«ПОЛОЖЕНИЕ РАБОЧЕГО КЛАССА B АНГЛИИ» Ф. ЭНГЕЛЬСА

Джеймса Филипа Кэя «Моральные и физические условия рабочего класса в хлопчатобумажной промышленности Манчестера». Ряд сведений и фактов Энгельс нашел в сочинениях Э. Юра (в частности, в его известной книге «Философия фабрики»). Огромная работа была проделана по изучению и отбору материалов из текущей прессы — разнообразных газет и журналов.

Знания, почерпнутые из литературы, Энгельс проверил и дополнил личными наблюдениями, благодаря своим непосредственным контактам с рабочими. Многие часы досуга в Англии он отдал беседам с самими рабочими и их семьями в их жилище, на фабрике, у станка. Своими собственными глазами он мог видеть их труд и их быт. Живые впечатления автора помогли сделать изложение книги столь ярким и популярным. Каждая строчка ее излучает неистребимую и неподдельную любовь Энгельса к рабочему классу. Можно без преувеличения сказать, что она написана буквально кровью сердца. Обладая всеми достоинствами ученого трактата, она в то же время — великолепное в литературном отношении, но суровое обличение буржуазии во всех ее жестокостях, своекорыстии. Эта книга Энгельса сочетает в себе достоинства острого памфлета и глубину, обладает лучшими качествами боевой публицистики и обстоятельностью научного исследования серьезной и большой, необычайно актуальной темы.

Первое немецкое издание «Положения рабочего класса в Англии» вышло в Лейпциге в конце мая 1845 г.

B предисловии к первому выпуску «К критике политической экономии» (1859 г.) Маркс указывал, что в «Положении рабочего класса в Англии» Энгельс самостоятельным путем пришел к тому же историко-материалистическому выводу, что и он, Маркс, а именно к пониманию того, что в общественном производстве люди вступают в независящие от них производственные отношения, а эти последние составляют базис, на котором возвышается вся юридическая и политическая надстройка общества, что способ производства определяет и к исследованиям Гаскелла и Портера. Энгельс стремился превзойти буржуазную науку в этой области, и он достиг такой цели всем содержанием своей книги, не исключая «Введения»!

собой всю совокупность политических и духовных процессов жизни общества. Маркс высоко оценивал эту книгу своего друга. Он неоднократно ссылался на данные и выводы Энгельса.

B своей экономической рукописи 1861—1863 гг. (тетрадь XX «Большой серии») Маркс приводит подробнейшие выписки из книги Энгельса, в частности по следующим вопросам: о влиянии машин на условия труда рабочих, о фабричной системе в целом, где ярче всего проявляется то рабство, в котором буржуазия держит пролетариат, о деспотизме и произволе в отношении промышленных рабочих, об эксплуатации женского и детского труда. Маркс сравнивает книгу Энгельса с книгой Э. Юра «Философия фабрики», изданной в Париже в 1836 r.: «Оба сочинения — доктора Юра и Фридриха Энгельса — являются безусловно лучшими сочинениями о фабричной системе, и оба они по своему содержанию идентичны. Однако Юр рассуждает как раб этой системы, тогда как Энгельс — ее свободный критик» *.

He менее высоко оценивал труд Энгельса и В. И. Ленин. Он считал книгу Энгельса «одним из лучших произведений в мировой социалистической литературе» ^{[148] [149]. По его мнению, «ни до 1845 года, ни позже не появлялось ни одного столь яркого и правдивого изображения бедствий рабочего класса»[150].}

Труд Энгельса с большим одобрением был встречен в кругах представителей передовой революционно-демократической мысли России. Известен отклик литературного и политического журнала «Современник», выходившего под редакцией H. Г. Чернышевского. B статье H. Шелгунова «Рабочий пролетариат в Англии и во Франции» говорится об Энгельсе как об одном из «лучших и благороднейших немцев... европейская экономическая литература обязана ему хорошим сочинением об экономическом быте английского рабочего»^[151].Слывший основателем так называемой немецкой «исторической школы» в политической экономии Гильдебранд вынужден был признать большое мастерство, с которым написана книга Энгельса, что всюду в этой книге Энгельс

выступает самостоятельным исследователем и непосредственным очевидцем.Тем не менееГильдебрандутверждал, что в ней «все частности верны, а общее ложно». Энгельсу ставилась в вину неверная трактовка исходных общих исторических и статических положений, опущение многих существенных фактов, концентрация внимания на второстепенных фактах и ложные выводы из этих фактов. Вопреки Энгельсу и наперекор правде жизни Гильдебранд доказывал, что «современная цивилизация» благодетельна для рабочего класса, открыла ему путь к «более человеческому и достойному жребию в истории» и т. д.^[152] «Современник» дал отповедь этому откровенному ученому защитнику капитализма и открыто поддержал точку зрения Энгельса — последовательного коммуниста, непримиримого критика и противника капиталистической системы.

Примечателен отзыв на книгу Энгельса немецкого статистика Фридриха фон Редена, который в качестве сотрудника прусского министерства иностранных дел докладывал 29 мая 1845 г. государственному министру фон Бюлову: «В эти дни появилась одна книга, которая как из-за ее предмета, так и благодаря ее основательности и правдивости заслуживает совершенно особого внимания. Это сочинение Фридриха Энгельса из Бармена «Положение рабочего класса в Англии». Автор во вводной части освещает положение рабочих перед промышленной революцией... Автор освещает далее с очевидной верностью положение рабочих классов всех отраслей в самых зна-

чительных городах и важнейших фабричных округах Соединенного Королевства... Автор доказывает всем своим изложением, что он вполне на высоте той задачи, которую он поставил перед собой»¹.

Сам Энгельс отмечал как достоинства, так и недостатки своего сочинения. Спустя сорок лет после ее выхода Энгельс с удовлетворением писал, что его немецкие друзья говорят, что эта книга особенно важна для них именно теперь, так как в ней описывается ситуация, которая в точности повторяется в настоящий момент в Германии. Продолжая эту мысль, Энгельс в письме Флоренс Келли-Вишневецкой от 10 февраля 1885 г. указывает, что важнейшие факты экономической и социальной действительности США в 80-е годы — развитие фабричной промышленности, применение силы пара и машин, образование пролетариата — в высшей степени напоминают положение вещей в Англии в 1844 г.^{[153] [154] Отсюда необходимость переиздания книги в Америке на английском языке.}

Ho примерно в тот же период Энгельс уже сетует на «полугегельянский язык» очень многих мест своей книги, который утратил свой смысл и потребовал от него известной модернизации стиля книги в английском переводе^[155]. Хорошим примером такой модернизации может служить поправка, которую Энгельс внес в характеристику английского утопического социализма. Энгельс изменил редакцию следующего положения: «Они (английские социалисты.— A. M.) не признают исторического развития и поэтому хотят перевести страну в коммунистическое состояние тотчас же, немедленно, а не путем дальнейшего развертывания политической борьбы до ее завершения, при котором она сама себя упразднит (sich selbst auflost)»^[156]. B английском издании книги это положение сформулировано иначе, проще, яснее и определеннее: «Они не признают исторического развития и хотят привести страну в состояние коммунизма тотчас же, с сегодня на завтра, а не путем неизбежного развития вплоть до того момента, когда этот переход станет воз-

можным и необходимым»¹. (Курсив в обеих цитатах мой.— A. M.) '

Весьма важным является замечание самого Энгельса, сделанное им в предисловии к английскому изданию «Положения рабочего класса в Англии» (1892 r.). Энгельс писал тогда, что «общая теоретическая точка зрения настоящей книги в философском, экономическом и политическом отношениях не вполне совпадает с моей теперешней точкой зрения. B 1844 г. еще не существовало современного международного социализма, который с тех пор, прежде всего и почти исключительно благодаря усилиям Маркса, полностью развился в науку. Моя книга представляет собой только одну из фаз его эмбрионального развития. И подобно тому как человеческий зародыш на самых ранних ступенях своего развития воспроизводит еще жаберные дуги наших предков — рыб, так и в этой книге повсюду заметны следы происхождения современного социализма от одного из его предков — немецкой философии. Так, в книге придается особое значение тому тезису, что коммунизм является не только партийной доктриной рабочего класса, но и теорией, стремящейся к освобождению всего общества, включая и класс капиталистов, от тесных рамок современных отношений» ^{[157] [158]. Этот тезис, верный в абстрактном смысле, но на практике абсолютно бесполезный и даже вредный, о чем свидетельствует также и новейший опыт отношений между рабочим классом и буржуазией, которая ни под каким видом не желает уступать кому-либо свои классовые привилегии, Энгельс вместе с Марксом уже в канун революции 1848 г. заменил более точным и практически более определенным положением о диктатуре пролетариата. Известные положения «Манифеста Коммунистической партии» Маркса и Энгельса являются по существу критикой и заменой того старого утверждения, которое присуще не только «Положению рабочего класса в Англии», но и некоторым ранним работам Маркса (подобные мысли высказываются, в частности, в «Критике гегелевской философии права. Введение» и в «Экономическо-философских рукописях 1844 года»). Абстрактное понимание пролетарской революции как}

формы всеобщей эмансипации — это дань, которую Маркс и Энгельс вплоть до середины 40-х годов еще воздавали антропологическому «коммунизму» Фейербаха. Причем у Энгельса преклонение перед политическими принципами философии этого великого материалиста было даже более заметным, чем в работах Маркса, относящихся непосредственно к периоду перехода основоположников марксизма от революционной демократии к коммунизму. Тот тезис Энгельса, который он критикует уже с позиций вполне зрелого и убежденного революци- онера-коммуниста, фактически еще связан с происхождением коммунистических воззрений самого Энгельса, по крайней мере в какой-то степени, из фейербаховского преодоления гегелевской философии.

Следы не вполне реалистических представлений о возможных способах лечения социальных болезней Германии, в которой «тот же социальный строй», что и в Англии, чувствуются и в известном уповании на принятие «разумом нации» мер, способных заложить «новый базис для всей социальной системы» K

Однако такие моменты составляют лишь небольшие и в общей ткани книги мало заметные частности. Книгу в целом пронизывает идея неотвратимой социальной революции, как единственно мыслимого способа разрешения вопиющих противоречий капиталистической системы. Прежде всего с этой точки зрения труд Энгельса был поистине новым и оригинальным словом.

До появления книги Энгельса, в 1840 r., французский автор Бюре выпустил двухтомный труд «О нищете рабочих классов Англии и Франции». C фактической стороны — это обстоятельное и, по-видимому, добросовестное исследование. Оно содержит немало впечатляющих картин. Энгельс, однако, не знал этой работы, как и вообще он не привлек каких-либо других источников, кроме английских. Тем не менее нашлись писатели, пытавшиеся доказать, что «Положение рабочего класса в Англии» является лишь «переработкой Бюре», написано «по Бюре», что Энгельс чуть ли не совершил плагиат^{[159] [160].}

Для опровержения этой лживой версии достаточно простого сопоставления позиции обоих авторов. Бюре — буржуазный.религиозно настроенный либерал,для которого священ принцип частной собственности, ХОТЯ OH и обнажает язвы капиталистической промышленности. Когда же он касается средств их устранения, то безнадежно впадает в молитву. «Какова бы ни была,— пишет Бюре,— судьба, уготованная провидением роду человеческому, я думаю, что лучшим средством ее подготовки является труд во имя применения принципов справедливости и правды, которые христианство доставило современной цивилизации, т. e. это значит, что все граждане государства должны быть братьями, которых объединяет в общность интерес и сердце, христианскими детьми одного и того же бога в религиозном обществе, объединенными общностью веры, милосердия и надежды» ^!. B таком духе у Бюре выдержан весь рецепт лечения «социальных болезней». B лучшем случае он обращается к разуму «мудрых законодателей».

Энгельс, напротив,— коммунист. Обнажив беспощадно зло капиталистической промышленности, он объявляет непримиримую «войну дворцам» и священной буржуазной собственности. Он говорит от имени расправляющего свои плечи рабочего класса и верит в исполинские силы этого великана истории. Энгельс сделал своей книгой то, чего не смел и не мог сделать никакой буржуазный филантроп, движимый боязнью «кары божьей» или гнева народного.

* * *

Центральную тему книги Энгельса составляет исследование начавшейся во второй половине XVIII века промышленной революции в Англии.

Однако Энгельс сосредоточивает свое внимание не на технических сторонах этой революции, а на сущности того переворота, который она внесла в экономические отношения и классовую структуру Англии.

Главным результатом промышленной революции явилось образование пролетариата — класса, наиболее обездоленного и угнетаемого и в силу такого своего положе- ^[161]

ния наиболее революционного. B Англии параллельно с созданием новых фабрик и заводов, вместе с закладкой множества каналов, строительством шоссейных дорог, развитием железнодорожных сообщений, заменой парусных судов пароходами, происходит интенсивный и глубокий процесс общественной поляризации. Основательно вытесняется мелкая буржуазия. Исчезая, она выделяет из своей среды крупных капиталистов и массу бедных рабочих. Bce различия населения сводятся теперь главным образом к различиям и противоположности между наемными рабочими и капиталистами. Для крупной английской буржуазии настала поистине золотая пора. Она бешено наживалась на эксплуатации пролетариата. Чем больше были ее прибыли, тем невыносимее становилось положение рабочих. Централизация капиталов сопровождалась сосредоточением населения в дотоле невиданных по своим размерам промышленных центрах. Возникают и быстро растут современные города. B них сосуществуют роскошь и бедность, буржуазные кварталы и целые районы трущоб. B благоустроенных домах обитает так называемая респектабельная публика, в трущобах — рабочий люд, илоты современного общества.

Энгельсу удалось нарисовать потрясающие картины нищеты пролетариата в основных промышленных центрах Англии. Он раскрыл всю мерзость того режима «социального убийства», который был создан для рабочих капиталом, захватившим в свое единоличное распоряжение все жизненные средства и условия производства. Еще не свободный от влияния этических принципов французских просветителей XVIII века и абстрактного гуманизма Фейербаха, он вновь, как в «Набросках к критике политической экономии», говорит о жестоком всеобщем равнодушии, как характернейшей черте буржуазного общества, особенно в больших городах, о бесчувственной обособленности и ограниченном эгоизме каждого человека, заботящегося только о своих собственных интересах. Впрочем, тезис о всеобщей отчужденности людей уже занимает второстепенное место по сравнению с высказываниями о классовых противоположностях в Англии и внутренней консолидации ее рабочего класса, сознающего все больше свое положение и сплачивающегося перед лицом своих классовых врагов.

Для своего времени Энгельс ДаЛ самую глубокую характеристику фабричной системы и всесторонне показал положение промышленных рабочих. Начало этому было сделано в его предыдущих работах. B заключительной части «Набросков к критике политическойэкономии»Эн- гельс уделил известное внимание критическому анализу теорий буржуазных экономистов, доказывавших, что в конечном счете машины выгодны для рабочих, ибо удешевляют производство и тем самым способствуют расширению рынков сбыта произведенных продуктов. B противоположность этим теориям Энгельс утверждает, что машины составляют рабочим конкуренцию, вызванное применением машин разделение труда ограничивает квалификацию рабочих, вследствие чего они могут работать лишь в одной узкой специальности. B общем и целом рабочие получают в результате применения машин не постоянную выгоду, а увековечивающуюся невыгоду. Тут же Энгельс писал: «Рассматривая влияние машинного производства, я прихожу к другой, более отдаленной теме — к фабричной системе; но у меня нет ни охоты, ни времени заниматься здесь ее обсуждением. Впрочем, я надеюсь, что вскоре мне представится случай подробно разобрать отвратительную безнравственность этой системы и беспощадно разоблачить лицемерие экономистов, выступающее здесь в своем полном блеске» *. Это свое намерение Энгельс выполнил в «Положении рабочего класса в Англии».

B отличие даже от наиболее честных и даровитых буржуазных авторов (того же Бюре и др.) Энгельс в своей книге не ограничивается регистрацией и описанием отдельных фактов, а устанавливает на основе теоретических обобщений определенные закономерности сложившегося окончательно после промышленной революции нового способа производства.

Капиталистическая фабрика обусловила значительный рост производительности общественного труда. Невиданные ранее масштабы приобретают благодаря применению крупной машинной техники и новым формам организации производства промышленность и торговля. Сама фабрика была выражением крупного скачка в развитии производительных сил. Она обеспечивала по ^[162]

Сравнению с прошлыми Эпохами весьма высокие темпы экономического роста. Однако фабричная система имела и другую сторону.

Наемный рабочий формально свободен и равноправен с капиталистом. Последнему он предлагает на рынке свои руки в обмен на жизненные средства. Между ними формально совершается добровольная сделка. По видимости капиталист не может принудить рабочего к труду. Тем не менее действительность оказывается совершенно не похожей на видимость, на внешнюю форму отношений между этими двумя контрагентами. Ha деле же никакого равноправия между нанимающимся рабочим и его нанимателем нет и в помине. Фактически наемный рабочий не свободен, а раб. «Цепи рабства, которыми буржуазия сковала пролетариат,— пишет Энгельс,— нигде не выступают так ясно, как в фабричной системе» K Пролетарий находится фактически и юридически в рабской зависимости и в рабском подчинении буржуазии. He работая на капиталиста, он умрет с голоду. Отказав рабочему в работе, капиталист всегда может обречь рабочего на голодную смерть. Монополию частной капиталистической собственности на средства производства охраняет буржуазное государство. Вся сила государственной власти, включая полицию и армию,— на службе буржуазии. B буржуазном государстве рабочим остается только иллюзия, будто они действуют по своей доброй воле. «Крепостной,— пишет Энгельс,— был рабом участка земли, на которой он родился; рабочий — раб самых насущных жизненных потребностей и денег, при помощи которых он их может удовлетворить: оба они рабы вещей... Рабы они оба, но только рабство первого — без лицемерия, явное, откровенное, а рабство второго — лицемерно и хитро скрыто от него самого и от всех остальных, это теологическое рабство, которое хуже чем старое крепостничество» ^{[163] [164].}

Положение рабочего на капиталистической фабрике во сто крат хуже, чем ремесленников, занятых в мелкой кустарной промышленности. Труд старых ремесленников обычно был вовсе не добровольным, а диктовался также суровой необходимостью жизни, но они работали в

Домашних условиях, более йлй мейее располагали собой, находили какое-то время для относительно здорового досуга, имели свои огороды, садики. Доходы от их основного вида занятий отчасти пополнялись доходами с небольших земельных участков, которыми они владели. Всего этого были лишены их потомки — фабричные рабочие, сконцентрированные под крышей фабрики, в больших городах. Гигиенические условия жизни в городе и работы на фабрике несравненно хуже тех условий, которые были уделом прежнего ремесленника. Фабричный труд стал единственным источником заработка и средств пропитания. Если добровольная производительная деятельность является высшим наслаждением для человека, то работа фабричного рабочего, выполняемая под командой капиталиста ради денег, не доставляет ему никакой радости, является самым унизительным мучением. По существу принудительный труд фабричного рабочего на капиталиста оказывает на рабочего отупляющее действие. Продолжительность и ритм своего труда рабочий уже не может, как прежде бывало, определять по своему усмотрению. Длительность рабочего дня предписывает хозяин фабрики. Ритм труда навязывает рабочему капиталистическая дисциплина труда, машина и вся свойственная фабрике система разделения труда между рабочими различных специальностей. Машина обесценивает труд рабочего и становится его опаснейшим конкурентом. Широкое применение машин привело к появлению лишних рук, к массовой замене мужской рабочей силы женщинами и детьми, труд которых оплачивается гораздо ниже мужского труда. Вместо облегчения труда машина на капиталистической фабрике сделала труд более тяжелым и изнурительным. Рабочий начинает смотреть на машину как на своего злейшего врага. «Каждое усовершенствование в машине отнимает у рабочих кусок хлеба, и чем значительнее это усовершенствование, тем более многочисленная категория рабочих остается без работы» Г Всю выгоду от усовершенствования орудий производства захватывают капиталисты. Новая техника расширила для них источники наживы и обогащения, а для рабочих она имела только неблагоприятные, нередко очень тяжелые последствия. ^[165]

B своей книге Энгельс подробно анализирует, с точки зрения рабочего класса, последствия применения машин в промышленном производстве Англии. B этой части его труд является достойным введением в соответствующие разделы «Капитала». B свою очередь «Капитал» в этом отношении можно рассматривать в известной мере как продолжение «Положения рабочего класса в Англии». Особенно это касается таких глав I тома «Капитала», как «Рабочий день» и «Машины и крупная промышленность». При характеристике фабричной системы и тех изнурительных последствий, которые она повлекла для рабочего класса, Маркс в «Капитале» неоднократно упоминает и цитирует книгу Энгельса. Маркс указывал, что Энгельс «глубоко понял... дух капиталистического способа производства» и его выводы, относящиеся к периоду от возникновения крупной промышленности B Англии и до 1845 r., целиком подтвердились обследованиями и наблюдениями более позднего времени. После этой работы Энгельса Маркс даже не считал нужным специально касаться того периода, а прямо отсылал читателя к произведению Энгельса ^!. «Моральное калечение, вытекающее из капиталистической эксплуатации женского и детского труда,— указывал Маркс в другом месте своего сочинения,— с такой исчерпывающей полнотой описано Ф. Энгельсом в «Положении рабочего класса в Англии» и другими авторами, что я здесь ограничиваюсь простым напоминанием об этом»'^{[166] [167].}

Книга Энгельса, как и его же «Наброски к критике политической экономии», содержит попытки решения вопросов, являющихся составной частью марксистской теории обнищания рабочего класса.

B «Положении рабочего класса в А»глии» Энгельс стремится применить к своему анализу трудовую теорию стоимости буржуазных классиков. Так, он исходит из положения А. Смита, рассматривавшего рабочего как товар. Рабочий — это товар, существующий наравне с другими товарами. Поэтому спрос на рабочих, по аналогии со всеми другими товарами, регулирует их производство. Заработная плата — особое наименование цены рабочих.' Колебания ее уровня зависят от спроса и предложения. Вместе с тем Энгельс догадывается о наличии объективной основы этой цены, которая не зависит от конъюнктуры рынка. Под этой основой он подразумевает минимум средств, который физически необходим для поддержания жизни рабочего. «Если буржуазия,— говорит он,— заботится о существовании рабочих лишь постольку, поскольку это ей необходимо, то не приходится удивляться, если она и образование дает им лишь в той мере, в какой это отвечает ее интересам» >. Таким образом, капиталист волей-неволей обязан «заботиться» о рабочем. Эту заботу налагают на него его же собственные интересы, нужды производства и воспроизводства. Каково бы ни было соотношение между спросом и предложением рабочих рук, капиталист должен гарантировать рабочему такое количество средств существования, которое обеспечивает возможность функционирования его рабочей силы. Соотношение между спросом и предложением может лишь в каждом отдельном случае вносить небольшие поправки в обязательную цену рабочего. Правда, если предложение превышает спрос, то часть рабочих вообще ничего не получает. Если же, наоборот, спрос очень велик и намного превышает предложение, то капиталист, как образно выражается Энгельс, может дать рабочему даже колбасу, однако только затем, чтобы в конечном счете выиграть целый окорок. B убыток себе капиталист никогда не пойдет даже на самое мизерное увеличение заработной платы ^{[168] [169].}

Важнейшее значение для понимания марксистской теории обнищания имеет подчеркнутое Энгельсом положение о необеспеченности существования английских рабочих, следовательно, вообще рабочих в любом капиталистическом *обществе. Сегодня рабочий может располагать относительным благополучием, иметь работу, более или менее приличный заработок и т. д. Так бывает, и на это особенно напирают всевозможные критики марксизма. Энгельс показал зыбкость и непрочный характер этого благополучия. Для общей оценки положения рабочих важно не забывать, что пролетарий не имеет «решительно ничего, кроме своих рук», проедает «сегодня то, что он заработал вчера», зависит «от всевозможных случайностей», лишен «всякой гарантии, что он сможет добыть средства для удовлетворения своих самых насущных потребностей,— ибо всякий кризис, всякий каприз хозяина может лишить его куска хлеба» *.

Энгельс подчеркивает, что даже те рабочие, которые сегодня относительно обеспечены, не имеют уверенной обеспеченностивбудущем.их может влюбойденьнастиг- нуть самая страшная нищета, вопреки всем стараниям ее избежать. При капитализме «каждый, даже самый лучший рабочий, всегда может остаться без работы, а следовательно, и без хлеба» ^{[170] [171]. Отнюдь не в виде редкого исключения призрачное благополучие рушится, как карточный домик. Капитализм по самой своей природе не может гарантировать рабочим обеспеченного существования. Люди, создающие своим тяжелым трудом все материальные богатства, следовательно, основу жизни, сами фактически отлучены от достойной человека нормы жизни, вынуждены уповать на милость своих поработителей, подвержены действию слепых и жестоких сил капиталистической анархии и стихии рынка.}

Энгельс уже довольно ясно и четко определяет сущность капиталистического строя. Он указывает, что для этой беспорядочной системы производства и распределения характерно то, что целью ее является «не непосредственное удовлетворение потребностей, а извлечение денежной прибыли»^[172]. Каждый работает на свой собственный страх и риск. Между промышленниками происходит непрерывная война. Каждый хочет урвать себе кусок побольше. Каждый в пределах своей сферы влияния, в своей вотчине старается выжать из рабочих максимум возможного. Стремлению к прибыли подчинены все помыслы и планы капиталистов. B борьбе за прибыль все средства хороши. Капиталисты ради этой цели не останавливаются ни перед какими злодеяниями. Для них

человек с его потребностями ничто. Естественно, ЧТО OT такого строя нечего ждать удовлетворения жизненных нужд рабочего класса. Обязательным условием удовлетворения этих нужд является не штопанье, не частичные реформы капитализма, а полное и решительное уничтожение его революционным путем.

B марксистской литературе высказывалось мнение, что Энгельс в «Положении рабочего класса в Англии» исследует только субъективный фактор неизбежной гибели капитализма и что вопрос о подготовке объективного фактора социалистической революции исследуется лишь в более поздних трудах Маркса и Энгельса ¹. Ho такое мнение нельзя признать правомерным и обоснованным. Во-первых, если под «субъективным фактором» понимается появление на исторической сцене борющегося рабочего класса, то надо сказать, что этот субъективный фактор имеет также и значение важнейшего объективного условия крушения капитализма. Во-вторых, одну из центральных идей труда Энгельса составляет раскрытие внутренних противоречий капиталистической системы производства. B первую очередь речь идет о противоречии между трудом и капиталом, как основном и решающем в системе противоречий капитализма. Логикой своего развития капиталистическая система обостряет до крайности это противоречие^{[173] [174].}

K сказанному выше надо еще добавить, что Энгельс обратил внимание на такое существенное проявление противоречий буржуазной экономики, как циклический характер развития промышленности. C 1825 г. Англию потрясают периодические кризисы перепроизводства, которые сменяются по истечении известного времени периодом процветания. «Так дело продолжается непрерывно: за процветанием следует кризис, за кризисом процветание, затем новый кризис, и этот вечный круговорот, в котором находится английская промышленность, обычно возобновляется... раз в пять или в шесть лет» '. Bo время кризисов образуется «избыточное население», усиливаются все формы и способы эксплуатации промышленных рабочих, массы незанятого населения терпят огромную нужду и лишения, обречены на нищенство.

Относительно избыточное население, сопутствующее столь же относительно избыточному производству, используется капиталом для выхода из кризисного состояния, для увеличения объема промышленности в период процветания, когда складываются на ряд лет более благоприятные условия сбыта, когда повышается общий платежеспособный спрос на производимые товары. Следовательно, порождаясь самим механизмом капиталистического накопления, как его неизбежный продукт, избыточное население оказывается при особых обстоятельствах необходимым фактором «нормального» функционирования этого механизма. В. И. Ленин в своей работе «К характеристике экономического романтизма» указывал, что именно Энгельс впервые подметил эту специфическую служебную роль и особенность избыточного населения в системе капиталистического способа производства¹².

Экономические кризисы характеризуются особой остротой «скрытой войны» буржуазии против рабочего класса. Однако при этом рабочий класс не только страдает и терпит нужду и муки, но и учится, прозревает, закаляется. Развитием противоречий капиталистической экономики, в том числе и кризисами перепроизводства, подготавливаются объективные материальные и духовные предпосылки революционного взрыва.

Принципиальное отличие книги Энгельса от предшествующих работ других авторов на подобную тему состоит в том, что Энгельсу впервые в мировой литературе удалось изобразить вместе с ужасами нищеты, на которую рабочий класс был обречен системой капитализма, вызревание у того же класса сознания своего положения и накопление им огромной взрывной силы классового ^{[175] [176]}

протеста против кйпйтйлйстиИёской эксплуатации. ίΙρΰ- летариат был показан и как класс страдающий, и как класс уже начинающий великое дело своего социального освобождения. Ha путь неизбежной и суровой борьбы с капиталом рабочий класс толкает то экономическое положение, в котором он находится. «Рабочие начинают чувствовать себя — в своей совокупности — как класс, до их сознания доходит, что, будучи слабыми в одиночку, они все вместе образуют силу; это способствует отделению от буржуазии и выработке самостоятельных, свойственных рабочим и их жизненным условиям понятий и идей, появляется сознание своего угнетения, и рабочие приобретают социальное и политическое значение. Большие города — очаги рабочего движения: в них рабочие впервые начали задумываться над своим положением и бороться за его изменение, в них впервые выявилась противоположность интересов пролетариата и буржуазии, в них зародились рабочие союзы, чартизм и социализм» ^!.

Своей книгой Энгельс учил рабочих, что если они хотят «выйти из положения, превращающего их в животных»^{[177] [178], то для этого надо бороться. Рабочие должны не вымаливать у власть имущих подачки, стоя на коленях, а распрямиться во весь свой рост и решительно выступить против капиталистической эксплуатации. Свое человеческое достоийство пролетариат может спасти «только в ненависти к буржуазии и в возмущении против нее»[179]. B классовой борьбе рабочие обнаружат свои благородные и истинно человеческие черты.}

B 1845 r., когда писалась книга Энгельса, можнобыло уже подвести некоторые итоги выступлений пролетариата против экономического и политического господства буржуазии. Это и сделал Энгельс.

Поначалу рабочие свой протест против несправедливостей капитализма выражали в неорганизованной и стихийной форме. Кража капиталистической собственности была самой примитивной и во многом подсознательной формой классовой борьбы пролетариата. Она не могла, естественно, послужить средством выражения общественного мнения всей массы рабочих и представляла co- бой скорее бунт и способ спасения одиночек, отчаявшихся найти себе хлеб и одежду легальным путем.

Следующим, более высоким этапом явилось движение рабочих против машин, в котором они впервые как класс воспротивились тому, что грозило их жизни в самом начале промышленного переворота. B ряде местностей со стороны рабочих подверглись насилию изобретатели машин, рабочие уничтожали станки, разрушали фабрики. Ho и эта форма, как отмечает Энгельс, носила все-таки изолированный характер, наблюдалась только в отдельных местностях и была направлена только против одной стороны крупной капиталистической промышленности. Как и воровство, она не могла увенчаться сколько-нибудь существенным успехом и облегчить бедственное положение рабочих.

B 1824 г. по всей Англии создаются союзы рабочих, которые ставили своей целью защиту рабочих «от тирании и бездушного отношения буржуазии»^!. История этих союзов, в частности их борьба за повышение заработной платы, к 40-м годам, как отмечает Энгельс, знала мало побед и много поражений. Однако особое их значение Энгельс видел в том, что они способствовали объединению рабочих как класса, преодолению внутри этого класса взаимной конкуренции, тем самым подрывая вообще конкуренцию, являющуюся жизненным нервом капиталистического строя. По мнению Энгельса, деятельность союзов явилась хорошей школой и подводила рабочих к необходимости покончить с произволом заводчиков и фабрикантов в установлении заработной платы на весьма низком уровне. Ha собственном опыте рабочие убеждались, что надо уничтожить «не часть конкуренции, а конкуренцию вообще». A как это сделать, рабочие, говорил Энгельс, скоро поймут. Косвенным признанием значения деятельности союзов, нежелательной и опасной для капитализма, была широкая пропаганда буржуазии, уверявшей рабочих в бесполезности их союзов. Организуемые союзами стачки сдерживали до некоторой степени волчьи аппетиты капиталистов, подготавливали рабочих к грядущим боям.

B «Положении рабочего класса в Англии» Энгельс осветил важнейшие моменты истории чартизма и дал ^[180] научный анализ Зтоґо масСобого движения английского пролетариата как концентрированной оппозиции рабочего класса политике буржуазии. Он прослеживает развитие чартизма начиная с 1835 r., когда комитет всеобщей Лондонской ассоциации составил проект народной хартии, предусматривавший демократические реформы избирательного права и парламента Англии. Эти реформы были для пролетариата не самоцелью, а средством к достижению социального благоденствия.

Энгельс набросал также краткий очерк истории социализма и, в частности, показал существенные особенности его английской формы, выработанной Робертом Оуэном. Английский утопический соДиализм Оуэнаста- вил себя выше противоположности между буржуазией и пролетариатом, однако для него были характерны известная терпимость к буржуазии и во многом несправедливое отношение к рабочим. Английские социалисты, указывает Энгельс, «вполне смирны и миролюбивы; они признают существующий порядок, как он ни плох, поскольку они отрицают всякий иной путь к его изменению, кроме завоевания общественного мнения. B то жевремя принципы их настолько абстрактны, что в теперешней своей форме они никогда не смогут завоевать это общественное мнение» Ч И Энгельс критикует английских co- циалистов-утопистов за чрезмерную абстрактность их теорий, оторванцость от жизни, за отрицание классовой политической борьбы, как единственно возможного способа социального переворота. Такой социализм «никогда не сможет стать общим достоянием рабочего класса»^{[181] [182].}

Энгельс горячо ратует за пролетарский социализм, который вырастает из рабочего движения, соединится с ним, явится для него необходимым теоретическим оружием. Если в «Немецко-французском ежегоднике», в частности в статье Маркса «К критике гегелевской философии права. Введение», только, по существу, намечена идея соединения массового политического движения C адекватно выражающей его интересы теорией, выражена только в самой общей форме, как условие воплощения философии в действительность и на этой основе упразднения пролетариатом самого себя, то в «Положении pa- бочего класса в Англии» компоненты этого единства приобретают весьма определенный характер. C одной стороны, это уже не вообще философия, а пролетарский социализм, с другой стороны, это борющийся за свое социальное освобождение от ига капитала пролетариат, который в теоретической сокровищнице научного социализма обретает ясность цели своего движения.

Развитие и пропаганда научного, пролетарского социализма рассматривается как теоретическая форма классовой борьбы пролетариата за свое политическое господство. Видя для себя непосредственную угрозу B росте сил пролетариата, буржуазия его теоретическому оружию старается противопоставить свои догмы. Как самое откровенное объявление войны буржуазии против пролетариата Энгeльς рассматривает теорию народонаселения Мальтуса. Критика этой человеконенавистнической теории, начатая в «Набросках к критике политической экономии», в «Положении рабочего класса в Англии» была продолжена и дополнена новыми положениями.

Мальтусовское обвинение природы, а не общественного строя капитализма в том, что на ее пиру бедняк не находит свободного прибора, сделалось излюбленной теорией всех истых буржуа и легло в основу нового буржуазного законодательства в Англии по вопросу о так называемом вспомоществовании бедным («законы о бедных»).

Логика развития промышленной революции такова, что вместе с ростом производства, с прогрессом производительных сил накапливается горючий материал для решительной социальной битвы. Энгельс показал, что развитие капитализма ухудшает положение рабочего класса. Итогом исследования новых явлений и тенденций в развитии капиталистической крупной промышленности, революционизирующей также и земледелие, был вывод о неизбежности социальной революции, «с которой ни одна из бывших до сих пор революций сравниться не сможет» *. Английской буржуазии удалось временно избежать приговора истории. Поскольку, однако, предсказание Энгельса относилось к общей перспективе капитализма, то оно блестяще выдержало историческую проверку. ^[183]