Ода пороку и богатство народов

«…Гордость и тщеславие построили больше больниц, чем все добродетели, вместе взятые», – пишет Мандевиль^[661]. По его собственным словам, он ставит перед своим временем горькое зеркало с единственной целью – показать ему его лицемерие^[662].

Этого, как я уже сказал, следовало бы естественно ожидать от опубликования изложенных мною взглядов, если бы людей можно было сделать лучше при помощи того, что им говорят. Но поскольку люди в течение уже столь многих столетий не менялись, несмотря нa многочисленные поучительные и изощренные писания, посредством которых предпринимались попытки их исправить, то я не настолько самонадеян, чтобы полагать, что мой столь незначительный пустячок может добиться больших успехов^[663].

Мандевиль утверждает, что «пороки неотделимы от великих и могущественных обществ»^[664]. Недостатки и человеческие слабости он приравнивает к отбросам на улицах: да, неприятно, пачкают обувь и одежду, задерживают в дороге и портят эстетику города, но грязь – неотделимая часть любого места, где живут люди: «…Грязные улицы являются необходимым злом», и «каждый миг должна образовываться новая и новая грязь»^[665]. Если бы, однако, кто‑нибудь решился искоренить зло (Мандевиль способен представить себе это произошедшим лишь по волшебству или в результате прямого – осуществленного, надо подчеркнуть, с недоброй целью – вмешательства божества), то он должен был бы заплатить высокую цену. Пороки для экономики выгодны.

Такой уж был гражданский строй,

Что благо нес порок любой…^[666]

Мандевиль считает, что за отсутствие безработицы, быстрый оборот товаров в торговле и де‑факто за богатство народа мы должны быть благодарны порокам, безнравственности.

К тому ж у этого народа

На все менялась быстро мода;

Сей странный к перемене пыл

Торговли двигателем был^[667].

Если бы мы все же допустили существование честного общества, то оно должно было бы забыть об экономическом процветании и не рассчитывать на более или менее значимую роль в истории. Сам Мандевиль не отдает предпочтение ни тому, ни другому варианту устройства социума, он только обращает внимание на то, что каждый из них приносит: «Религия – это одно, а торговля – другое»^[668]. Если бы религиозные идеалы были реализованы в конкретном обществе, то возник бы бедный и «глупо невинный» социум. Люди должны сделать выбор между нравственностью и процветанием, в этом для поэта‑экономиста заключается компромисс. Это распространенное заблуждение «полагать… что и при отсутствии гордости и роскоши можно есть, носить и потреблять те же самые вещи, занимать такое же число ремесленников и мастеровых, а страна может быть такой же во всех отношениях процветающей, как и те, где безраздельно господствуют эти пороки»^[669]. Таким образом, согласно идее Мандевиля, богатство народа растет благодаря человеческим аморальным склонностям, превратившимся в пагубную привычку.

Давайте рассмотрим тогда, что необходимо для возвеличивания и обогащения страны. Первыми желательными благоприятными условиями для любого общества людей являются плодородная почва и подходящий климат, умеренное правительство и территория, которой больше, чем нужно для данного числа людей. Все это сделает человека спокойным, любящим, честным и искренним. В таких условиях люди могут быть настолько добродетельны, насколько это возможно без малейшего вреда для общества, и, следовательно, счастливы так, как этого им самим хочется.

Чтобы сделать общество людей сильным и могущественным, надо затронуть их аффекты… Гордость заставит их работать по‑настоящему; научите их ремеслам и разным искусствам, и вы вызовите среди них зависть и соперничество. Чтобы увеличить их численность, учредите разнообразные мануфактуры и не оставляйте клочка земли невозделанным… Хорошенько воспользуйтесь их страхом и искусно и усердно польстите их тщеславию… Научите их торговле с заморскими странами… Это принесет богатства, а там, где они есть, за ними вслед вскоре придут искусства и науки…

Но если вы хотите получить бережливое и честное общество, тогда наилучшая политика состоит в том, чтобы сохранить людей в состоянии их первобытной простоты… удаляйте и прячьте от них все, что может возбудить их желание или усовершенствовать их разум^[670].

В своей басне Мандевиль изображает своеобразно функционирующий экономический цикл. Из‑за того, что все пчелы стали честными, пчелиный бог допускает, чтобы улей погрузился в рецессию. Мысль автора, таким образом, полярно противоположна представлениям иудеев, у которых честность ведет к процветанию.

По Мандевилю, искоренение зла в частностях ведет к большой неприятности – вымиранию значительной части улья и полному упадку. Общая беда – результат устранения мелких недостатков, так как

В итоге славным пчелам зло

Благополучие несло^[671].

Как и полагается, в конце басни мы находим мораль:

Да будет всем глупцам известно,

Что улей жить не может честно.

В мирских удобствах пребывать,

Притом пороков избежать –

Нельзя; такое положенье

Возможно лишь в воображенье.

Нам – это все понять должны –

Тщеславье, роскошь, ложь нужны;

В делах нам будучи подмогой,

Они приносят выгод много.

Конечно, голод – это зло;

Но без него бы не могло

Раздобывать себе съестное,

Расти и крепнуть все живое.

Лоза плодов не принесет,

Пока дикаркою растет;

Чтоб зрели грозди винограда,

Лозу не раз подрезать надо;

Но вот подвязана она,

Вся ссохлась, вся искривлена,

А сколько нам дает вина!

Так и порок полезен людям,

Когда он связан правосудьем.

Чтоб стать народ великим мог,

В нем должен свить гнездо порок;

Достатка – все тому свидетель –

Не даст ему лишь добродетель.

И те, кто век вернет иной,

Прекраснодушный, золотой,

Верша все честными руками,

Питаться будут желудями^[672].