1. Прусская армия в новой Германской империи

Поздним вечером 1 сентября 1870 г. король Вильгельм I, окруженный пышной свитой из князей и генералов, смотрел с холма, расположенного к югу от реки Маас, на разворачивающуюся битву, когда курьер доставил донесение с сообщением, что капитуляция Наполеона III и всей его армии неминуема.

B новом Германском рейхе полный контроль над прусской армией принадлежал императору, но не как императору, а как королю Пруссии. По особым соглашениям с Пруссией — не с рейхом — вооруженные силы 23 из 24 объединившихся государств были включены в прусскую армию. Только король Баварии сохранил некоторый контроль над своей армией в мирное время, но в случае войны она также переходила в полное подчинение императора. Законы о призыве и продолжительности военной службы подлежали утверждению рейхстага; более того, его согласие требовалось для выделения денег на содержание армии. Ho парламент не имел никакого влияния в собственно военных делах. Армия была армией короля Пруссии, а не народа или парламента. Император и король был Верховным главнокомандующим.

Надежность армии была безусловной. Никто не сомневался, что все части могут быть использованы для подавления мятежей и революций. Даже предположение о том, что воинская часть может отказаться от выполнения приказа, или что резервист, призванный на действительную службу, вдруг не явится на призывной пункт, было бы сочтено абсурдным. Немецкий народ изменился поразительным образом. Позднее мы обсудим существо и причину этой важной перемены. Главная политическая проблема 1850-х — начала 1860-х годов была решена. Bce немецкие солдаты теперь были безоговорочно преданы Верховному главнокомандующему. Армия стала надежным инструментом, которому кайзер мог доверять. Тактичным людям хватало здравого смысла не говорить открыто, что эта армия при случае выступит против внутреннего врага. Ho Вильгельму II подобная сдержанность была чужда. Он прямо говорил рекру-

там, что их долг — по приказу стрелять в своих отцов, матерей, братьев или сестер. Либеральная пресса выступала с критикой подобных заявлений, но либералы не имели влияния. Преданность солдат была беспредельной; она больше не зависела от продолжительности военной службы. B 1892 г. армия сама предложила сократить срок службы в пехоте до двух лет. При обсуждении законопроекта в парламенте и в прессе никто даже не упоминал о политической благонадежности солдат. Каждый знал, что теперь армия, вне всякой связи с продолжительностью службы, стоит «вне партий и вне политики», т.е. является послушным и надежным инструментом в руках императора.

Между правительством и рейхстагом шли постоянные распри по военным вопросам. Ho соображения о полезности армии для поддержания почти незамаскированного имперского деспотизма были здесь совершенно ни при чем. Армия была настолько сильна и надежна, что любая попытка мятежа была бы подавлена в считанные часы. Никто в рейхе и не мечтал о революции; дух мятежа и сопротивления угас. Когда не было трудностей со средствами, рейхстаг был готов одобрить любые предложенные правительством ассигнования на армию. B конечном итоге армия и флот всегда получали то, о чем просил генеральный штаб. Рост вооруженных сил сдерживался не столько финансовыми соображениями, сколько нехваткой людей, которых генералы считали пригодными для офицерских должностей. C увеличением армии перестало хватать дворян для заполнения офицерских должностей. Постепенно росло число офицеров простого происхождения. Ho генералы настаивали, чтобы офицерский корпус пополнялся только отпрысками «добропорядочных и зажиточных семей». Число такого рода кандидатов было ограничено. Большинство выходцев из семей верхнего среднего класса предпочитало другие карьеры. Они не рвались стать профессиональными офицерами и терпеть презрительное отношение сослуживцев-аристократов.

Рейхстаг и либеральная пресса время от времени критиковали военную политику правительства также с узкоспециальных позиций. Генеральный штаб всячески противился такому вмешательству гражданских. Генералы настаивали на том, что только военные могут судить о проблемах вооруженных сил. Для них даже Ганс Дельбрюк, видный военный историк и автор отличных работ по вопросам стратегии, был дилетантом. Отставных офицеров, сотрудничавших с оппозиционной прессой, обвиняли в партийной предвзятости. Наконец, общественное мнение признало претензии генерального штаба на непогрешимость, и критики смолкли. События Первой мировой войны доказали, разумеется, что как раз критики разбирались в военных вопросах лучше, чем специалисты генерального штаба.

2.