметом и целью его обмена с капиталом. Поставив своей целью богатство вместо потребительной стоимости, он поэтому не только не достигнет никакого богатства, а, более того, даже окажется перед фактом сокращения его потребительной стоимости в акте купли. «Если все рабочие,— говорит далее Маркс,— будут экономить, то всеобщее снижение заработной платы вернет их к тому положению, которое они должны занимать... Самое большее, чего может достичь рабочий своей бережливостью, это то, что сможет легче переносить выравнивание цен — более высокие и более низкие цены, их кругооборот; следовательно, он может более целесообразно распределять продукты своего поТребленйя, Нб не наживать богатство» ’.

Другим выражением и прямым следствием бережливости, «воздержания» рабочего в трате средств для текущего потребления Маркс считал интенсификацию труда и повышение эксплуатации за счет удлинения продолжительности рабочего дня и сокращения времени досуга, в течение которого наемный рабочий в какой-то степени принадлежит себе. «Воздержание может также выступать и в более активной форме, которая не обусловлена простым обращением, именно в том смысле, что рабочий в более высокой степени воздерживается от покоя, вообще от своего бытия как отделенного от его бытия в качестве рабочего и является по возможности только рабочим; следовательно, он чаще возобновляет акт обмена или расширяет его количественно за счет прилежания»^{[455] [456]}. Известно, однако, что такой способ повышения заработной платы обрекает рабочего на травматизм, ведет к ускоренному истощению его физических сил.

Рабочий не становится совладельцем богатства, не превращается в капиталиста и в том случае, когда в интересах капитала в большем или меньшем объеме начинает действовать система «участия в прибылях». Маркс, видя перед собой современные ему факты, но вместе с тем гениально предвосхищая широкую практику социальной демагогии государственно-монополистического капитализма, показывает, что все маневры с пресловутым участием в прибылях на поверку сводятся к «особым премиям», которые почти никогда не ведут рабочих к обладанию богатством и «на деле ограничиваются, если говорить о достойной упоминания практике, подкупом надсмотрщиков и т. д. в интересах класса работодателей против интересов рабочего класса; короче, эта практика распространяется не на простых рабочих, следовательно, не затрагивает всеобщего отношения; или в этом состоит особая манера обманывать рабочих и удерживать часть их заработной платы в сомнительной форме зависимой от состояния дел предприятия прибыли»^[457].

Механизмом капиталистического производства, таким образом, поддерживается и утверждается абсолютное отделение собственности на орудия и средства труда от рабочей силы, т. e. вещные условия функционирования рабочей силы противостоят этой силе как чужая собственность, как реальность другого юридического мира. Причем такое разделение между живой рабочей силой и условиями ее реализации, между созидающей стоимость деятельностью и самой стоимостью выступает как продукт труда. «Способность к труду присвоила себе только субъективные условия необходимого труда — жизненные средства для производящей способности K труду... Она выходит из процесса не только не богаче, чем вступила в него, а беднее. Ибо она не только создала условия необходимого труда, принадлежащие капиталу, но и создала точно так же в этом процессе заключенную возможность созидания стоимости, существующую как прибавочная стоимость, прибавочный продукт, одним словом, как капитал, как го’сподство над живой способностью к труду» K

По видимости рабочий и капиталист имеют дело друг с другом как равноправные участники торговой сделки. Однако эта иллюзия равенства основывается на действительном неравенстве. Развитие отношений обмена между трудом и капиталом является в то же время углублением социальных антагонизмов буржуазного общества.

Анализ капитала у Маркса носит отнюдь не отвлеченный характер, а подчинен непосредственным задачам классовой борьбы пролетариата. Он затрагивал самые острые и волнующие проблемы современности. Заметное место в проблематике экономических рукописей 1857— 1858 гг. занимает исследование кризисов. Это и понятно, так как рукописи создавались в период одного из жесточайших катаклизмов буржуазного способа производства — в период мирового кризиса 1857 г. Было в высшей степени актуально объяснить, чем вызывается периодическая смена фаз промышленного цикла и каковы, следовательно, общие перспективы капиталистической системы хозяйства. Положения рукописей в этой части углубляют те мысли, которые Маркс высказывал ^[458]

несколько раньше в своих статьях для «Нью-йоркской ежедневной трибуны».

Из писем Маркса к Энгельсу видно, что он очень интересовался причинами кризисов, старался в деталях, изучить условия, им предшествующие, их ход, наконец, условия, способствующие развертыванию нового цикла. Так, 2 марта 1858 г. он спрашивает, нет ли у Энгельса данных, через какой срок совершается обновление машинного оборудования, ибо такие сведения важны для понимания промышленного цикла. «Средний срок, в течение которого обновляется машинное оборудование, является одним из важных моментов для объяснения многолетнего цикла, через который проходит промышленное развитие с тех пор, как консолидировалась крупная промышленность» *. B письме от 5 марта того же года он подчеркивает, насколько «важно найти в непосредственных материальных предпосылках крупной промышленности какой-то один момент, определяющий эти циклы». Он просит сообщить ему данные о составе оборотного капитала на конкретном предприятии и практические способы исчисления оборота.

Даже Рикардо и вся его школа не понимали природы современных кризисов, в которых противоречия между производством и потреблением разрешались большими бурями, угрожающими все больше и больше самой основе общества и производства. Циклические нарушения обмена и реализации стоимости представлялись Рикардо чисто случайными. Он полагал также, что эти случайные границы сбыта могут и должны преодолеваться самой сущностью капитала.

Маркс выступил с принципиально новой трактовкой кризисов, опрокидывавшей традиционные суждения авторитетов экономической науки. Экономические кризисы изображаются Марксом как одна из форм проявления органических противоречий развития производительных сил на базисе капитала и как насильственный способ временного и частичного преодоления этих противоречий.

Создание абсолютной прибавочной стоимости, все возрастающих масс овеществленного труда имеет своим условием, как и результатом, постоянное расширение круга товарно-денежного обращения. Производство при- ^[459]

бавочной стоимости в одном пункте требует в количественном отношении соответствующего производства прибавочной стоимости в другом пункте так, чтобы можно было обеспечивать бесперебойный обмен между этими двумя пунктами. Торговля поэтому становится существенной и всеохватывающей предпосылкой и моментом самого производства. Мировой рынок, говорит Маркс, дан непосредственно в самом понятии капитала.

Объем рынка и разнообразие совершаемых на нем сделок стимулируются, с другой стороны, производством относительной прибавочной стоимости, т. e. производством прибавочной стоимости, основанном на совершенствовании производительных сил. Потребительный круг внутри обращения должен так же расширяться, как раньше расширялся производительный круг.

Однако этого не происходит. «Универсальность, к которой капитал неудержимо стремится, встречает границы в его собственной природе, которая на известной ступени его развития становится величайшей границей этой тенденции и поэтому толкает его к упразднению своими внутренними силами» *.

Произведенный продукт превращается в денежный товар лишь постольку, поскольку он становится потребительной стоимостью, объектом потребления. Перестав быть потребительной стоимостью, он теряет свою меновую стоимость. Следовательно, потребление, потребность в товаре составляет первую и видимую на поверхности границу его производства. Ho капиталистическое производство наталкивается фактически не на предел в виде наличных величин потребления в непосредственном и буквальном смысле, а на предел в виде величины наличных эквивалентов, прежде всего денег в их качестве абсолютной материализации общественного богатства^{[460] [461]. При капитализме, в отличие от прежних способов производства, обмен захватывает не только избыточное производство и избыточные продукты. Непрерывность производства здесь предполагает способность всего продукта превращаться в деньги. Ho такой способностью он обладает не всегда и не по отношению ко всему своему}

объему. Всякая потребность в продукте реализуется только в тех случаях, когда она обеспечена необходимой денежной наличностью. Продукт как потребительная стоимость поэтому оказывается нередко в противоречии с самим собой, как стоимостью.

Скрытая причина кризисов состоит в противоречии между общественным характером производства и частнокапиталистической формой присвоения, в диспропорциональности отраслей и анархии капиталистического производства. Маркс устанавливает, что «всеобщее перепроизводство имеет место не потому, что производится относительно слишком мало тех товаров, которые потребляются рабочими и капиталистами, а потому, что их производится слишком много — слишком много не для потребления, а для того, чтобы поддерживать правильную пропорцию между потреблением и процессом увеличения стоимости, слишком много для процесса увеличения стоимости» *. Потребительные способности населения превышают данный объем производства. C этой точки зрения производство является недостаточным. B TO же время возможности обмена и продажи с прибылью для капитала ниже имеющихся производственных возможностей. Для приведения их в соответствие друг с другом необходимо сокращение производства. Таким образом, меновая стоимость ограничивает производство потребительных стоимостей.

Рикардо, для которого была чужда диалектика, стоял на точке зрения абсолютной пропорциональности капиталистического производства. Маркс отверг этот взгляд. «Капитал означает пропорциональность производства в такой же мере, как и упразднение этой пропорциональности. Существующая пропорция то и дело упраздняется благодаря созданию прибавочных стоимостей и увеличению производительных сил»^{[462] [463].}

При данном уровне развития производительных сил имеет место фиксированная пропорция, в которой совокупный продукт делится на части как со стороны стоимости (прежний труд, необходимый и прибавочный труд), так и со стороны вещественных его элементов (машины, сырье. продукты личного потребления и т. д.).

Прибавочный продуктделится на часть, предназначенную для личного потребления, и ту его часть, которая капитализируется, становится капиталом. «Это внутреннее деление капитала, предполагаемое самим его понятием, выступает в обмене таким образом, что устанавливаются определенные и ограниченные — пусть даже в ходе производства и постоянно меняющиеся — пропорции для взаимного обмена самих капиталов... Обмен сам по себе придает этим отвлеченно взаимно определенным моментам безразличное бытие; их внутренняя необходимость выступает в кризисе, который насильственно кладет конец этой видимости их взаимного безразличия» ^!. Маркс указывает, что революция в производительных силах меняет эти пропорции, основанные всегда на отношении необходимого труда к прибавочному труду. Чем выше развитие капитала, тем больше он является границей производства, а потому и потребления. Капитал старается свести к минимуму отношение необходимого труда к прибавочному труду, «капитал имеет тенденцию безмерно развивать производительные силы и в то же время он упрощает, лимитирует и т. д. главную производительную силу — человека» ^{[464] [465].}

Всесторонний научный анализ «капитала вообще» в экономических рукописях 1857—1858 гг. вскрывал коренные противоречия развития капитализма, его гнилость, обреченность, его антинародный характер. Маркс этим анализом открывал глаза рабочему классу на подлинное лицо противостоящей ему общественной силы, которую этот класс должен уничтожить, чтобы снять оковы с производительных сил общества, обрести для себя достойное человеческое существование, создать условия для торжества великих принципов свободы и гуманизма.