Хозяйство как софийный процесс

В. С. Соловьев одинаково отрицательно относится и к теории социализма, и к духовной буржуазности. Имея в виду расхожее утверждение о близости идеи социализма христианству, он иро­нически замечает: «Христианство учит — отдай свое, а социа­лизм говорит: возьми чужое».

263

и тот и другая отстаивают приоритет материальности. Такого ро­да учения низводят человека до уровня животности, а в обще­стве сеют раздор и вражду. В действительности попытка постро­ить общественную жизнь, исходя из приоритета материальных интересов, вредна и утопична. Такое общество неминуемо будет разорвано борьбой эгоистических сил.

Метафизическая схема философии всеединства структуриро­вана в соответствии с рассматриваемым кругом проблем. Какое место занимает хозяйство и хозяйствование в философии все­единства? Коренной здесь оказывается проблема интеграции всех сфер человеческой деятельности в единый мировой процесс восхождения к Богу. Само хозяйствование человека понимает­ся Соловьевым как теургия, как восхождение к Богу. В таком восхождении усматривалась цель и смысл человеческого суще­ствования. Вопрос о цели существования есть «первый вопрос, на который должна ответить всякая философия, имеющая при­тязание на общий интерес».

Хозяйство как путь самосовершенствования человека пред­полагает особый тип взаимоотношений общества с природой, «человек и его хозяйственная деятельность», «хозяйство как часть вселенной и момент ее развития», «очеловечивание при­роды, «рациональное использование ресурсов», — эти задачи сформулированы Е. Н. Трубецким в «Воспоминаниях». Соловьев утверждает, что Земля отказалась кормить человечество и поэто­му нужна новая философия хозяйства, хозяйство как софийный процесс, для того чтобы избежать возникшую опасность.

Высшая установка философии всеединства на интеграцию всех сфер деятельности человека в едином мировом процессе с необходимостью подводила к проблемам путей развития че­ловечества, а также проблеме преобладания биологического или духовного в будущей цивилизации. «Одно из величайших пре­пятствий, задерживающих духовный подъем, — писал Е. Н. Тру­бецкой, — заключается в том призрачном наполнении жизни, которое дает житейское благополучие. Комфорт, удобство, сы­тость и весь обман исчезающей, смертной красоты — вот те эле­менты, из которых слагается пленительный мираж, усыпляющий и парализующий силы духовные»^[308].

«Биологизация» жизни человека в ущерб духовному — это со­средоточение на обеспечении животных влечений как предель­ных потребностей организма. Но это не может быть образую­щим началом общечеловеческой жизни, так как удовлетворение биологических потребностей индивидуализирует жизнь (социа­лизируют ее лишь духовные), обусловливает борьбу, конкурен­цию, обостряет эгоизм, выражающийся в стремлении поставить свою жизнь и свою волю на место безусловного и как следствие причинить страдание и смерть другому. Отсюда и проистекает царствующая в мире бессмыслица.

Основным противоречием на пути восхождения к Богу выступа­ет проблема бытия человека, «абсолютного в возможности и нич­тожного в действительности». Разрешить ее можно только в мак­симуме духовных стремлений человека, что позволит ему осуще­ствить свое абсолютное предназначение и достичь безусловного содержания и полноты бытия. Полнота жизни возможна лишь во всецелой человеческой организации, и это снимет антино- мизм человеческой жизни, ибо если «нет Бога, стало быть и нет полноты; и если нет полноты, то нет смысла, нет и цели»^[309].