НОВЫЕ ТИПЫ РАЦИОНАЛЬНОСТИ

В настоящее время произошло уточнение самого понимания рациональности. Оно перестало восприниматься как тождест­венное логическому знанию, несмотря на пересечение их со­держания.

206

ности, которые приводят к обнаружению ранее нефиксируемых компонентов научного знания. Речь идет о дологическом или даже иррациональном знании, которое в дальнейшем может приобрести статус рационального. Так, «иррациональное часто имеет форму неявных, скрытых компонентов знания, которые выражаются либо в личностном неявном знании, либо в различных формах бессозна­тельного, оказывающих существенное влияние на познавательную деятельность мыслителя» [5, с.

Неявное знание. Если мы говорим об автоматизме в поведении человека, то это не означает осознанность его действий. Более того, «отрефлектированность в некоторых случаях может препятствовать автоматизмам поведения. В то же время неотрефлектированность либо с самого начала, либо со временем создает предпосылки для существования информации в некодифицируемой или слабо ко­дифицируемой форме» [5, с. 86]. Передача информации в такой форме от индивида к индивиду сталкивается со значительными трудностями. Для осмысления данного процесса используется по­нятие «неявное» или «личностное» знание.

Фридрих фон Хайек использовал понятие неявного знания «для объяснения невозможности централизованного планирования с точки зрения механизмов использования рассеянной среди эко­номических агентов ценной информации, которая может быть ис­пользована с максимальной отдачей применительно к конкретным обстоятельствам места и времени» [5, с. 86-87]. Такая ситуация обусловлена следующими моментами: «если информация обладает экономической ценностью, и при этом в лучшем случае ограни­ченно передаваема, то в системе централизованного принятия ре­шений она будет игнорироваться, что не может не сказаться отри­цательно на эффективности использования ресурсов, а также обна­ружении новых возможностей использования ресурсов» [5, с. 87]. Объяснение может быть достаточно простым: централизованное управление информацией будет связано со значительными из­держками ее извлечения, а это будет противоречить принципам экономической эффективности.

Оригинальную трактовку неявного знания предложил М. По- ланьи, «для которого человек живет в мире неявного знания, “как в одеянии из собственной кожи”. Это своего рода неизреченный интеллект» [5, с. 20]. Примером является знание о строении тела, его пространственной и временной ориентации, двигательных воз­можностях. Это предпосылка любого знания, обусловленная само­сознанием самого субъекта. Теория неявного личностного знания представляет научно-практическую ценность для понимания про-

207

цесса принятия решений, поскольку эффективный управляющий в своей деятельности должен ориентироваться на использование неявного личностного знания.

Необходимо отличать неявное знание от неорганизованного. По­следнее может быть кодифицировано при определенных условиях, но для этого должны быть сняты жесткие временные ограничения. Неявное же знание может быть неотрефлектированным в полной мере его носителем, что является гораздо более существенным условием непередаваемости.

Однако понимание неявного знания в экономической теории является более многоаспектным. Во-первых, неявное знание не­обязательно является индивидуализированным. Существует и кол­лективное неявное знание, позволяющее координировать действия людей, находящихся в одной и той же информационной среде. В то же время носителем неявного знания не может быть некая абстрактная группа, обладающая самостоятельным бытием. Носи­телями неявного знания являются отдельные люди. Основное от­личие состоит лишь в подобии этого знания у множества людей.

Во-вторых, существует вопрос индикаторов эффективности неявного знания. В концепции Ф. Хайека фактически предпола­галось, что максимально полное использование неявного знания открывает путь для конкуренции как процесса выявления новых возможностей использования известных и открытия новых ре­сурсов. В то же время неявное знание может мешать адаптации людей к изменившимся условиям. Поэтому роль неявного знания не всегда позитивна. Неявное знание способно стать препятствием на пути формирования нового мировоззрения. Поэтому утверж­дение Ф. Хайека, связывающего преимущества рыночной системы хозяйствования по сравнению с плановой с неявным знанием, не может считаться абсолютным.

Ограниченная рациональность и зависимость от предшествующего развития. Содержание ограниченной рациональности определяется предшествующим развитием индивидов и раскрывается в эффекте накопления шаблонов поведения, а также взаимоувязывания их друг с другом, возникновения их сопряженности.

Зависимость от предшествующего развития означает «зависи­мость принимаемых решений в настоящем от результатов решений,

208

принятых в прошлом» [5, с. 90]. Во многом она связана с результа­тами выбора в прошлом.

Очевидно, что «зависимость от предшествующего развития не могла бы возникнуть, если бы каждый из действующих лиц принимал решение раз и навсегда. Однако особенность реальной ситуации состоит в том, что поведение человека во времени — это последовательность актов выбора, а с точки зрения координации действий между множеством действующих лиц — последователь­ность актов экономического обмена» [5, с. 90].

Важную роль во взаимосвязи феномена ограниченной рацио­нальности и зависимости от предшествующего развития играет память как место для хранения различных установок поведения и мышления. «Память можно определить как способность того или иного субъекта воспроизводить события (действия), не нахо­дящиеся в каждый данный момент в фокусе внимания, но активи­руемые в случае возникновения и распознавания соответствующей ситуации» [5, с. 90].

Принимая то или иное решение в данный момент времени с учетом ограниченной рациональности, трудно предсказать, с каким выбором столкнется индивид в будущем. Очевидно лишь одно, что сегодняшние решения будут влиять на выбор в будущем.

Допустимы разные линии поведения в такой ситуации. «Во- первых, можно отложить выбор до выяснения и взвешивания максимально возможного набора выгод и издержек. Во-вторых, ориентироваться на принятие таких решений, которые позволяют в случае необходимости если и не вернуться к исходной ситуации, то, по крайней мере, приблизиться к ней» [5, с. 90].

Ограниченность рациональности и экономическая эффектив­ность. Оценить влияние ограниченной рациональности на изме­нение экономической эффективности сложно, поскольку меха­низм координации ожиданий и действий экономических агентов не имеет единственной причинно-следственной связи с условиями экономической эффективности. В то же время «сравнение резуль­татов размещения ресурсов на основе предпосылок ограниченной и полной рациональности предопределено в пользу второй. В этом отношении ограниченная рациональность однозначно связана с неэффективностью» [5, с. 91]. Однако из этого тезиса не следует нормативного вывода о необходимости изменения той или иной формы экономической организации и хозяйственной практики по одной причине: исходные условия (полная рациональность всех экономических агентов) недостижимы.

209

Вот почему возможность оценки влияния ограниченной рацио­нальности на эффективность возможна только для реализуемых

альтернатив. В этой связи нельзя не отметить, что О. Уильямсон [5], раскрывая особенности подхода к изучению экономических об­менов в рамках новой институциональной экономической теории,

делал акцент на слабой форме отбора (из доступных альтернатив),

а не на сильной.

Взаимосвязь ограниченной рациональности и экономической

эффективности в реальной жизни деформируется благодаря влиянию многих факторов. Речь идет о том, что в сложных сис­темах, какой является современная экономика, существуют раз­личные механизмы координации действий.

Более того, в сложно организованных системах экономическая

эффективность может быть обеспечена за счет сосуществования различных механизмов координации действий. Причем эти раз­личия относятся как к силе стимулов, которыми наделяются эконо­мические агенты, так и к доступной им информации. В этой связи «конкурентоспособность хозяйственной системы определяется тем, как устроены механизмы выбора, создания и отсева форм ко­ординации действий экономических агентов» [5, с. 91]. Необхо­димо также принимать во внимание дополнительно усложняющие вопрос об экономической эффективности противоречия эконо­мических интересов, коррелятом которых является предпосылка об оппортунистическом поведении.

Выводы

1. В настоящее время произошло уточнение понимания рацио­нальности, ее многоаспектного характера и несовпадения с логи­ческой обоснованностью.

2. Наблюдается движение от классического понимания рацио­нальности к новым типам рациональности. Речь идет о вынуж­денной рациональности, неявном личностном знании, нерацио­нальном и иррациональном знании.

3. Современная теория не может базироваться на предпосылке полной рациональности и в то же время быть реалистичной. Стала актуальной «вынужденная» рациональность, поскольку «из беско­нечно большого числа возможных альтернатив люди в состоянии видеть лишь немногие, как и предсказывать лишь немногие по­следствия, допуская ошибки» [5, с. 16].

4. Различия в инструментальной и функциональной рацио­нальности лица, принимающего решения и являющегося объектом исследования, можно считать критическими с точки зрения правил проведения исследований. Вместе с тем эволюционный аргумент

210

позволяет нам прийти к выводу об относительности различий ра­циональности в функциональном и инструментальном аспектах.

5. Не существует однозначной связи между ограниченной ра­циональностью и экономической эффективностью. На нее оказы­вают влияние различные механизмы координации действия, про­тиворечия экономических интересов, базирующихся на предпо­сылке оппортунистического поведения.

Проблемный блок

1. Понятие «рациональность» в широком и узком смысле слова.

2. Индикаторы эффективности ограниченной рациональности.

3. Инструментальная и функциональная рациональность: точки пересечения и противоречия.

4. «Вынужденная» рациональность и уровень притязаний.

5. Соотношение понятий «рациональность», «логичность», «неявное» знание.

6. Проблема операционализации «неявного» знания.

7. Индивидуальное и коллективное «неявное» знание.

Приложение 12.1

Герберт Саймон о рациональности: «Сам термин “рацио­нальный” долгое время носил в экономической теории особый смысл, отнюдь не совпадающий с широкой его трактовкой в тол­ковом словаре: “разумный; неабсурдный, неэкстравагантный, неглупый, не противоречащий здравому смыслу и т.д.; умный, здравый”. Хорошо известно, что в экономической теории ра­циональный человек — это максимизатор, соглашающийся лишь на лучший вариант. Даже его ожидания, как мы усвоили в по­следние несколько лет, рациональны (Muth, 1961). Его рациональ­ность простирается так далеко, что распространяется и на спальню: как полагает Гэри Беккер, “он будет ночью читать в постели только при условии, если ценность чтения (с его точки зрения) превышает ценность недосыпания его жены” (Becker, 1974, p. 1078).

Именно эта концепция рациональности — главный экспортный товар “экономической теории” в ее обмене с другими социальными науками. Идея о том, что люди ведут себя рационально, если по­нимать этот термин в широком смысле, как в толковом словаре, — отнюдь не новость для смежных научных дисциплин. Предпосылка рациональности — неотъемлемая часть практически всех известных мне социологических, психологических, политологических и ан­тропологических теорий. Экспортный товар, который предлагает

211

экономическая теория, — это не сама по себе идея рациональности, а особая, весьма специфическая форма рациональности — рацио­нальность человека, максимизирующего полезность и преуспева­ющего в этом» [3, с. 17].