II. Американский народ и его хозяйственный характер.

В виду этого, я в настоящей работе отказываюсь от этнографической характеристики «американцев», столь часто даваемой нам, с большим или меньшим приближением к истине, на основании наблюдений обычаев, характерных особенностей и моральных качеств американского населения.

Кардинальную важность для народнохозяйственных проблем Америки представляет собой проблема состава населения.

Население так-называемой континентальной Америки, т.-е., живущие на континенте Америки, за исключением Аляски, Гавайских островов, Порто-Рико и других владений, насчитывало в 1920 году 106.418.175 человек, составляя около 92 миллионов в 1910 году и 76 миллионов в 1900 году.

Белое население, родившееся в Соединенных

Штатах, американского происхождения. . 49.488.575 чел. Белое население, родившееся в Соединенных Штатах, чужестранного или смешанного

происхождения 18.897.837 »

Белое население, родившееся заграницей . . 13.345.545 » 9.872.763 265.683 72.157

Негры . Индейцы Японцы.

Из этой таблицы ясно, что «истинно»-американское население, т.-е. белые уроженцы Соединенных Штатов американского происхождения, составляло в 1910 году немногим более половины всего населения Америки. Если сравнивать только родившихся в Америке и родившихся заграницей белых, то первые составляют 85,3%. Однакоже, следует отметить, что процент последней группы белых составляет в 1910 году 14,7, между тем как в 1900 году он равнялся 13,6.

Чужестранное белое население, поскольку речь идет о родившихся заграницей, разделялось в 1910 году на выходцев из нижеследующих главнейших стран: Страна происхождения

Число белых иностранного пррисхожд. 2.501.181 1.602.752 1.352.155 1.342.070 1.174.924

Германская империя

Россия

Ирландия . . . .

Италия

Австрия Англия (без Шотландии и Уэльса) . 876.455 Значительный контингент иностранного белого населения давали Канада—в том числе большие массы так-называемых французских канадцев, — Венгрия, Швеция, Норвегия, Дания, Швейцария, Шотландия и Уэльс.

Последние цифры, как и приведенные выше, достаточно иллюстрируют ту смесь рас и национальностей, которую Соединенные Штаты пытаются слить в ' единое целое. При этом надо иметь в виду, что почти каждая из составных частей пестрой смеси имеет свои собственные проблемы и представляет особый политический и экономико-политический «вопрос», более или менее сложного национального характера. Таковы, напр., негритянский вопрос, ирландский вопрос или вопрос о появляющихся на западе Америке японцах, численность которых, впрочем, весьма невелика в этом аггломерате народов.

Этот состав народонаселения Америки по его народнохозяйственному характеру и значению можно подразделить на две больших категории.

Первоначальными носителями экономической культуры в Соединенных Штатах были первие переселеним и пионери старих штатов Новой Англии—прежде всего, Массачузета, Мэриленда, Коннектикута, Род-Айлэнда, Нью-Йорка, Нью- Джерсэя—и, далее Пенсильвании и Каролины. При этом чисто- исторический интерес имеет вопрос о том, были ли этими пионерами прогресса отцы-пилигримы и их потомки, англичане, голландцы, французы, или же это были представители других народов. Вторым элементом, столь же ценным для общей истории экономического развития Соединенных Штатов, как и первые пионеры, явились значительно позднее прибывшие переселенцы XIX века. Они, конечно, не были пионерами дальнейшего культивирования страны, поскольку оставались на востоке и северо- востоке, но они явились передаточним звеном старо-евро- пейской культури и навыков, в которых нуждалась молодая нация. Как противоположность обоим этим элементам, выступают негры и переселенцы нового времени из южной и восточной Европы.

Такое резкое подразделение составных частей населения на два типа—можно сказать, типа молота и наковальни—не случайно. Напротив, в двух столь отдаленных друг от друга исторических случаях, и как привоз негров и современная пролетар- екая иммиграция из южной и восточной Европы—это основное подразделение объясняется совершенно одинаковыми экономическими законами.

Перед культурными поселенцами первоначального периода, в качестве экономической их задачи, вставали колонизаторские задачи в самом широком смысле слова: культивировка почвы для сельскохозяйственных целей и возможно быстрое развитие ремесла, позднее, мануфактурного и фабричного производства, торговли и судоходства, по европейским образцам.

Ибо функции этой широкой массы лежали совсем не в этой сфере. Они ограничивались, прежде всего, областью средней работоспособности буржуазных переселенцев. Конечно, в такой стране, как Америка, с ее неограниченными возможностями для всякого, чьи способности выходили за пределы среднего уровня, функции широкой массы буржуазных поселенцев не только граничили с областью творчества и даже изобретательства, но и очень часто переходили за эти пределы.

Переселенцы из средне - буржуазного класса всегда отличались особенным трудолюбием, особенной хозяйственной деловитостью, бережливостью и честностью. Они отличались этими чертами в особенности в тех случаях, если, выросши в здоро- рой обстановке на родине, онц; под давлением тяжелых обстоятельств экономического, политического или социального порядка, вынуждены были покинуть родные места. К главной массе этих иммигрантов американского союза в полной мере применима та оценка, которая может быть дана протестантским беженцам XVII и XV111 века—«пионерами обученного труда» называет гугенотов их английский летописец Смайльс, а выражение «честен как гугенот» было крылатым словом того времени. Нет никакого сомнения, что переселенцы из британских островов вывезли с собой то, известное всем, соединение этически-рели- гиозной дисциплины со светской деловитостью и хозяйственностью и ту пуританскую деловую мораль и любовь к коммерции, фундаментальное влияние которых на «дух капитализма» недавно доказал Макс Вебер. Об этих вывезенных английскими переселенцами качествах Мэтью Арнольд, известный знаток вопроса и английский социал - философ, сказал в своей речи, произнесенной в 1883 году, в Америке, что «этот „пуританизм" имел в Америке еще большее распространение и еще более исключительное влияние, чем в Англии». И, действительно, в Америке не существовало той противодействующей силы, которая в Англии, в лице, торийской аграрной аристократии и высокой англиканской церкви, составляла про- тововес нон-конформистскому среднему сословию с его пуританской этикой в хозяйственных делах. Ранний документ, свидетельствующий об американской деловитости, покоющейся на пуританской основе, мы находим *в произведении никого иного, как Вениамина Франклина, старого американца, достойнейшего всяческого уважения. Для иллюстрации привожу некоторые из его положений. Он пишет: «Помни, что время — деньги... Помни, что деньги способны к размножению и обладают плодовитостью. Деньги порождают деньги, а новые отростки в еще большей мере способны к размножению, и так далее. На-ряду с трудолюбием и умеренностью, ничто так не способствует молодому человеку достичь положения в свете, как точность и справедливость во всех его делах. Пять шиллингов, обернувшись, составляют сумму в семь шиллингов и три пенса, и так далее, пока не превратятся в сто фунтов стерлингов. Чем больше денег, тем большую сумму порождают они, будучи пущены в оборот...

Остерегайся, все то, чем ты владеешь, считать своею собственностью и сообразно с этим жить. Этому обману поддаются многие люди, обладающие кредитом. Чтобы избегнуть этого, веди точный счет твоим расходам и твоим доходам, Если ты дашь себе труд обратить внимание на мелочи, то благие последствия этого скажутся в нижеследующем: ты откроешь, как удивительно малые расходы разбухают в крупные суммы и ты заметишь, сколько денег можно было бы сберечь в прошлом и сколько в будущем сберечь возможно...».

Пусть эти принципы деловой жизни, в свое время этически обоснованные, ныне превратились под опошляющим влиянием крупной индустрии в безудержную «погоню за долларом». Тем не менее они несомненно послужили основой для образования целого слоя чрезвычайно трудолюбивых, бережливых и трезвых работников, прежде всего—из рядов среднего класса.

Преобладание среднего класса было отличительным признаком и для германских переселенцев, составлявших важнейшую часть иммиграции в Америку в XIX столетии, до появления переселенцев из южной и восточной Европы. При этом следует принять во внимание, что еще в 1900 году, когда число германских переселенцев составляло всего 17.000 человек, значение «немецкого элемента» в Соединенных Штатах характеризовалось тем, что более десяти процентов всего населения, или 8.111.453 жителя, были немецкого происхождения, имея одного или обоих родителей немцев. Конечно, в это время основной период германского переселения, в собственном смысле слова, лежал уже позади, насчитывая за собой десятки лет.

К типу иммигрантов среднего класса относится прежде всего немецкий «мужик». Историки немецкого переселенчества, именно в области крестьянского труда, отмечают за ним такие качества, которые отличают его от «американского» фермера, не имевшего, конечно, никаких крестьянских традиций в собственном смысле этого слова. В своем двухтомном труде о германо-американцах А. Б. Фауст, напр., подробно характеризует основательность методов сельскохозяйственного труда немцев. В противоположность расточительному американскому фермеру-туземцу, немецкий фермер, отличается бережливостью. «Употребляя печи вместо громадных костров (shall riesiger), он экономил даже на дровах, которых было так много. Дома и хлевы, которые он строил, отличались такою прочностью, что их называли «немецкими». Причем и тут экономность сказывалась в том, что овин производил еще более солидное впечатление, чем жилище («the barn war more imposing than the house»). Впоследствии немецкие переселенцы зарекомендовали себя, как ревностные мелкие сельские хозяева, в то время как на многих из американских крупных сельских хозяев стала уже сказываться известная легкость жизни так-называемого «фермерского дворянства» («благородного фермерства» — gentleman farmer»). Однакоже, главным образом, проявили себя немцы — может быть, в меньшей мере, чем в области торговли и промышленности — на поприще распространения ремёсл и промысловых занятий. Статистически этого, разумеется, доказать нельзя, в особенности потому, что в те времена такого рода деятельность редко получала цифровое выражение. Но достаточным в данном случае доказательством являются те многочисленные промыслы, которые введены в Америке немцами и дают занятие не только самим основателям, но и многим из их соотечественников.

Укажем здесь на некоторые из таких промыслов: в 1822 г. одним ганноверцем введено было в Америке изготовление овсяной муки (oat meal), получившее большую известность. Другой ганноверец, Клаус Шпрекельс, оказал ценные услуги развитию американской сахарной промышленности. Он даже возвращался время от времени в Магдебург для изучения раффинации сахара; опыт, приобретенный им, он отдавал Соединенным Штатам. Немецкими силами были усовершенствованы методы добычи соли в центральной части штата Нью-Йорк; до того соль, добываемая в этой местности, не могла употребляться, как столовая, между тем как в настоящее время эта отрасль промышленности играет значительную роль в этом штате. Такой же успех имел соляной промысел в Западной Виргинии, уже в ранние времена организованный там братьями Руффнер. Особенно сказывается влияние немцев в тех отраслях промышленности, где речь идет не только о рабочих навыках, усвоенных в ряде поколений, но и о проникновении в самый процесс производства, о полунаучном понимании его; это — отрасли производства, до известной степени граничащие с искусством. Из 240 литографских фирм, в 1908 году насчитывавшихся в Соединенных Штатах, 90 процентов принадлежали немцам или их потомкам. Пионеры в этой области начинали свое дело с самых скромных начатков, медленно пробиваясь вперед. Имя Юлиуса Бина (Віеп), в 1849 году эмигрировавшего из Гессена, навсегда связано с историей литографского дела в Америке^ Вюртембержец, по имени Мергенталер, в 1872 году переселившийся в Балтимору, становится изобретателем линотипной наборной машины, получившей столь широкое распространение, что количество этих машин, ныне находящихся в обращении, определяется в свыше 10 тысяч. История знаменитых «Stein- way»—пианино представляет нам опять-таки иллюстрацию того,, как предприимчивая немецкая семья, брауншвейгского происхождения, члены которой, на первых порах работая в каче- стае учеников, основывают затем маленькую фабрику и посте- пенно, благодаря настойчивости и изобретательскому духу, достигают, в конце-концов, выдающихся результатов. Вообще в Америке нередки случаи, когда основанные немцами небольшие, но образцовые фабрики скоро превращаются в крупные предприятия, зачастую при содействии американских финансистов. Так, напр., в 1858 году братьями Клауман, за несколько лет до того эмигрировавшими из Пруссии, была основана небольшая кузница, которая «очень скоро приобрела известность хорошим качеством своих изделий». Ее специальностью было изготовление осей, которые она поставляла железным дорогам и каретникам в Питтсбурге и его окрестностях. Один из братьев, Эндрью Клауман (впоследствии Кломан) владел секретом особых технических методов производства, до того неизвестных в Америке. К этому присоединилось и другое обстоятельство, о котором Д. Говард Брайдж говорит так: «он вырос в школе, где расходы исчислялись на пфенниги, т.-е. на десятую долю цента, и где ценность марки равнялась доллару». Уже в 1861 году предприятие так разрослось, что братья Кломан обратились за содействием к американским финансистам, из которых один был Генри Фипс, известный впоследствии железный король. Образовавшееся таким путем общество «Кломан и Фипс» перешло затем в компанию «Карнеги, Фипс. и К0» и, наконец, вошло в состав известного стального треста «Carneg-і Steel Со Ltd. Из отношений с Эндрью Кломаном, Карнеги, несомненно, заимствовал не только основу своих позднейших гигантских предприятий, но и то уважение перед техническими способностями немцев, которое он сохранил в течение всей жизни. Когда выяснилось значение химии для железоделательной промышленности, Карнеги выписал из Германии известного Фрике и платил ему жалованье в 15.000 долларов в год. Карнеги сам рассказывал, что такое жалованье в те времена считалось колоссальным. Другие из сталелитейных промышленников Америки заявили, что не в состоянии платить такого жалаванья технику. Но Карнеги утверждал, наоборот, что не в состоянии обойтись без такого техника и будущее скоро показало, что его расходы окупились с лихвой. Подобные случаи мы встречаем сотни раз в важнейших отраслях американской промышленности. Число немецких инженеров в Америке — легион. Столь же характерна и та особенная роль, которая в Америке принадлежит немецкой фармации. «Немецкая аптека» не только явление типичное в американских городах; она оказала также существенное влияние на поднятие уровня всего аптечного дела в Америке.

Этих примеров достаточно, чтобы показать, насколько обогатилось американское хозяйство, благодаря ранней эмиграции из культурных стран Европы. Этому явлению противостоит другое: приток человеческого материала из-за океана, но совершенно не интересного в культурном отношении, годного исключительно как рабочий элемент для уже существующего аппарата, к которому отдельная личность пригоняется подобно инструменту. В прежние времена в таком положении были черные рабы, негры. Они в известном смысле были первыми, хотя и невольными, массовыми переселенцами, причем характерным для их экономической функции в новой стране является то, что они нужны не в качестве отдельных индивидов, — напротив, всякий прогресс кого-либо из них, как отдельной личности, встречал враждебное отношение — но как «масса», необходимая для определенного предприятия, без которой оно не может быть рационально поставлено. Таким преприятием в данном случае является плантация.

Уже Кнаппом доказано, что рабство негров было сопутствующим явлением всякого плантаторского хозяйства, независимо от того, возделывало ли это хозяйство сахар, табак или хлопок. Для Америки период расцвета ввоза рабов падает на промежуток времени от 1619 года — первого года ввоза невольников— до 1807 года, когда ввоз рабов был воспрещен. После отмены рабства в 1865 году добровольного переселения чернокожих не последовало, ибо социальное положение негров в Америке не представляло собой ничего заманчивого. Ввоз же человеческих масс, годных для механического, крупно-капиталистического предприятия, возобновляется снова, как только выступает на первый план современная «плантация», гигантское промышленное предприятие с широко-разветвленным разделением труда и вытесняющее мелкие фабрики и ремесленные предприятия, деятельность которых покоилась на труде обученных и квалифицированных рабочих. Этот новый способ производства— новый не по роду, но по размерам — с его огромной потребностью в необученной рабочей силе, в «руках» и «мускулах», обращает свои взоры—как и прежняя плантация в свое время— к наиболее дешевому рабочему рынку «мира», хотя рабочие силы, извлекаемые из этого рынка принадлежат к числу самых некультурных. Теперь, следовательно, значение иммиграции переносится с отдельных индивидов на массу и на дешевизну применения ее рабочих рук в предприятии. Т^ким образом с появлением новых промышленных центров, как, йапр., железорудный район в области Верних Озер или железоделательная промышленность Питтсбурга или скотобойная промышленность в Чикаго или угольный бассейн Коннельсвилля (Connelsville), появляется массовый ввоз подручных рабочих из южной и восточной Европы. В 1913 году из 1.197.892 переселенцев приходилось на долю одних только южных итальянцев 231.613 человек (следует отметить, что число переселенцев из Северной Италии со- ставляло в том же году всего лишь 42.534 человека!), на долю поляков 174.365, русских — 51.472, кроатов и словенцев — 42.499, руссинов — 30.588, словаков — 27.234, мадьяров — 30.610, греков—38,644, румын—13.451, русских и прочих восточноевропейских евреев —101.330, Из этих цифр с очевидностью явствует численное превосходство переселенцев из южной и восточной Европы. В то время как число немецких переселенцев в Америку за период времени с десятилетия 1881 —1890 г.г. по десятилетие 1900— 1910 г.г. уменьшилось с 1,4 миллионов до 341.000, а число британских переселенцев сократилось с 1,4 миллиона до 865.000 за 10 лет, число переселенцев из Италии за те же периоды, напротив, возросло с 307.000 человек до 2 миллионов, а число эмигрантов из России — с 265.000 до 1,6 миллиона за 10 лет.

Как влияет промышленно-капиталистическое равитие Америки на профессиональный состав притекающих в Соединенные Штаты «новых» иностранцев, ясно уже из распределения, заграничных уроженцев между городом и деревней. Ранее уже было указано, что немецкие, а также английские переселенцы старого типа в большой мере посвящали себя сельскому хозяйству. Еще и в настоящее время, как Показывают данные особого оффициального отчета американского ценза, участие германо - американцев в сельскохозяйственной деятельности весьма значительно. В 1910 году 33% уроженцев Германии, 27% уроженцев Австрии, 27,4% уроженцев Англии и даже 50—51 % уроженцев Дании и Финляндии были заняты в американском сельском хозяйстве. Напротив, переселенцы из южно- и восточно-европейских областей в гораздо более сильной мере устремляются в города; в деревнях же из числа уроженцев России проживало не более 13%, уроженцев Румынии— только 8,1%, а из числа уроженцев Италии — 22%. Исключение из этого факта, отмеченного и в упомянутом выше отчете, составляют только ирландцы, которые, хотя и относятся к числу «старых переселенцев», однакоже, в 1910 году насчитывали в деревнях всего около 15% своей численности. Но это исключение только подтверждает правило. Ибо и ирландец, эмигрируя, становится таким же неквалифицированным работником, как и итальянец и русский, и «приверженность» его к городу снова и снова свидетельствует лишь о том, что именно здесь, в качестве механической рабочей силы, может он лучше всего устроиться.

Распределение иностранцев в Соединенных Штатах по роду занятий дает нам аналогичную характеристику их качественных различий. Особые статистические данные, относящиеся к 1900 году, показывают, что из числа занятых промысловой деятельностью мужчин иностранного происхождения только на итальянцев приходится 33,2% лиц, занятых «обыкновенными» работами и 9,2%, занятых работой в шахтах. Между тем, число лиц по обеим группам, падающее на немцев, не превышает 11,7%. Наоборот, что касается других категорий труда, то на долю немцев, согласно той же статистике, приходилось 12% обученных рабочих, 18,8% лиц свободных профессий и промыслов, 20,7% арендаторов и плантаторов. Между тем, итальянцы насчитывают только 8,5% обученных рабочих, 15,1% в свободных профессиях и промыслах и всего лишь 1,6%, занятых сельских хозяев и плантаторов. Такой же результат дают нам цифры и относительно поляков. При этом необходимо иметь в виду, что вышеуказанные цифры постольку искажают оконча- ный вывод, поскольку они охватывают всех находящихся в Соединенных Штатах переселенцев, к которым причислены и те лица, — а среди них, конечно, и выходцы из южной и восточной Европы,— которые с течением времени сумели выбиться из рядов некультурной массы своих соотечественников и достйчь более высокого и самостоятельного экономического положения.

Понижение экономического и культурного уровня иммигрантской массы сказывается и в том, что переселенцы стали «беднее» и «необразованнее». В начале нынешнего столетия было оффициально установлено, что переселенцы из различных западно-европейских стран обычно привозили с собой, в среднем, от 25 до 40 долларов на человека; переселенцы же из восточных стран — всего лишь от 8 до 10 долларов. И второе: в то время как среди переселенцев, старше 14-летнего возраста — из Западной Европы неграмотных было от 3 до 6%, процент неграмотных среди переселенцев из южной и восточной Европы достигает 23—35! Характерен и другой факт: в 1910 году процент неграмотных среди лиц, старше 10-летнего возраста, происходящих от уроженцев других стран, составлял всего лишь 1,1. Между тем, у иностранных уроженцев в собственном смысле слова, т.-е. родившихся заграницей — уже ныне в главной массе своей состоящих из южно- и восточно-европейских переселенцев— процент этот составлял 12,7.

Большая часть культурных рабочих в Соединенных Штатах была вытеснена (там, где имелись для этого технические предпосылки) этими некультурными дешевыми рабочими силами. Знаток местных условий, И. А. Гурвич, говорит об этом в работе своей об иммигрантской проблеме, написанной им в 1911 г., следующее: «Старые переселенцы, немцы и ирландцы, добились высокого экономического положения, предоставив более простую работу позднейшим переселенцам из южной и восточной Европы». Поразительно, до чего быстро приспособляются к более высокому уровню жизни в Америке сами эти позднейшие пере-

Основы экон. мог. Америки. 3

селенцы. «Дома, пишет Гурвич, литовский крестьянин ходил босиком; работая в Пенсильванских шахтах, он должен носить американские сапоги. У себя на. родине он носил овчинный тулуп, унаследованный от отца. Приходя на работу в Чикагские скотобойни, он не может обойтись без американского костюма». Новая обстановка преобразовывает восточного европейца и^и южанина, прежде всего, уже тем, что, благодаря новым методам труда и повышенным требованиям к его рабочей силе, создает в нем ряд новых и более культурных потребностей. «Итальянец, питающийся, главным образом, овощами, не может исполнять работы американского рабочего, не потребляя хлеба и мяса», — так констатирует отчет известной «Industrial Commission». «Ему не только приходится усвоить сперва амет риканские методы работы, но и привыкнуть к американской напряженности труда». Там же, где необходимость такого ПрПСПОСОблеНИЯ НЄ СТОЛЬ ВеЛИКа, Чужеземец ИЗ ЮЖНОЙ И ВОСТОЧг ной Европы, к великому сожалению для американцев, продолжает держаться своих примитивных привычек и обычаев. Тут начинается печальная для Америки глава всей проблемы современной иммиграции.

Американский писатель Т. Джесси Джонс ,(Th. Yesse Yones) описал в очень интересном социологическом этюде жизнь и структуру типично - эмигрантского квартала в Нью-Йорке. Он показал, с какой энергией немецкие элементы эмиграции стремятся как можно скорее покинуть стены переполненных и жалких квартир эмигрантского квартала и как, наоборот, все больше становится там число итальянских и русско-еврейских переселенцев, причем итальянцы выразили даже готовность предоставить жилище в этих квартирах чернокожим (Tenement house), многоэтажные казарменные дома современной промышленной Америки задерживают процесс ассимиляции южно- и восточно-европейских переселенцев. Но это обстоятельство имеет и политические и обще-культурные последствия. «Зависимость эмигрантов от вожаков, избираемых не столько в силу их личных достоинств, сколько благодаря их знанию английского языка, превращает их в случайное орудие политических махеров (IDOSS'OB)». А в другом месте автор говорит: «Как естественное следствие их невежества и зависимости развивается «машинная» система в сфере политики с boss'oM во главе, который диктует свою волю. Диктатор является, повидимому, совершенно необходимым лицом для всякой организации, успешно действующей на upper East-Side (восточные кварталы Нью-Йорка)».

В виду этого опыта, иммигрантская проблема стала для политических деятелей Соединенных Штатов кардинальнейшей частью проблемы американского народонаселения вообще. Но столь же кардинальное значение приобретает эта проблема и для всякого деятеля в области культуры, ибо статистика преступности свидетельствует, что в 1910 году почти 20.000 иностранных уроженцев были осуждены за преступления, между тем как число подвергшихся осуждению белых туземцев было— относительно—значительно меньшим, составляя 53.000. Далее: в американских домах призрения содержалось в том же году свыше 33.000 иностранных уроженцев, между тем, как число содержавшихся в них американских белых уроженцев составляло только 44.000. Деятелей же в области гигиены иммигрантская проблема интересует в том отношении, что распространением многочисленных болезней и эпидемий—прежде всего оспы и туберкулеза—Америка обязана переселенцам из восточно- и южно-европейских стран.

При таких условиях становится понятным рост настроений в политических сферах Америки в пользу сокращения переселения. С 1882 года контроль за переселенцами перешел из сферы полномочий отдельных штатов в ведение федерального правительства. Правда, на первых порах решающим моментом для вмешательства правительства в иммиграционную проблему было опасение конкуренции американским рабочим со стороны дешевой рабочей силы переселенцев. Под влиянием этих опасений парламентом был издан в 1885 году закон — Contract Labour Act, воспрещавший эмигрирующим в Америку рабочим предварительное вступление в какие бы то ни было договорные обязательства с американскими предпринимателями. Лишь значительно позднее — в 1903 году — был издан закон, устанавливающий поголовный налог с переселенцев и предусматривающий меры, к недопущению на американскую территорию нежелательных элементов. Мировая война' сильно затруднила иммиграцию, вследствие ряда вполне понятных причин: военные мобилизации в странах эмиграции, усиление опасностей морского путешествия, рост паспортных затруднений и т. д. Общее число переселенцев, в 1914 году составлявшее еще 1,2 миллиона, сильно упало во все последующие годы и к 1918 году выразилось в 110.618 • человек (причем отсюда нужно исключить число эмигрировавших из Америки, каковое в 1918 году равнялось 94.585, так что избыток иммигрантов над эмигрантами был минимальный). Правда, с того времени переселенческая волна очень скоро снова поднялась, почти достигнув в 1920 г. цифры в 450.000. Однакоже, политические последствия мировой войны значительно усилили движение в пользу ограничения переселения в Америку, причем совершенно особенную роль в отношении восточно-европеской эмиграции сыграло опасение заноса большевизма.

Каково бы ни было практическое развитие иммигрантского вопроса в ближайшем будущем, оно еще надолго останется

з* одной из труднейших и наиболее чреватых конфликтами проблем американской политики народонаселения, на каждом шагу теснейшим образом связанной с проблемами общего характера. Современный прогресс техники в Соединенных Штатах, выражаясь в чрезвычайной специализации и широком разделении труда, равно как — в интересах конкуренции с заграницей — в решительной замене квалифицированного труда машинами и необученными «подручными» рабочими,—этот технический прогресс делает совершенно необходимым ввоз дешевых, непритязательных рабочих масс. Суть дела заключается здесь в том, чтобы смягчить—поскольку это возможно при помощи надзора, соответствующего воспитания, санитарных мероприятий и т. д.— теневые стороны этой иммиграции и предпочесть меньшее зло большему, недостатку рабочих рук.

Помимо этого соображения, имеется еще один весьма существенный момент, освещающий иммиграционную проблему — с точки зрения политики народонаселения—в более благоприятном свете. Размноэюение «подлинно»- американского населения в собственном смысле этого слова,—в особенности, значит, белых уроженцев старо - заселенных областей Америки, из которых Соединенные Штаты почерпывают свои лучшие культурные и умственные силы—происходит с чрезвычайной медленностью. В штатах Новой Англии в начале текущего столетия на каждую тысячу женщин в способном к деторождению возрасте насчитывалось 63 — 65 рождений в год* между тем как в Германии это число составляет 145, и даже в странах с медленным размножением, как Бельгия, оно все же достигает 119 и даже во Франции оно значительно выше и составляет 86. Эта чрезвычайно низкая цифра рождаемости вызывается чисто-специфическими явлениями американской жизни. Среди «настоящих» американок распространен взгляд на многочисленную семью, как на роскошь, которую нельзя себе позволить, хотя бы в виду растущего недостатка прислуги, вынуждающего к бережливости. Далее выступает другой мотив: потребность в удовольствиях светской жизни, особенно в высших слоях общества и в семьях с установившейся традицией к приятному образу жизни и всякого рода удовольствиям, осуществление которых, при наличности большого числа детей, затруднительно или чрезвычайно ограничено, как, напр., увеселительные путешествия, погоня за быстро меняющейся модой, спорт и т. д. Так как американская женщина несравненно притязательнее европейской и, конечно, менее склонна втиснуть свою жизнь в тесные рамки домашнего хозяйства, то она и пытается сохранить свою свободу и способность к наслаждению благами жизни,— прежде всего, путем сокращения числа детей. В этом же направлении действует и другое обстоятельство: чрезвычайно ярко выраженное, по европейским понятиям, превосходство молодой девушки по отношению к мужчине, одинаковость воспитания, реалистический склад характера девушки, направленный в сторону практических успехов и сильнее развивающий в женщине жажду наслаждений благами жизни, чем чувство домовитости и любовный романтизм, — все это отодвигает брачный возраст женщины на более поздний срок и, следовательно, влияет отрицательным образом на число рождений, если только не отражается на самой способности к зачатию. Каковы бы, однако, ни были решающие причины незначительной цифры рождаемости американских женщин, не подлежит никакому сомнению, что этот факт, с точки зрения размножения лучших элементов американского народа, представляет большую опасность, охарактеризованную бывшим президентом Руз- BejjbTOM метким словом: «самоубийство расы».

В противоположность этому явлению, наблюдается тенденция к быстрому размножению чернокожего населения Америки. В связи с этим весьма показателен тот факт, что, несмотря на значительную иммиграцию белых, соотношение между белым и черным населением изменилось за последнее время отнюдь не на много в пользу белых. В 1890 году численность белого населения в Соединенных Штатах составляла 55,1 миллиона, черное население насчитывало 7,4 миллиона. Двадцать лет спустя число белых составляло 81,7 милл., число черных — 9,8 милл. Относительно незначительное процентное сокращение численности чернокожих превратилось бы в колоссальный перевес над белыми, если только представить себе, каково было бы соотношение, если бы американское население не пополнялось чрезвычайно сильным притоком белых переселенцев, в большей своей части многосемейных. Таким образом, можно сказать, что «расовое самоубийство» американцев делает Соединенные Штаты более «черными». Но как бы там ни было, проблема белой иммиграции, с этой точки зрения, представляется в более благоприятном свете, каковы бы ни были сопровождающие ее последствия социального и культурного характера.

Ибо в ряду проблем американского народонаселения негритянский вопрос все еще является наиболее мрачным. Это — искупительная вина, унаследованная американской нацией от ее предков. Как ни тяжело это бремя, но сбросить его представляется в настоящее время совершенно невозможным. Насильно вывезенное из диких просторов Африки и брошенное в неволю плантаторского хозяйства, умышленно удерживаемое на низком уровне культуры, черное население Соединенных Штатов, вследствие быстро развернувшихся в 60-х годах XIX века политических событий, вдруг оказалось на свободе. Для южных штатов американского союза эта реформа, прину- дительно навязанная им северными штатами, с точки зрения цивилизации несомненно справедливая и даже с точки зрения экономической не могущая быть признанной несправедливою, означала на первых порах болезненный переворот. Однакоже, еще и по сей день существующие на юге озлобление и враждебное отношение к неграм отнюдь не питаются более исходом гражданской войны и вызванными им денежными убытками, понесенными плантаторским хозяйством. Воспоминание об этих событиях давно стерто в ходе времен. Но этого никак нельзя сказать об отрицательном отношении к неграм.

В массе своей негры не отличаются ни прилежанием, ни умом. Их труд еще и в настоящее время пригоден лишь для работ второстепенного значения. Для целей промышленное технического прогресса южных штатов негры, можно сказать, почти неприменимы. Род занятий их, главным образом, обыкновенные полевые работы или же домашнее услужение. По данным ценза в 1890 году 85а/0 мужского и 96°/0 женского черного населения Соединенных Штатов были заняты в сельском хозяйстве и в домашнем услужении. При этом хлопковая ферма осталась для негра профессиональным, в собственном смысле слова, местом занятий сельскохозяйственного типа. 70,5% так-назы- ваемых негритянских ферм производили в 1900 году хлопок. Излюбленными занятиями негров там, где они не занимаются сельским хозяйством, являются парикмахерское дело, услужение в спальных вагонах или в качестве кельнеров и домашней прислуги. Что единичные лица из них способны к более квалифицированным занятиям, доказывается примерами отдельных негров-студентов или таких личностей, как известный Букер Т. Вашингтон (Booker Т. Washington), произведения которого («Будущее американских негров») и попытки к поднятию образовательного уровня негров получили широкую- известность. Однако, статистические данные еще не обнаруживают значительного улучшения в этой области. Из 3,4 миллионов негров в возрасте от 6 до 20 лет посещали школу в 1910 году только 1,6 миллиона; в отдельных, штатах іога цифра еще ниже, как, напр., в Виргинии, где из. 242.000 негритянских детей только 114.000 посещали школу. Напротив, число детей белых в возрасте от 5 до 18 лет, посещавших школу, составляло 20,8 милл. из общего числа в 27,6 милл. в этом возрасте. Отсюда ясен высокий процент неграмотных среди чернокожих. Этот процент составлял в 1910 году для лиц старше 10-летнего возраста не менее 30,4, при высоте его в 7,7% для всего населения; даже для иностранных белых уроженцев процент этот был не выше 12,7. В виду этих обстоятельств, не имеет большого значения и вывод о медленном культурном прогрессе негров, к которому приходят на том основании, что к началу текущего столетия неграми издавалось 450 газет и 4 больших журнала и что число сочиненных неграми книг составляло 350. Напротив, отсутствие образования, в связи с сильной чувственностью и отсутствием каких-либо сдержек у этой расы, сказываются в страшно высоком проценте уголовных наказаний, присужденных неграм. Из 111,498 осужденных приходилось на Т января 1910 года на одних только негров 37.874, что, несомненно, составляет весьма высокую цифру для группы населения, составляющей не многим более 10 процентов всего населения страны! Нет ничего удивительного, что в южных штатах то и дело вспыхивают крупные беспорядки против негров, заслуживающие, конечно, всяческого осуждения, и обыкновенно кончающиеся линчеванием. Разрешение же негритянской проблемы становится все затруднительнее по мере того, как подъем культурного уровня негров усиливает опасность их смешения с белыми и ухудшения, таким образом, белой расы.

Проблемы народонаселения, возникающие вследствие современной, качественно-пониженной иммиграции и негритянской проблемы, составляют специфически-американское явление. Они являются результатом стремления насадить в самых широких размерах капиталистические предприятия — в прежнее время плантации, ныне фабрики—в стране, слабо заселенной, однако- же, носящей исключительно колониальный характер. В обоих случаях это было невозможно без привлечения малоценных рабочих сил. И в обоих же случаях это являлось длительным ухудшением туземного человеческого материала, образовавшегося из числа первоначальных поселенцев и старейших переселенцев. Развитие хозяйственных богатств Америки еще долго будет иметь перед собой, в сфере политики народонаселения, этот большой втросительный знак. Но с ним придется американцу примириться, ибо без ввоза рабочих масс нынешнее экономическое могущество Соединенных Штатов было бы немыслимо.

Литература: James Bryce, «The American Commonwealth», том I, 1903.— w. H. Dawson, Mathew Arnold, Лондон, 1904.—Hugo Miinster- berg, Die Americaner, 1904, том 1. — По вопросу об иммиграции: Albert В. Faust, The German Element in the United States, Бостон, 1909, том II.—Hermann Onc^en, Die deutsche Auswanderung nach Amerika, Франкфурт, 1911.—/?. R. Kuczynsty, Die Vereinigten Staaten zu Anfang des 20 Jahrfiunderts in v. Halle a. a. o.—Hermann Levy, Der Auslander, Weltwirtschaftl. Archiv, октябрь 1913 — У. A. Hourwhich und Th. Jesse Jenosy указания источников см. у Levy, «Der Auslander». По общим вопросам этой главы см.: Max Weber. Die prote- stantische Ethik und der «Geist» des Kapitalismus. Archiv fur Sozial- wissenschaft 1904 —Wilhelm von Volenz, Das Land der Zukunft, Берлин, 1903.—F. E. Junge, Americanische Wirtschaftspolitik, Берлин, 1910.—Для основных цифр этой главы см.: Abstract of the Census of the United Slates in the year 1910.—Final Report of the Industrial Commission, Вашингтон, 1902.— Statistical Abstract of the United States, Вашингтон, 1921.