РАЦИОНАЛЬНОСТЬ В ЭКОНОМИЧЕСКОЙ ТЕОРИИ

В экономической теории существует множество трактовок по­нятия «рациональность». Сошлемся на обзор, подготовленный известным специалистом в этой области Р. Швери: «Существует огромное множество ее классификаций — от инструментальной и субстантивной (instrumental and substantive) (А.

203

и субстантивной (procedural and substantive) (Г. Саймон), субъек­тивной и объективной (Р. Будон), сознательной и бессознательной

рациональности (Й. Шумпетер) до рациональности в широком и узком смысле слова (Й. Эльстер)» [7, с. 37].

Оливер Уильямсон выделяет три формы рациональности:

«Сильная форма предполагает максимизацию. Полусильная форма - это ограниченная рациональность. Слабой формой явля­ется органическая рациональность» [5, с. 40].

Максимизация не учитывает все имеющиеся издержки, «фирмы представляются как производственные функции, потребители - как функции полезности, распределение деятельности между раз­личными способами экономической организации рассматривается как данное, а оптимизация является повсеместной» [5, с. 40]. Мак­симизация полезности касается всех сторон жизни, в том числе семейной и религиозной сфер. Следование нормам также может приводить к максимизации, если получение информации, необхо­димой для принятия решения, требует дополнительных усилий.

Ограниченная рациональность предполагает, что все люди «стре­мятся действовать рационально, но в действительности обладают этой способностью лишь в ограниченной степени» [5, с. 41].

Органическая рациональность - это рациональность процесса. «Незнание целей оказывается даже более “эффективным” для до­стижения определенных целей, нежели знание этих целей и созна­тельное планирование их достижения» [5, с. 42-43].

При объяснении общественных явлений и при построении и ис­пользовании моделей экономического человека важную познава­тельную роль играют функциональная и инструментальная рацио­нальность.

Функциональная рациональность характеризует действия чело­века, которые осознанны c точки зрения целевой установки. Такой тип рациональности предполагает реалистичность предпосылок, основанных на том, что человека необходимо рассматривать таким, какой он есть.

Подобную трактовку разделял Г. Саймон, который предложил концепцию процедурной рациональности. Он полагал, что «уяз­вимым местом теории выбора, теории игр и теории статистических решений является то, что они базируются на нереалистических допущениях: во-первых, лицо, принимающее решение, обладает всезнанием, т.е. в состоянии знать все существующие и возможные альтернативы и предвидеть их будущие последствия» [3, с. 16-38]; во-вторых, индивид обладает неограниченной способностью к под­счету; в-третьих, в сознании человека содержится полное и по-

204

следовательное предпочтительное расположение всевозможных последствий. Г. Саймон отвергал такого рода предпосылки и вы­двинул понятие «вынужденной» рациональности, характеризуя ее как такое поведение человека, когда «из бесконечно большого числа возможных альтернатив люди в состоянии видеть лишь не­многие, как и предсказывать лишь немногие последствия, допуская ошибки» [5, с. 16]. В связи с этим он выдвинул понятие уровня притязаний и показал, что если поиск альтернатив осуществляется легко, то уровень притязаний возрастает. И наоборот, сложности в обнаружении удовлетворительных альтернатив приводят к па­дению уровня притязаний. Поэтому вместо оптимальных решений человек довольствуется удовлетворительными результатами, позво­ляющими ему выжить.

Кроме того, «структура человеческой личности допускает дей­ствия, которые являются автоматическими, неосознанными». По­этому «в экономической теории также используется понятие ра­циональности с иным содержанием» [6, с. 59].

Следует отметить, что природу функциональной рациональ­ности можно понять опосредованно, через анализ факторов, ко­торые на нее влияют. Речь идет о таких моментах, как информи­рованность агентов, их мотивация, сложность ситуации выбора, частота воспроизводства ситуации выбора.

Инструментальная или формальная рациональность означает «максимизацию некоторой определенной заранее цели при суще­ствующих ограничениях вне зависимости от того, действительно ли рассматриваемый субъект также видит ситуацию выбора и прини­мает соответствующее решение или же нет» [6, с. 59-60].

Из такой трактовки рациональности можно вывести по крайней мере два важных следствия.

«Во-первых, нет необходимости рассматривать вопрос о рацио­нальности (правильности) самих целей. Исследователь сам должен воспринимать их как данность. Указанный подход позволяет ми­нимизировать значение ценностных суждений в экономической теории. Тем самым сфера дискуссионности локализуется в области исследования методов достижения существующих целей, становясь независимой от различной политической ориентации исследова­телей» [6, с. 60].

Во-вторых, инструментальную рациональность можно рассмат­ривать как «вмененную» вследствие абстрактного представления целевой функции. Иными словами, рациональным необязательно должно быть осознанное поведение, осознанный выбор. Рацио­нальным, в смысле максимизирующим, может быть и поведение,

205

которое неосознанно, непроизвольно, но укладывается в логику максимизации некоторой целевой функции. Вот почему фальси­фикация или верификация инструментальной рациональности бессмысленна. Вместе с тем в экономической теории известен аргумент, который использовался в защиту предпосылки о мак­симизации фирмой экономической прибыли в функциональном смысле. Это эволюционный аргумент, который построен на том по­ложении, что фирмы, максимизирующие другие целевые функции в конкурентной среде, попросту исчезают или «вымываются» с рынка. Отсюда следует вывод, что рациональность определяется через выживаемость, а выживаемость — через соответствие пове­дения требованиям среды, причем это поведение вовсе не обяза­тельно должно быть осознанным. В этом случае мы одновременно приходим к выводу об относительности различий рациональности в функциональном и инструментальном аспектах.

12.3.