Глава 4 БУРЖУАЗНЫЕ ТЕОРИИ МЕЖДУНАРОДНОГО РАЗДЕЛЕНИЯ ТРУДА

История буржуазных учений о МРТ — один из наиболее ярких примеров упадка политэкономической мысли на Западе. Первые научно-теоретические концепции о МРТ появились в XVIII в. при зарождении классической буржуазной политической экономии.

Донаучные представления о причинах возникновения внешней торговли были, как правило, довольно наивны. Они .сводились обычно к тому, что страны должны торговать друг с другом теми товарами, к производству которых они приспособлены самой при­родой и которые отсутствуют у стран-покупателей. Эта мысль казалась вполне очевидной в те времена, когда Англия, скажем, ввозила перец с Молуккских островов, а вывозила олово своих корноуллских рудников.

При некотором усложнении товарного состава внешней торгов­ли в XVI—XVIiвв. сформировалась школа меркантилизма, кото­рую можно считать первым фактом подлинно осознанного отноше­ния к внешней торговле как феномену международного экономиче­ского взаимодействия. Основой меркантилизма была достаточно

¹Ленин В. И. Поли. собр% соч., т. 24, с. 124.

очевидная, подтверждаемая экономической практикой того .времени идея о том, что частное лицо или государство тем богаче, чем больше оно продает и меньше покупает. Такого рода идеи, особен­но процветавшие во Франции, стимулировали стремление стран к хозяйственной автаркии, представляя внешний рынок как арену борьбы продавцов, где выигрыш одного обязательно означал про­игрыш другого.

А. Смит развенчал меркантилистские идеи, притом именно в период, когда окрепнувшей буржуазии был необходим внешний рынок в качестве дополнительного и очень важного стимула разви­тия. Смит в своем учении об общественном разделении труда обосновал тезис о том, что взаимообусловленная специализация стран обеспечивает каждой из них экономию общественного труда, и в этом его историческая заслуга. Так, 200 лет назад появилось представление о том, что торгующие страны могут получать от максимальной специализации своих производительных сил взаим­ную выгоду путем обмена теми товарами, к производству которых каждая из них приспособлена наилучшим образом. Эта концепция получила название «теории абсолютных преимуществ».

Воззрения А. Смита были усовершенствованы четверть века спустя Д. Рикардо, который выявил ограниченность теории абсо­лютных преимуществ, доказав, что стране может быть выгоден им­порт даже такого товара, который она смогла бы производить де­шевле, чем страна-экспортер. Такая ситуация нередко возникает в тех случаях, когда страна-покупатель может производить другой товар, который ей обходится дешевле, чем стране-контрагенту. Тогда выгоднее сосредоточить все усилия на производстве именно того товара,- от реализации которого выигрыш будет особенно велик, не отвлекаясь на производство других. Произвольно взятый Рикардо пример с двумя странами и двумя товарами (Португалия и Англия; вино и сукно; производство обоих товаров в Португалии дешевле) стал классическим. В отличие от Смита, Рикардо сопо­ставлял страны не просто по товарам, а по соотношению этих то­варов в пределах каждой сравниваемой страны. Поэтому его концепция получила название «теория сравнительных пре­имуществ». '

Современные последователи Рикардо предпочитают представ­лять теорию сравнительных преимуществ сравнительными издерж­ками, переводя их в показатели производительности труда.

зом, США имеют преимущество в производительности труда по обоим товарам, но особенно по пшенице. Следовательно, США выгоднее усилить производство пшеницы и вывозить ее излишек в Германию, где за 1 бушель пшеницы можно получить в 1,5 раза больше сукна, т. е. за 20 бушелей зерна — 30 ярдов сукна, на производство которых в США пришлось бы потратить не 10, а 15 дней. Такой обмен выгоден и для Германии, если она станет вывозить излишек сукна в США для обмена на пшеницу, где за 1 ярд сукна дают не 0,75 бушеля зерна, как в Германии, а 1 бу­шель. Так, за свои 15 ярдов сукна, потребовавших 10 дней работы, Германия получит 15 бушелей пшеницы, для производства которых она сама затратила бы 15 дней.

Главный результат подобной торговли — не только простая взаимовыгодность, но и экономия общественного труда как в США, так и в Германии. Следует отметить, что такой обмен возможен лишь в случае, если отставание одной страны от другой неодина­ково по разным товарам. Если бы Германия за 10 дней произво­дила ровно вдвое меньше не только пшеницы, но и сукна, то изло­женное выше не имело бы смысла.

Однако с течением времени стали все больше проявляться многочисленные минусы этой теории, и прежде всего нежизнен­ность априорных допущений, лежащих в ее основе. Таких допуще­ний можно насчитать по меньшей мере восемь: бартерный харак­тер торговли (товар на товар, без посредства денег); ограничение модели двумя товарами и двумя странами; независимость издер­жек от масштаба производства; неучет транспортных издержек; совершенная конкуренция; полная занятость труда и капитала внутри страны; невмешательство государства; неподвижность капитала и труда в международном аспекте (границы стран могут пересекаться только товарами).

В этой связи следует подчеркнуть, что даже в политэкономии Рикардо его теория внешней торговли была исключением, потому что фактически смысл его учения заключался в том, что труд 100 человек не может быть обменен на труд, скажем, 90 человек. Если эти группы людей живут в одной стране, хотя и в разных ее концах, то встречное движение труда и капитала должно посте­пенно свести на нет подобный обмен. Однако последний оказы­вался возможным, по Рикардо, если-эти группы были расположены в разных странах, и при этом длительно сохранялся только в том случае, если между странами невозможно перемещение труда и капитала. Причину закрепленности последних в рамках одной страны Рикардо видел в таких чувствах работника или 'собствен-

ника, как патриотизм, привычка жить на родине и т. п. Это допу­щение было довольно вольным даже применительно к тем фактам экономической истории, которыми располагал Рикардо. О внуши­тельных масштабах междустрановых потоков труда свидетельство­вали в то время и работорговля, и эмиграция европейцев в Амери­ку (в год публикации главного труда Рикардо в США проживало уже семь млн. человек). Еще в средние века, например, итальян­ские банкиры широко кредитовали европейских монархов, при жизни Рикардо капитал насчитывал уже по меньшей мере 200 лет истории своей активной заокеанской экспансии.

Однако подобные допущения касались именно частностей, а не таких явлений, которые оказывают решающее воздействие на моделируемый процесс. Постулат о непроницаемости националь­ных границ для труда и капитала, еше принимаемый во времена Рикардо, с годами стал явно неприемлемым. Уже в начале XX в. миграция рабочей силы из Европы в США приобрела громадные размеры, мигрантов насчитывалось уже миллионы. В эти же годы переливы капитала из страны в страну превратились в один из главных факторов развития мирового хозяйства, в знамение пере­хода капитализма на высшую ступень своего развития — империа­лизм.

Не соответствовало действительности и другое допущение Ри­кардо — о совершенной конкуренции. В наше время, когда на капиталистическое МРТ сильно воздействуют МНК, а мировая торговля на 1/3 представляет собой внутрифирменные международ­ные поставки (см. гл. 2), подобный постулат совершенно неприем­лем и почти полностью лишает модель практической ценности для объяснения современных международных экономических отноше­ний. То же можно сказать и о полной занятости или невмешатель­стве государства. При высоком уровне хронической безработицы в несоциалистических странах проблема воздействия на нее между­народной торговли стала одной из центральных, а с помощью мо­дели Рикардо оказалось невозможно решить ее, так же как и про­блему о государственной политике в области производства экспорт­ных товаров или регулирования импорта.

В этих условиях теория Смита — Рикардо быстро утрачивала свою объяснительную силу. Перед буржуазной политэкономией встала нелегкая задача — найти ей весомую альтернативу. К тому же трудовая теория стоимости, лежащая в основе построений Ри­кардо, полностью перестала устраивать буржуазию, поскольку, как показал К. Маркс, непосредственно вела к доказательству па­разитического характера буржуазии как класса *. В обстановке таких настроений и протекала в первой половине XX в. широкая ревизия классического наследия буржуазной политэкономии, осо-

¹Примечательно, что буржуазные критики Рикардо пытаются представить его трудовую теорию стоимости как еще одно «крайне нежизненное» допуще­ние (см., например, [10]).

бснно в 10—20-х годах. В ходе этой ревизии неоднократно пред­принимались попытки пересмотреть и внешнеторговые концепции «классиков». Однако ни одна из них не увенчалась созданием теории, которая по стройности, широте охвата и, главное, эвристи­ческой силе могла бы выдержать сравнение с теорией Смита — Ри­кардо. Хотя в целом политэкономия буржуазных классиков была вульгаризаторски ревизована кейнсианцами, сам Дж. М. Кейнс тоже не внес в теорию МРТ ничего подлинно нового, но дал для критики классической концепции немало интересных методов (см. ниже).

Неудача подобных ревизий в определенной степени была связа­на с тем, что «чистая» рикардианская концепция в 20-х годах была существенно модернизирована с помощью новых методов буржуаз­ной политэкономии, в частности моделей частичного равновесия. Более того, в 30-х годах шведские экономисты Б. Хекшер и Б. Улин создали модификацию этой теории, которая исходила из ее основ, но сильно отличалась от нее многими важными аспектами. Они углубили рикардианскую логику в трактовке самих исходных при­чин возникновения международной торговли. «Классики» считали достаточно очевидной причину различий между странами в произ­водительности труда, сводя ее к разной наделенности стран природными благами и к особенностям истории, в ходе которой у разных народов складывались и развивались разные производст­венные навыки. Поэтому в их работах, по сути, вообще нет количественного анализа этих причин и различий.

Между тем у Хекшера и Улина учет этих различий составляет сердцевину их концепции. При этом они провели его, отказавшись от трудовой теории стоимости, на основе представления о трех факторах производства ^[VII], согласно которому стоимость создается не только трудом, но и капиталом, и землей. Исследование наде­ленности стран этими факторами и их соотношений, а также спроса на каждый из них внутри стран и составляет основу подхода, разработанного Хекшером и Улином. Согласно их теории, если одна страна относительно богата трудом, другая—капита­лом, то в первой особенно выгодно производство трудоемких това­ров, а во второй — капиталоемких, и им целесообразно обменивать­ся друг с другом таким образом, чтобы вторая производила для себя и партнера капиталоемкие товары, а первая — трудоемкие. Механизм, сходный с тем, который описал Рикардо, обеспечит всем странам-участницам экономию издержек. Важно подчеркнуть, что при этом имелись в виду не абсолютные цены труда и капитала в каждой паре торгующих стран, а их соотношение внутри каждой страны. •

Из этого рассуждения следует по меньшей мере два фундамен­тальных вывода для мирового капиталистического хозяйства. Во-

первых, при совершенной конкуренции и невмешательстве государ­ства различия в соотношении цен на факторы, которые имелись между странами в начале торговли, должны постепенно, но пол­ностью выровняться LЭто произойдет даже в случае, если сами факторы будут абсолютно неподвижны, т. е. без миграции труда и капитала. Во-вторых, экономия издержек будет максимальной только тогда, когда специализация каждой страны и отраслевая структура их хозяйств полностью определяются вышеописанным механизмом.

Эта модификация стала широко популярной среди буржуазных экономистов главным образом потому, что Хекшер и Улин отсекли от теории Смита — Рикардо трудовую теорию стоимости. В резуль­тате резко сократились нападки на классическую теорию МРТ. Однако, как и Рикардо, Хекшер и Улин исходили в своей теории из неподвижности факторов производства, совершенной конкурен­ции, невмешательства государства, незначительности транспорт­ных издержек. Из этих четырех допущений неправомерность пер­вых трех вполне очевидна, так как они заставляют исследователя отвлекаться от факторов, которые составляют самую суть совре­менного МРТ.

Несколько иначе обстоит дело с транспортными расходами в международной торговле. Стремительный прогресс на транспорте (особенно морском) за послевоенные годы обусловил сильное со­кращение издержек транспортировки. Это породило у многих эко­номистов мнение, будто роль таких издержек мала и неучет их рикардианскими моделями МРТ вполне допустим. МєжДутел подобные представления не выдерживают эмпирических проверок Например, исследование торговли между Австралией и США, вы полненное Г. Сампсоном и А. Йейтсом [8], показало, что транс портные издержки в 2—3 раза превышают уровень тарифны, барьеров между этими странами. Более детально ими проведен расчет по торговле между США и Великобританией, причем по­следняя была выбрана в качестве примера именно потому, что она занимала особенно выгодное положение в системе международных торговых путей. Сопоставив величину тарифов на импорт в США (по системе наибольшего благоприятствования) с транспортными издержками по доставке товаров из Великобритании, они обнару­жили, что средние импортные пошлины составляли в 1974 г. 4,5%. а транспортные издержки — 6,6% и в отдельных случаях оказыва лись во много раз больше, чем пошлины (табл. 1). Таким образом для британских производителей более существенным препятствием их проникновения на внутренние рынки США оказались транс­портные издержки, нежели защита этих рынков импортными пошлинами.

Таблица 1

Доля транспортных издержек и пошлин в стоимости экспорта из Великобритании в США, 1974 г.

Главные статьи экспорта

Прочие статьи экспорта с высокими транспортными издержками

Источник: [9].

имеют,

крайней

по

издержки

тарифные барьеры, и если их не

Следовательно, транспортные мере, не меньшее значение, чем учесть в теоретических и тем более в расчетных моделях, то это чревато искажением выводов. Не менее важны транспортные расчеты и для выводов по географии мирового хозяйства. Они на­глядно показывают, что «трение пространства» — существенный тормозящий фактор, заслуживающий не только учета, но и спе­циального исследования как проблемы транспортно-географиче­ского положения.

Концепция Хекшера — Улина не раз эмпирически проверялась. Первым это сделал В. Леонтьев. В 1953 г. он проанализировал межотраслевой баланс США за 1947 г. размерностью первого квадранта 50x50 секторов для расчета прямых и косвенных затрат капитала и труда на производство экспортных и тех производимых в стране товаров, которые также импортировались в страну в ка­честве конкурирующего импорта [6]. Леонтьев приступил к этой работе с целью подтвердить концепцию Хекшера — Улина, сторон­ником которой себя считал. Согласно концепции, США как пере­

довая страна капиталистического мира должны экспортировать капиталоемкие товары и ввозить товары трудоемкие. Однако Ле­онтьев получил парадоксальные результаты: судя по соотношению затрат труда и капитала, США экспортировали товары трудоемкие, импортируя товары капиталоемкие. Этот вывод был назван «пара­доксом Леонтьева». Сам Леонтьев не раз пытался согласовать по­лученный им самим результат с концепцией Хекшера — Улина. Он признал 1947 г. непоказательным, но итоги перепроверки по ба­лансу размерностью 192?192 сектора на 1951 г. оказались пример­но такими же [7]. Более обнадеживающим был тезис Леонтьева о том, что труд в США по меньшей мере втрое производительнее, чем в любой другой стране, причем это преимущество США обеспече­но очень крупными капиталовложениями в подготовку трудовых ре­сурсов. Поэтому для расчетов по проверке концепции Хекшера — Улина труд должен быть расщеплен на качественно различные группы (высокой, средней и низкой квалификации), что стало ти­пичным для исследования в рамках «парадокса Леонтьева» 1

Вслед за Леонтьевым многие ученые проводили аналогичные расчеты, результаты которых были довольно противоречивы. В 1968 г. М. Аугустинович (Венгрия), сопоставив основные извест­ные итоги проверок концепции Хекшера — Улина по методике Леонтьева [4], получила, что для Франции и Италии в 1959 г. более капиталоемким был импорт, а ФРГ, Бельгии и Нидерлан­дов — экспорт. Таким образом, одни из этих результатов соответ­ствовали проверяемой концепции, другие противоречили ей.

Наиболее достоверной и фундаментальной следует, по-видимо­му, счесть проверку, проведенную экспертами Экономической ко­миссии .ООН для Европы по 15 странам на основе единой методи­ки и унифицированных межотраслевых балансов этих стран [11]. Ее основные данные приведены в табл. 2. Они свидетельствуют о> том, что концепция Хекшера — Улина чаще опровергается, чем ■ подтверждается. Особенно неожиданны итоги по ФРГ и Франции, поскольку в этих развитых странах экспорт оказался более тру­доемким, а Испания, например, далеко уступающая им по уровню экономического развития, специализировалась на экспорте капи­талоемких товаров.

В 60-е годы развернулась проверка концепции Хекшера — Ули­на по методике, несколько отличающейся от «парадокса Леонтье­ва». Она также базировалась на межотраслевом балансе, который давал возможность рассчитать долю импорта в затратах на произ­водство любого товара. По' Хекшеру — Улину, каждая страна реализует в экспорте присущие ей особенности в соотношениях факторов производства, и поэтому доля импорта, в тех товарах, которые она экспортирует, должна быть ниже, чем в прочих това-

¹Например, работа, где исследуются капиталоемкость и трудоемкость внешней торговли Канады за 1960—1970 гг.: Postner Н. Factor content on Canadian international trade: an input-output analysis. Ottawa, 1975.

Таблица 2

Соотношение импорта и экспорта по затратам капитала и труда

L — затраты труда, J — импорт, Е — экспорт. Значение выше 1,00 указывает на капиталоемкость импорта, ниже 1,00 — экспор­та [5].

рах местного производства. Однако проверки этого тезиса раз за разом опровергали его. Так, М. Аугустинович показала, что в 1959—1960 гг. в странах «Общего рынка» доля импорта в экспорт­ном производстве была значительно выше, чем в среднем по конеч­ному производству [4]. К тем же выводам пришел М. Ковачевич по Югославии [5], причем он обнаружил тенденцию возрастания этого показателя (табл. 3).

Таблица 3

Доля импорта в производстве экспортных товаров (1) и в конечном производстве (2), % от общей суммы затрат

Источник: [4, 5].

Аналогичные расчеты произвел Л. Зеньковский (Польша) для 15 стран Европы [12]. Данные табл. 4 показывают, что по доле импорта экспорт сильно превосходит все конечное потребление в среднем, что, бесспорно, свидетельствует против концепции Хек- шера — Улина.

Таблица 4

Соотношение долей импорта в экспорте и во всем конечном спросе

Источник: [1(2].

Значение подобных расчетов не ограничивается проверкой кон­цепции Хекшера — Улина. Они указывают, на то, что в экономике ряда развитых стран складываются особые части, сильно вовле­ченные в МРТ как ио импорту, так и по экспорту. Вывоз из таких стран определяется прежде всего не использованием собственных природных ресурсов и преимуществами или трудовыми навыками для производства на экспорт готовой продукции, а международной специализацией на производстве промежуточных продуктов, кото­рые зачастую многократно пересекают государственные границы, прежде чем превратиться в товар конечного потребления. В ре­зультате подобный экспорт оказывается зависимым от зарубеж­ных поставок и сам нацелен прежде всего на обеспечение зару­бежного производства, а не конечного потребления других стран.

В то же время обширные части-национальных хозяйств разви­тых стран относительно слабо вовлечены в МРТ. Они гораздо меньше зависят от импорта и в основном удовлетворяют внутрен­ний спрос. Иными словами, средние величины, показывающие сильную вовлеченность развитых стран в МРТ, затушевывают рас­члененность их национальных хозяйств. Одна их часть действи­тельно активно участвует в МРТ, но другая изолирована от пря­мых связей с МРТ и испытывает лишь косвенное (хотя и силь­ное) его воздействие. Есть основания полагать, что это разделе­ние имеет структурный характер, т. е. к этим частям относятся разные сектора и отрасли национальных хозяйств. Очевидно, в развитых странах есть группа отраслей, которые могут существо­вать и развиваться только в условиях современного глубокого МРТ и тем самым представляют собой подлинное международное производство в более широком аспекте, нежели чисто организа­ционный, в котором рассматривают его исследователи МНК.

Следует подчеркнуть, что структурное и организационное поня-

тин международного производства частично перекрывают друг дру­га, поскольку роль МНК в структурном международном произ­водстве особенно велика; более того, оба эти явления в сильной степени зависят друг от друга. Тём не менее особенно важно подчеркнуть, что международное производство в структурном ас­пекте — более широкая категория и заслуживает специального исследования в чисто производственном аспекте, а не только орга­низационном.

Несмотря на многочисленные опровержения в ходе эмпириче­ских проверок, концепция Хекшера — Улина до сих пор остается господствующей в буржуазных исследованиях теории МРТ. Кейн­сианская ревизия «классического» наследия буржуазной политэко­номии в этой части явно не состоялась. Дж. М. Кейнс и его после­дователи не сумели найти замену теориям Рикардо и Хекшера— Улина. Тем не менее ими был создан методический аппарат, кото­рый послужил позднейшим исследователям хорошим подспорьем для развенчания одного из самых реакционных приложений нео­классической теории МРТ. Речь идет о кейнсианских идеях мульти­пликатора и акселератора.

Согласно Хекшеру — Улину, максимальный эффект обществен­ного производства достигается в случае, если отраслевая структу­ра каждого национального хозяйства формируется в полном соот­ветствии с нуждами международной специализации. Подобный тезис оправдывал специализацию стран на любой отрасли.

Между тем и до Кейнса было очевидно, что значение отраслей хозяйства далеко не одинаково для развития национальной эконо­мики. Методика расчета мультипликаторов дала этому тезису количественную основу. Полученные на базе межотраслевых ба­лансов мультипликаторы отчетливо показали, что такие отрасли, как автомобилестроение, химия, электроника и другие, обладают большим мультипликатором, т. е. оказывают глубокое и всесто­роннее воздействие на экономику в любой стране. Однако нёкото- рые отрасли (прежде всего добывающие) предъявляют весьма небольшой спрос на товары других отраслей, так как стоимость в них создается в значительной степени за счет ренты (точнее, да­ровых благ природы); у этих отраслей мультипликаторы невели­ки. Развитие экспорта таких отраслей мало что дает стране, кроме непосредственной денежной выручки.

Следовательно, международная специализация приносит стра­нам различные выгоды в зависимости от того, на каких именно отраслях они специализированы. Принудительная специализация развивающихся стран в рамках капиталистического МРТ на сырье­вых отраслях с низкими мультипликаторами ставит их в заведомо невыгодное положение. Этим странам особенно необходимы до­полнительные импульсы индустриализации извне, из сферы между­народных экономических отношений. Фррсирование же экспорта этими странами вело лишь к образованию в них внешнеторговых сырьевых анклавов, оторванных от национального хозяйства вслед­

ствие малой величины мультипликаторов сырьевых отраслей, на которых Строилась их специализация. Из-за этого импульсы раз­вития, поступающие в страну благодаря увеличению экспорта, быстро затухали и к тому же способствовали искажению отрасле­вой и территориальной структуры их хозяйств.

В буржуазной политэкономии постоянно появляются новые ра­боты, претендующие на объяснение отдельных аспектов современ­ного капиталистического МРТ, и прежде всего тех, которые особен­но противоречат теоретическим представлениям неоклассиков. В этих работах порой отмечаются существенные детали исследуе­мых процессов, дается их оригинальное толкование, приводится любопытный фактический материал. Интересные рациональные элементы содержатся, например, в теории цикла нового продукта, основы которой были разработаны И. О. Познером и Р. Верноном р начале 60-х годов. Практически же все эти работы посвящены именно деталям и либо вообще не претендуют на всеобъемлющее теоретическое объяснение современного МРТ, либо сохраняют нео­классические традиции. По широте и глубине теоретизирования они не могут быть поставлены в один ряд с концепциями Рикардо или Хекшера — Улина *.

Неоклассические теории МРТ и особенно попытки их использо­вания для оправдания неоколониализма многократно подвергались критике со стороны либеральных и радикальных экономистов Запада, которые стремились создать соответствующие теории. Ти­пичным такого рода примером может служить теория «кумулятив­ной причинности» Мюрдаля — Пребиша. Она предполагает неиз­бежность нарастания разрыва в уровнях развития между импе­риалистическими и развивающимися странами в ходе углубления капиталистического МРТ. Многие из этих концепций положены в основу доктрины «нового экономического порядка», нацеленной на ликвидацию или сокращение такого разрыва. Однако либераль­ная критика этих теорий вылилась лишь в многочисленные описа­тельные модели, обладающие весьма слабой объяснительной силой. Их рецепты перестройки международных экономических отношений либо нереальны (особенно когда они взывают к «доб­рым чувствам» МНК), либо сводятся к перераспределению выгод капиталистического МРТ внеэкономическим путем.

Это лишний раз показывает, что подлинная перестройка международных экономических отношений возможна лишь путем коренного слома современного механизма капиталистического МРТ и что никакие эволюционные «починки» этого механизма не гарантируют развивающиеся страны от дальнейшего их ограбле­ния империалистическими державами.

¹Многие из концепций такого рода уже подвергались обстоятельному кри­тическому анализу учеными-марксистами. Из новейших работ на эту тему можно указать книгу Э. Е. Обминского [3], по теории цикла нового продук­та— статью А. Иголкина [1].

Следует еще отметить, что буржуазные экономико-географы практически не принимают участия в разработке теорий МРТ. Если rих исследованиях по МРТ и обсуждаются эти проблемы, то ва­рианты их решения обычно, полностью заимствуются из политэко­номии, а собственные попытки теоретизирования ограничиваются лишь частностями. Они заняты в основном эмпирическими иссле­дованиями, а развитие методологии и теории происходит главным образом за счет идей из смежных областей экономической науки или их перефразирования «географическим языком».