КЕЙНСИАНСТВО

Великая депрессия 30-х годов явилась крупнейшей экономической катастрофой в современной истории. В течение 1929-1932 гг. промышленное производство во всём мире было в значительной степени свёрнуто, сократившись почти наполовину в США, на 40% в Германии, примерно на 30% во Франции и на 10% в Великобритании (которая уже находилась в состоянии экономического кризиса, и объем производства был и без того низким).

Чем же был вызван столь крупномасштабный, всеобъемлющий кризис? Одним из первых, кто дал рациональное объяснение этому феномену, был английский экономист Дж. М. Кейнс. В своей " Общей теории занятости, процента и денег" он проанализировал макроэкономическую среду, что позволило объяснить хроническую безработицу того времени, а также предложить действия, превращавшие фискально-денежную политику в орудие антикризисной борьбы. В течении первых 25 послевоенных лет популярность политических рекомендаций Кейнса росла во всём мире. В этот период крепла уверенность в том, что государство способно предотвращать экономические спады, активно манипулируя бюджетно-денежными рычагами. Экономика большинства стран переживала период быстрого роста, не сталкиваясь со сколько-нибудь серьёзными спадами или высоким уровнем безработицы.

Итак, Кейнс пришел к выводу о том, что капиталистическую экономику необходимо регулировать. Он выявил те параметры экономической системы, которые должны стать объектом такого регулирования, и выдвинул способы этого регулирования, основанные на теории, которую изложил в работе "Общая теория занятости, процента и денег".

Прежние экономические теории (как классическая, так и неоклассическая) утверждала: длительного нарушения равновесия в обществе быть не может, потому что этого не может быть никогда. Предложение товаров, произведенных с использованием существующих ресурсов, само рождает спрос, причем равенство спроса и предложения устанавливается благодаря гибкой системе цен. Если предложение превысит спрос, цены снизятся и равновесие восстановится; и наоборот, если возникнет дефицит каких-то ресурсов или товаров, то цены на них повысятся, и вновь установится экономическое равновесие. Это рассуждение распространялось и на такой ресурс, как рабочая сила. Подвижность заработной платы, то есть цены рабочей силы, считалась основным условием ее полного использования, полной занятости.

Что же, по мнению Кейнса и его сподвижников, "испортилось" в этом идеальном механизме, а может быть, и никогда в полной мере и не существовало? Во-первых, цены. Они утратили способность быстро меняться под влиянием колебаний спроса и предложения. Особенно это касалось заработной платы, установление которой стало скорее делом профсоюзов, нежели итогом действия рыночных сил. Во-вторых, неопределенность и отсутствие идеальной информации, что искажает рыночные сигналы, особенно на денежных и финансовых рынках.

Но если механизм уравновешивания предложения и спроса дает сбой, и тогда спрос нередко оказывается меньше того уровня, который необходим, чтобы полностью использовать все производственные ресурсы и реализовать все произведенные товары, то именно спрос, по мнению Кейнса, и должен стать главным объектом экономического исследования.

Кейнс так и поступил: он положил в основу всей своей макроэкономической теории формирование так называемого эффективного спроса в масштабе всей страны. Эффективный спрос состоит из спроса на предметы потребления (то есть потребительского спроса) и спроса на товары производственного назначения (то есть инвестиционного спроса).

"Перевернулось все вверх дном, и ночь теперь считается днем", - писал в шутливом стихотворении "Плач по экономической теории" американский экономист Д. Бай. Если раньше предполагалось, что именно наличие экономических ресурсов и эффективность их использования определяют величину реального производства и предложения товаров, а следовательно и общего уровня национального дохода, то теория Кейнса сформулировала проблему в точности до наоборот: именно спрос определяет то, сколько будет инвестировано и произведено. А раз так, то от уровня и колебаний спроса зависят динамика национального дохода и прямо связанные с ней уровень и колебания занятости.

Но что определяет главные компоненты эффективного спроса — потребительского и инвестиционного? От каких переменных, в свою очередь, зависит их изменение? Это важнейшая часть кейнсианской теории. От нее зависит выбор именно тех звеньев экономической системы, которые и должны были стать объектами государственного регулирования.

Согласно кейнсианской теории, потребительский спрос является убывающей функцией дохода. Это означает, что чем выше национальный доход (или доходы отдельных групп населения), тем ниже доля в нем потребительских расходов. Иначе говоря, склонность к потреблению уменьшается. А это означает, что растет сберегаемая часть национального дохода. Но сбережения не могут лежать мертвым капиталом. Их следует инвестировать в то или иное производство, в ином случае в экономике начнется спад и будет расти безработица. Следовательно, нужен соответствующий спрос на сбережения, то есть инвестиционный спрос.

Последний же, в свою очередь, определяется двумя моментами - ожидаемой выгодой от инвестиций и процентной ставкой по банковским кредитам, которая образует нижний предел выгодности инвестиций.

А что же определяет уровень процентной ставки? В кейнсианской теории он тесно связан с величиной денежного спроса, которая, в свою очередь, складывается из двух компонентов. Первый - так называемый трансакционный спрос, то есть спрос на деньги: если растут доходы, то увеличивается и число сделок. И второй компонент - так называемый спекулятивный спрос, рождаемый состоянием риска и неопределенности на финансовых рынках. Этот последний вид спроса крайне капризен и неустойчив. Поэтому с ним связано стремление сохранять наличные деньги - склонность к ликвидности. Эта склонность, по Кейнсу, и воздействует на уровень процентной ставки, определяя ее колебания: чем больше стремление хранить денежную наличность, тем выше процентная ставка. И наоборот, чем слабее склонность к ликвидности, тем ниже процентная ставка, тем сильнее стимулы для инвестирования.

Как видим, на потребление и инвестиции влияют многие переменные, а при условии негибких (или слабо реагирующих) цен, утверждает кейнсианская теория, это может привести к такому уровню эффективного спроса, который не обеспечит полного использования производственных и человеческих ресурсов. Возникает состояние, именуемое "равновесием с неполной занятостью". И если, напомним, в неоклассической теории равновесие достигалось путем ценового приспособления, то есть гибкого изменения относительных цен, то в кейнсианской теории такое равновесие может быть достигнуто только с помощью изменения тех переменных, которые влияют на эффективный спрос.

Эти основные переменные и зависимости (как бы они ни уточнялись и ни развивались впоследствии сторонниками Кейнса) носят не просто абстрактно-теоретический характер. Как писал Кейнс, "нашей конечной задачей является выбор тех переменных, которые могут находиться под сознательным контролем или управлением центральной власти в той реальной системе, в которой мы живем".

Именно эти переменные продиктовали выбор двух главных инструментов регулирования эффективного спроса - государственные расходы, или шире - государственный бюджет в целом (в том числе и налоги), и денежно-кредитную политику.

Государственные расходы (включая и те, что финансируются с помощью бюджетного дефицита) Кейнс и его последователи считали наиболее удобным и действенным способом увеличения эффективного спроса в период экономического кризиса или депрессии. Тогда увеличение денежных доходов населения способно, по их мнению, вовлечь в активное функционирование неиспользуемые производственные возможности, дать занятость безработным, способствовать общему оживлению экономической конъюнктуры. Более того, теоретически можно установить точную количественную зависимость между увеличением расходов и последующим ростом национального дохода, измеряемую определенным числом - мультипликатором.

Суть в том, считали они, что каждая порция таких расходов превращается в первичные доходы, затем часть из них, расходуясь, превращается во вторичные, в третичные доходы и т. д. Расходы, в свою очередь, вовлекают в производство свободные, незанятые ресурсы - производство растет, а с ним и повышается уровень национального дохода. В итоге общий эффект мультипликационного процесса и сама величина мультипликатора зависят от того, в какой пропорции доход разделяется на потребляемую и сберегаемую часть. Чем большая часть дохода потребляется, тем больше доходов будет порождать первоначально израсходованная сумма денег, тем выше конечный прирост всего национального дохода.

Самой простой иллюстрацией этого процесса может служить формула бесконечной геометрической прогрессии. Если А - исходная сумма расходов, превратившихся в доходы населения, а r - доля потребления этих расходов (остальное - сбережения), тогда вся цепочка расходов выразится формулой:

А + rА + r²A + r³A + ... rⁿA = A ¹/_{1_r}.

¹/_{1_r} - это и есть мультипликатор (или множитель), показывающий, во сколько раз увеличится первоначальная величина расходов. Она зависит от r - доли потребления в доходе. Пусть А = 100, r = 0,8, тогда 1 = 5. 5 - это и есть величина мультипликатора в кейнсианской теории.

Подчеркнем: рассчитывая на стимулирующую роль государственных расходов, кейнсианцы полагали, что увеличение таких расходов вызовет именно рост экономической активности, а не превратится просто в рост цен. (Такой рост, считали они, может начаться лишь по достижении полной занятости и полной загрузки производственных мощностей.) Наряду с ростом государственных расходов немалое значение придавалось и снижению налогов, в основном для поощрения инвестиций.

Важным дополнением этой бюджетной политики, как уже говорилось, была денежно-кредитная политика. Изменяя величину денежного предложения (путем эмиссии или других инструментов его регулирования), эта политика позволяла влиять на уровень процентных ставок.

Следует подчеркнуть, что Кейнс не был сторонником таких прямых форм государственного вмешательства, как национализация, государственная собственность или государственное предпринимательство. "Не собственность на орудия производства существенна для государства. Если бы государство могло определять общий объем ресурсов, предназначенных для увеличения орудий производства, и основных ставок вознаграждения владельцев этих ресурсов, этим было бы достигнуто все, что необходимо", - писал он.

После второй мировой войны, вплоть до середины 70-х годов, вера в могущество кейнсианской экономической политики, способной разрешить противоречия капиталистического воспроизводства, неуклонно укреплялась. Расширялись масштабы государственного вмешательства. Произошел многосторонний процесс "огосударствления экономической науки" - он проявился в массовом привлечении академических экономистов на службу в государственные и полугосударственные учреждения, осуществляющие экономическую экспертизу. Возникли различного рода "мозговые центры", ставшие трансформаторами теоретических идей в практические рекомендации правительству.

Неуклонно росли государственные расходы, о чем свидетельствуют цифры, показывающие изменение доли совокупных государственных расходов (центральных и местных органов власти) в валовом национальном продукте (ВНП) ряда развитых стран.

Как видим из таблицы внизу, к середине 70-х эта доля по сравнению с довоенным периодом практически удвоилась. (Кроме Германии, которая уже в 1938 году готовилась развязать войну, и потому доля государства в ВНП этой страны была очень высокой.) Такой прирост был, прежде всего, связан с особенно быстрым нарастанием социальных расходов, которые, конечно же, способствовали увеличению потребительского спроса - недаром кейнсианцы вполне справедливо видели в этом важнейший стимул для экономического роста. Совокупные государственные расходы в процентах к ВНП

Цифры соседней таблицы красноречиво показывают: темпы роста социальных расходов в те годы почти в полтора раза превышали темпы роста валового национального продукта, что и дало резкое увеличение доли социальных расходов в общих расходах названных стран.

Подобное развитие событий полностью отвечало кейнсианским представлениям о целях экономической политики правительства. Приоритетные же роли в этих целях отводились достижению полной занятости, стабилизации или хотя бы выравниванию циклических колебаний экономики, повышению темпов экономического роста. А увеличение расходов, то есть покупательной способности, отвечало и желаниям широких слоев населения, делая подобную политику особенно популярной. К тому же на первых порах, когда инфляционные процессы еще не дали о себе знать, рост цен был почти незаметен (о такой инфляции - 2-5% в год - говорили как о "ползучей" инфляции). Казалось бы, кейнсианство на все времена доказало, что экономика на изменение денежного спроса скорее реагирует изменением реального уровня производства, чем повышением цен.

Кейнсианская концепция макроэкономической политики опиралась не только на большие бюджетные расходы государства. Она включала в себя еще три важных момента.

Первый из них предполагал возможность не соблюдать строго сбалансированность государственного бюджета, то есть равенство доходов и расходов государства, что всегда считалось главным критерием мудрой бюджетной политики. Предполагалось, что сбалансирование бюджета должно происходить не каждый год, а на протяжении экономического цикла, когда избыток поступлений в казну в период подъема мог компенсировать недостаток бюджетных средств, возникший в условиях кризиса.

Социальные расходы в 1960-1975 годах

Второй момент - разработка теории дефицитного финансирования государственных расходов за счет эмиссии денег и государственных займов. И, наконец, третий - новое понимание роли кредитно-денежного регулирования как инструмента, поддерживающего, прежде всего, бюджетную политику, а не здоровую безинфляционную денежную систему. Это означало смещение приоритетов в работе центрального банка - этого главного инструмента кредитно-денежной политики. Если здоровая валюта требовала проведения жесткой антиинфляционной политики независимо от конъюнктуры, то теперь кредитно-денежная политика призвана была участвовать в регулировании эффективного спроса: увеличивать кредитно-денежную экспансию в период спада и ограничивать ее лишь в условиях подъема экономики.

В итоге кейнсианская концепция макроэкономической политики распахнула двери для экспансионистской кредитно-денежной политики, которая должна была не столько сохранять стабильность денежной системы, сколько способствовать увеличению расходов и стимулировать экономический рост в целом.

Но времена менялись. К началу 70-х годов завершился период высоких темпов экономического роста. Два энергетических кризиса ввергли экономику развитых стран во второй половине 70-х в длительный период стагфляции - период, когда необычайно быстро стали расти цены, и одновременно при этом шел спад производства. Инфляция превратилась в проблему номер один.

Традиционно кейнсианская концепция экономической политики на инфляцию не рассчитывала. Недооценивая опасность инфляции, она своим акцентом на рост государственных расходов и дефицитное финансирование экономики, по сути дела, сама способствовала развитию инфляции. Если в 60-е годы бюджетные дефициты были редкостью, то после 70-х они приняли уже устойчивый характер. Каких масштабов достигли бюджетные дефициты, свидетельствуют цифры на 45 странице.

Не случайно приоритетной задачей финансовой политики правительств всех развитых стран стало оздоровление государственных финансов и снижение бюджетных дефицитов.

Дефицит государственного бюджета (центральных и местных органов власти) в процентах к ВНП

К инфляции добавилось и нечто другое, подорвавшее старую концепцию регулирования, - ухудшение условий воспроизводства, сместившее фокус экономических противоречий с задач реализации на проблемы производства. Увеличение степени "открытости" экономики: интернационализация и усиление внешних экономических связей. Неэффективность, порожденная разрастанием государственного аппарата и его бюрократизацией. Все эти обстоятельства вызвали крайнее недовольство кейнсианской макроэкономической политикой и острую критику всей кейнсианской теоретической системы. Ей стали приписывать все подлинные и мнимые причины неудач экономического развития, и прежде всего обострение инфляционных тенденций. Кризис испытала не просто кейнсианская теория, а вся концепция "государства благосостояния", иначе говоря, концепция широкого государственного регулирования экономики. А это - социальные приоритеты, значительный сектор государственного предпринимательства, перераспределение национального дохода в пользу увеличения государственных расходов, и, наконец, прямое регламентирование многих сфер деятельности частного предпринимательства.

В итоге победное шествие кейнсианства как теории и как экономической политики в конце 70-х годов - начале 80-х завершилось "кейнсианской контрреволюцией" и "консервативным сдвигом" - в экономической теории и в политике всех развитых стран. Центральное место в экономической теории Запада вновь заняла старая неоклассическая школа, в рамках которой возникли новые направления экономического анализа, такие, как монетаризм, теория рациональных ожиданий и другие.

Сторонники этих теорий в противоположность кейнсианству считают (и обосновывают это), что необходимо максимально ограничить государственное вмешательство в экономику и социальную сферу, сократить государственные налоги и расходы. Естественно, что они выступают и против кейнсианской макроэкономической политики. Государственное регулирование спроса нарушает, по их мнению, действие рыночных сил, а в долговременном плане ведет к усилению инфляционных тенденций.

Известный итальянский экономист Ф. Модильяни очень точно охарактеризовал линию, разграничивающую сторонников кейнсианской теории (по его словам, "немонетаристов") и их противников ("монетаристов"). Он пишет: "Немонетаристы" признают - и это я рассматриваю как основополагающую практическую идею "Общей теории", - что рыночная экономика подвержена колебаниям совокупного продукта, безработицы и цен, которые нуждаются в корректировке, могут быть скорректированы и поэтому должны быть скорректированы. "Монетаристы" же считают, что не существует никакой реальной потребности в стабилизации экономики до тех пор, пока рост денежной массы следует простому предсказуемому правилу, что даже если бы существовала такая потребность, мы не обладаем способностью стабилизировать ее, и нам не следует наделять административные органы необходимой властью".

Кризис кейнсианства отражал важные изменения в экономической политике правительств индустриально развитых стран. На протяжении 80-х и 90-х годов благодаря денационализации и приватизации произошло значительное сокращение государственного сектора экономики, снизились темпы роста государственных расходов, доля которых в ВНП достигала во многих европейских странах 50%. Борьба с бюджетным дефицитом и инфляционными тенденциями приобрела первостепенное значение.

Но это, тем не менее, не означало полного отказа от кейнсианских идей, требующих в целях социальной и экономической стабилизации государственного вмешательства. Политика всегда была прагматичной - такой она и осталась, и в своем арсенале по-прежнему сохраняет многие из тех рекомендаций, которые были обоснованы Кейнсом и его последователями.

Итак, завершился определенный этап в жизни кейнсианской теории, начавшийся в 30-е годы нашего века. Но сама теория Кейнса по-прежнему жива и развивается в современных условиях. Ведь она никогда не была сводом неприкасаемых догм и обязательных инструкций для ее сторонников. История кейнсианства — это история непрерывного развития, приспособления к меняющейся действительности, поисков и уточнений, как в области теоретического анализа, так и в практической политике.

Она прошла этап "неоклассического синтеза" (60-70-е годы), когда была предпринята попытка формально объединить кейнсианскую теорию с неоклассической. На основе категорий кейнсианского анализа были созданы неокейнсианские теории циклического развития экономики и соответствующие теории экономического роста.

Оттесненное неоклассической школой на обочину "главного направления" кейнсианство развивается сегодня в новом облике, получившем название "посткейнсианство". Кейнсианство оказалось органически связанным с нынешними реалиями экономического развития. И в этом проявляется его жизнестойкость.

Современная экономическая теория немыслима без того вклада, который внес Дж. М. Кейнс, прежде всего без совершенно нового ее раздела - макроэкономики и теории макроэкономического регулирования. Но "вклад" - это нечто застывшее, общепринятое, устоявшееся. Для характеристики кейнсианства этого мало. "Общая теория" Кейнса, как и множество предшествующих и последовавших за ней работ (ныне они составляют 33 тома полного собрания сочинений), стала неисчерпаемым источником идей, которые до сих пор питают огромный поток литературы, толкующей, пересматривающей, критикующей, развивающей теорию Кейнса. Во всяком случае, каждый год - и это не преувеличение - приносит на свет десятки новых работ, так или иначе связанных с именем и теорией Кейнса. Меткое название нашел для своей работы, посвященной теории Кейнса, английский ученый Г. К. Шоу - "Перманентная революция". Действительно, через революции и контрреволюции кейнсианство переживает непрерывный процесс изменений, движимый тем мотором, который создал и привел в движение ее основатель.

Сохраняет свое непреходящее значение главная идея кейнсианства - необходимость вмешательства государства для стабильного развития капиталистической экономики. Можно спорить о том, какими методами это делать, но то, что рыночный механизм должен быть дополнен государственным регулированием, у современных политиков больших сомнений не вызывает.

Да и для самого кейнсианства инфляция 70-х годов не прошла бесследно. Как сделать макроэкономическую политику более эффективным инструментом экономического регулирования? Как стимулировать рост производства, не вызывая при этом (или не поддерживая) инфляционных тенденций? Как сражаться с инфляцией, не ограничивая при этом темпов экономического роста и не стимулируя безработицу? Все это - центральная тема современного кейнсианства.

Вместе с экономистами консервативного толка кейнсианцы признают сегодня опасность дальнейшего роста государственных расходов и бюджетных дефицитов. Вот почему современные кейнсианцы уже не настаивают на подобных методах государственного регулирования экономики. Они признают необходимость бюджетных ограничений. Однако, выступая за более жесткую бюджетную политику, обосновывают необходимость и важность использования другого инструмента регулирования - кредитно-денежной политики. Снижение процентных ставок и расширение возможностей кредитования, считают они, будет содействовать росту инвестиционного спроса и общему подъему экономики.

В то же время экономисты-посткейнсианцы ищут и новые способы борьбы с инфляцией, которые не вели бы к снижению производства и занятости. По мнению некоторых из них, антиинфляционная политика должна учитывать и те параметры, которые определяют формирование издержек и доходов. В качестве антиинфляционного рецепта они предлагают так называемую политику доходов, то есть добровольное соглашение между предпринимателями и профсоюзами об определенном темпе роста зарплаты, не превышающем рост производительности труда, контроль над ценами естественных монополий и т. п. В такой политике видится им возможность одновременного решения проблемы занятости и инфляции - того, что не в состоянии обеспечить традиционные налогово-бюджетные и кредитно-денежные рычаги.

Сегодня в нашей стране имя Кейнса упоминается не только в студенческих лекциях. Многие сторонники государственного регулирования экономики, независимо от того, о каких инструментах и методах регулирования идет речь, готовы опереться на его авторитет. Мол, даже Кейнс был за регулирование! На самом деле все не так очевидно. Во-первых, следует помнить, что кейнсианская теория и политика исходят из существования развитой рыночной экономики. Мы же находимся в стадии перехода к этой экономике со всеми ее особенностями, нелепостями и трудностями. Поэтому прямое "наложение" кейнсианской теории на нашу экономику не подходит.

Во-вторых, многие из теперешних "знатоков" кейнсианства критикуют жесткую политику стабилизации, направленную на снижение бюджетного дефицита и инфляции. Их привлекает идея более активного использования бюджетного дефицита и денежной экспансии в качестве того горючего, которое якобы способно помочь росту экономики. Скорее всего, они не знают - но именно об этом шла речь в данной статье, - что дефицитное финансирование в условиях инфляции оказалось как раз тем слабым местом кейнсианской теории и политики, которое вызвало кризис прежней ее модели и определило пути дальнейшей ее коррекции. Поэтому скорее следовало бы прислушаться к голосу современных посткейнсианцев, которые советуют относиться к бюджетному дефициту крайне осторожно, перенося акценты с бюджета и роста государственных расходов на кредитно-денежную политику в качестве основного инструмента косвенного воздействия на экономику.

В-третьих, наша переходная экономика требует особого подхода к роли государства, поскольку это период одновременно и ломки старой государственной системы управления, и создания государством новой рыночной инфраструктуры (в виде законов, институтов контроля, налоговых сборов и т. п.), без чего рынок превращается в "дикое поле" разбоя. А кроме того, переходная экономика требует проведения активной структурной политики. Все эти проблемы непосредственного отношения к теории Кейнса не имеют. Однако знать ее, как и всю экономическую теорию Запада, а не отдельные вырванные из исторического контекста положения, необходимо. Знание теории и опыта развитых стран, понимание условий, в которых дает эффект та или иная мера экономической политики, способны и помочь, и уберечь от ошибок в ходе ненужного экспериментаторства или очередного "изобретения велосипеда".

Именно этому, прежде всего, учит опыт научной и практической деятельности великого англичанина Джона Мэйнарда Кейнса.