Биржи и обесценивание денег

В марте 2008 года в ИГСО пришли к выводу, что крупное падение на фондовых рынках планеты способно привести к дальнейшему сокращению покупательной способности всех валют. Одновременно логичной являлась девальвация многих национальных денежных единиц.

17 марта произошло новое падение на фондовых рынках. Федеральная резервная система (ФРС) США снизила ставку рефинансирования до 2,25%, что было положительно оценено биржевыми игроками. Однако, несмотря на успокоительные заверения многих экспертов, на рынке сохранялась напряженное ожидание очередного биржевого удара. Кризис в США все более сказывался на промышленности и сфере услуг. Употреблявшийся ранее термин «биржевой кризис» окончательно сменился в риторике многих аналитиков на «финансовый кризис». Предполагалось, что главные проблемы у банков, а все остальное лишь следствие «проблем в кредитном секторе».

Оценивая ситуацию, ЦЭИ ИГСО сделал осторожный прогноз предстоящего крупного биржевого падения. Потери фондовых рынков были способны оказаться в районе 40% и даже выше. Тогда никто не воспринимал в серьез подобные оценки, однако к концу 2008 года падение на многих биржах мира превзошло 70%.

Крупное биржевое падение характеризовалось как неминуемое. Произойти оно могло как одномоментно, так и в результате серии фондовых обвалов, что и имело место. Вслед за старыми рынками сбыта начинали страдать новые промышленные центры мировой экономики, за ними должны были последовать поставщики топлива и сырья. Произошло это в августе-сентябре, после того как в июне-июле сделались очевидными затруднения мировой промышленности. В результате противоречие между высоким курсом акций и явными проблемами компаний стало реальностью.

Все это должно было повлиять на денежную систему планеты, сложившуюся после кризисной полосы 1969-1982 годов.

В многовалютной системе закон о равенстве суммы цен всех товаров массе денег, с поправкой на скорость их обращения, действует нелинейно. Валюты по отношению друг к другу также являются товарами, соревнуясь за обеспеченность товарной массой, то есть за положение в системе экономического обмена. В результате падений на бирже баланс между денежной и товарной массой изменяется. Валюты теряют обеспеченность дорогими ценными бумагами и начинают неравномерно обесцениваться. Компании продолжают выпускать на рынок бумаги, поскольку все более нуждаются в платежных средствах, но бумаги не находят покупателей. Сумма денег в экономике взятая в статике оказывается равна сумме цен тех товаров, которые продаются, а не только выставляются на продажу. Но поскольку денежная масса в мире, взятая в целом лишь возрастала в 2008 году, а масса реализуемых товаров снижалась, то цены на них должны были расти. Это еще более снижало потребительский спрос, подталкивая кризис к переходу в фазу промышленного падения.

Включался эффект домино. Компании должны были снижать издержки за счет сокращения зарплат и числа сотрудников, а это опять обваливало потребительский спрос. В итоге падение на бирже происходило снова и снова. Именно по такому сценария кризис развивался в 2008 году. Инфляция на стадии кризисного падения в глобальной экономике должна была приобрести со временем неконтролируемый характер.

Весной буржуазные элиты все еще были достаточно оптимистичны (в некоторых случаях лишь на публике). ФРС США, а также правительства других стран рассчитывали за счет международных финансовых вливаний в американское хозяйство понизить степень его падения, сдержать обесценивание доллара и заморозить положение на бирже. Однако открывшийся кризис был вызван не простым перепроизводством товаров, а системными проблемами сложившейся после 1969-1982 годов неолиберальной модели экономики, приведшими к сужению потребительских рынков в США и Западной Европе. Условий для «мягкого прохождения» кризиса не существовало. Глобальное хозяйство нуждалось в перестроении. Финансовые вливания в проблемные компании не могли вернуть им потерянную устойчивость в развитии.