ЭТО ВОЙНА С НАРКОТИКАМИ, ДУРАЧОК!

С этим мифом связан распространенный в Европе стереотип, что американцы больше склонны к криминальному поведению, чем граждане других стран. Это верно, что многие американцы сидят в тюрьмах.

Верно и то, что в 1980-е годы уровень воровства, грабежей и разбойных нападений был в США выше, чем в любой другой промышленно развитой стране[233]. Умышленные убийства здесь до сих пор происходят чаще, чем в других

промышленно развитых странах: в 1999 г. в США было совершено 4,55 убийства на 100 ООО человек, а в Италии, Германии и Франции — лишь от 1,22 до 1,63 убийства на 100 ООО населения[234].

Однако уровень преступности в США снижается. International Crime Victimisation Survey (ICVS), самое полное международное исследование уровня преступности, показало, что в 1999 г. по некоторым категориям преступлений ситуация в США была лучше, чем в других из числа 17 обследованных стран. США оказались на 6-м месте по кражам со взломом, на 13-м по грабежам и на 17-м по разбойным нападениям. Угоны автомобилей вдвое чаще совершаются во Франции и втрое чаще в Англии и Уэльсе, чем в США[235].

Таким образом, если сегодня население американских тюрем многочисленнее, чем в других странах, это не является результатом более высокой преступности. Главная причина, скорее, в том, что наказание в США отличается большей суровостью. Европа не знает столь строгого преследования потребления наркотиков или законов, предпи- _ сывающих назначать длительные сроки заключения рецидивистам, в третий раз оказавшихся под судом за аналогичное преступление.

ТУМАННАЯ ЛОГИКА МЮЛЛЕРА

Можно предположить, что, способствуя снижению преступности, драконовские наказания идут на пользу США.

Заключенные и в самом деле не учитываются в статистике безработицы. Но как инструмент регулирования безработицы тюрьмы слишком дороги. Только на содержание тюрем (т.е. за вычетом расходов на полицию и суды) американское государство тратит 29 ООО долл. на одного заключенного в год[236].

Но важнее всего то, что подобные «инвестиции» могут оказывать только краткосрочное воздействие на численность безработных. В долгосрочной перспективе длительные сроки заключения могут только увеличивать безработицу.

Дело в том, что человеку, освободившемуся из тюрьмы, бывает трудно, или труднее, чем раньше, найти пристойную работу. В подобной ситуации он сталкивается с предрассудками и теми же проблемами, что и после продолжительной безработицы (см. главу 17). Это особенно характерно для периодов быстрого технологического прогресса (см. главы 15 и 16). Более того, включение в нормальную жизнь стало сложнее с середины 1990-х годов, когда Конгресс отменил право на социальные пособия для осужденных за преступления, связанные с наркотиками[237]. На свободе с такого рода проблемами сталкиваются вдвое больше американцев, чем их сидит за решеткой. В конце 2002 г. в США 4,7 млн человек были освобождены условно или имели условный срок[238].

Вообще сомнительно, что увеличение числа заключенных может хотя бы временно разгрузить рынок труда. Мюллер исходил из того, что все заключенные, будь они на свободе, были бы безработными. Это почти равносильно утверждению, что в любой экономике есть только ограниченная потребность в рабочих руках. Реальность, однако, опровергает это (см. главу 2).

На самом деле, на момент ареста примерно каждый третий американский заключенный имел работу[239]. На основании этих данных экономисты Лоренс Кэц и Алан Крюгер оценили влияние роста численности заключенных на безработицу.

Они пришли к выводу, что в 1985—1998 гг. рост числа заключенных лишь в незначительной степени способствовал снижению безработицы. В 1998 г. безработица была бы на 0,1—0,2 процентных пункта ниже, если бы численность заключенных осталась на уровне 1985 г.

Это, в свою очередь, свидетельствует о том, что влияние на безработицу, о котором говорил Мюллер, может быть реальным. Но если это и так, то оно очень краткосрочно. И даже в этом случае это влияние намного меньше, чем он предположил.

153