2.3. Перспективы развития мегагородов и мегарегионов в мировом и российском хозяйственном пространстве

Перспективы развития мегагородов и мегарегионов в пространстве глобальной экономической системы объективно связаны с основными мегатрендами ее эволюции. Это, прежде всего, динамично развивающиеся процессы урбанизации, сопровождающиеся быстрым ростом численности городского населения, увеличением количества и размеров городских поселений, ростом и укреплением хозяйственного потенциала крупных и сверхкрупных городов, расширением на этой основе спектра и усложнением выполняемых крупными городами функций в глобальной экономической системе; развитие сетевых характеристик глобальной экономической системы, формирование и интенсивное функционирование производственно-сбытовых и инновационных инфраструктурных мегасетей, а также международных трансконтинентальных магистралей и коридоров, сетей транспортной и коммуникационной инфраструктуры и т.д.

Развитие урбанизации, по прогнозам ООН ^[241], будет иметь результатом в период 2011 – 2050 гг. рост населения мира на 2,3 млрд. чел., с 7,0 млрд. до 9,3 млрд. Население урбанизированных территорий возрастет на 2,6 млрд. чел., с 3,6 млрд. чел. в 2011 г. до 6,3 млрд. чел. в 2050 г. Таким образом, ожидается, что городские территории аккумулируют весь ожидаемый в последующие 40 лет прирост населения. В результате, примерно через десятилетие, начнется процесс сокращения сельского населения, которое к 2050 г. уменьшится на 0,3 млрд. чел. по сравнению с 2011 г. Более того, большая часть роста населения в урбанизированных территориях будет сконцентрирована в городах менее развитых регионов мира.

В Азии, по прогнозам, ожидается рост городского населения до 1,4 млрд. чел., в Африке – до 0,9 млрд. чел., в Латинской Америке и на Карибских островах – до 0,2 млрд. чел.

Продолжение роста урбанизации ожидается как в более развитых, так и в менее развитых регионах мира. К 2050 г. городские жители будут составлять 86 % населения более развитых регионов и 64 % населения менее развитых регионов.

Если в 2011 г. три из пяти человек, живущих в городских зонах, проживали в городах с населением менее 1 млн. чел., то к 2025 г. только 1 человек из двух будет жить в городах такого размера.

В отличие от этого, ожидается, что города с населением от 1 млн. жителей и более, в которых в 2011 г. проживало около 40 % городского населения мира, к 2025 г. аккумулируют 47 % горожан. Будущее городское население будет интенсивно концентрироваться в крупных городах с числом жителей 1 млн. и более.

Фактически, мегагорода с числом жителей от 10 млн. чел. будут испытывать самый большой процентный рост. Эта усиливающаяся концентрация жителей в очень крупных городах является новой тенденцией, которая опровергает более ранние прогнозы^[242].

Определение реальных перспектив динамики мегагородов объективно затруднено отсутствием общепризнанных в мире методологических подходов к их идентификации в пространстве глобальной экономической системы при доминировании количественного подхода, применяемого специализированными структурами международных организаций, осуществляющих прогнозирование процессов урбанизации. Тем не менее, выводы специалистов по народонаселению Департамента экономических и социальных вопросов ООН, скорректированные в соответствии с выводами предыдущего раздела исследования, могут быть взяты за основу при исследовании перспектив мегагородов в глобальной экономике.

По данным ООН, динамика мегагородов характеризуется следующими данными. В 2011 г. в мире насчитывалось 23 мегагорода с населением по меньшей мере 10 млн. чел, что составляет 9,9 % городского населения мира. В Азии сформировалось 13 мегагородов; в Латинской Америке – 4; в Африке, Европе и Северной Америке – по 2. Причем 13 из этих мегагородов являются столицами своих стран.

К 2025 г. число мегагородов, по прогнозам, увеличится до 37 (см. табл. 5), при этом на их долю будет приходиться 13,6 % мирового городского населения. В Азии образуются еще 9 мегагородов, в Латинской Америке – 2, а в Африке, Европе и Северной Америке – по 1.

Эксперты ООН также делают прогнозы относительно изменения числа жителей мегагородов. В современных условиях 1 из 10 людей, живущих в городских зонах, является резидентом мегагорода с числом жителей от 10 млн. чел.; к 2025 г. прогнозируется, что 1 из 7-8 человек из городских зон будет жить в мегагороде. В 2011 г. доля жителей мегагородов в общей численности населения мира составляла 5,2 %, причем 1 из 20 людей на Земле проживает в мегагородах. К 2025 г. население мегагородов, по прогнозам, достигнет почти 8 % всего населения мира; 1 из 13 человек будет резидентом мегагорода. В целом, ожидается, что численность городского населения к 2025 г. увеличится почти вдвое и достигнет 630 млн. чел.

Таблица 5

Сверхкрупные города, относимые ООН к мегагородам: динамика позиций в 2011 и 2025 годах

Источник: World Urbanization Prospects: The 2011 Revision.

Если же такое ранжирование сверхкрупных городов по численности населения продолжить на основе критерия объема ВВП с учетом ППС^[243] (см. табл. 2), то картина определенно изменится.

Следует отметить, что эксперты прогнозируют разные темпы роста ВВП для крупных городов мира.

Так, институтом «McKinsey Global Institute» (MGI) в 2011 и 2012 годах проводились специальные исследования 2650 городов, в котором оценивалась динамика объемов производства в этих городах в период с 2010 по 2025 годы. Результаты этих исследований экспертов MGI, представленные вниманию общественности в виде докладов, опубликованных в марте 2011 г.^[244] и в июне 2012 года ^[245], показывают, что 600 ведущих городов производят 60% мирового ВВП, при этом, по прогнозам, к 2025 г. эти города будут обеспечивать около 65% глобального экономического роста.

Прогнозируется, что среди мегагородов в 2025 году первое место по темпам роста ВВП займет Шанхай (объем ВВП – 1,1 трлн. долл.), второе – Пекин (объем ВВП – 1,0 трлн. долл.), третье – Тианджин (объем ВВП – 624,4 млрд. долл.). При этом предполагается, что рост ВВП этих городов за 15 лет будет выше 300%.

Самые большие города в современных условиях – Токио и Нью-Йорк, которые к 2025 году достигнут ВВП в объеме 2,2 трлн. долл. и 1,5 трлн. долл., соответственно, заняли лишь 7-ю и 10-ю строчки рейтинга 75-ти наиболее динамично развивающихся мегагородов, поскольку увеличение их ВВП прогнозируется на уровне 32% и 18%. Аналогичным образом Лондон занимает только 21-е место, поскольку к 2025 году достигнет ВВП в объеме 972,9 млрд. долл., рост составит 29%.

Если же в качестве критериев сравнения взять объем и рост ВВП, численности населения и количеству домохозяйств с доходом более 20 тыс. долл. США, то в 2025 году городами-лидерами, как ожидается, будут, в порядке понижения ранга в рейтинге, Нью-Йорк, Токио и Шанхай. Москва в этом рейтинге занямает 16-ю строчку. Первое место по ВВП на душу населения в 2025 году – у Осло, далее следуют Доха и Берген (Норвегия). В рейтинге городов по числу домохозяйств с годовым доходом более 20 тыс. долл. лидеры становятся Токио, Нью-Йорк и Лондон, Москва занимает 9-ю позицию.

Эксперты также сделали важный вывод об ошибочности мнения, что мегагорода были движущей силой глобального роста в течение последних 15 лет. Фактически, рост в большинстве больших городов не превышал подъем экономики в странах, в которых они расположены. В 2025 году 23 мегаполиса с населением в десять миллионов или более (Токио, Мумбаи, Мехико, Нью-Йорк, Сан-Паулу, Шанхай, Калькутта, Дели, Пекин, Чунцин, Лондон, Дакка, Буэнос-Айрес, Лос-Анджелес, Карачи, Каир, Рио-де-Жанейро, Париж, Рейн-Рур, Осака, Манила, Москва и Стамбул) будут генерировать около 10% мировой экономики против 14% в настоящее время.

Значимость крупных городов как «двигателей» экономического роста глобальной экономики обусловила рост внимания аналитиков «PricewaterhouseCoopers» к изучению «траекторий развития» 27 крупнейших городов мира, включая Токио, Шанхай, Сеул, Мумбаи, Москву, Лондон, Париж, Нью-Йорк, Чикаго, Сан-Паулу и другие города, являющиеся «финансовыми, торговыми и культурными столицами мира». Результаты этих специальных исследований «PwC» были изложены в аналитическом обзоре «Города возможностей – 2012»^[246], ставшего уже 5-ым выпуском. Анализ проводился по таким направлениям, как «интеллектуальный капитал и инновации», «город как мировой центр притяжения», «транспорт и инфраструктура», уровень «устойчивого развития и окружающей среды», а также демография, экономическое влияние, здравоохранение, уровень технологической готовности, легкость ведения бизнеса и многое другое.

Рейтинги 27 городов по конкретному из перечисленных параметров представлены по убыванию – от большего (лучшего) показателя к меньшему (худшему)^[247]. Далее городам присваивался балл от 27 (самый высокий показатель) до 1 (самый низкий показатель). После того как все 60 параметров были соответствующим образом ранжированы и оценены по балльной системе, они были распределены по 10 категориям. В каждой категории баллы за тот или иной параметр суммировались для получения общего показателя. В результате были составлены таблицы рейтингов, отражающие сравнительные показатели всех 27 городов.

В современных условиях на долю 27 городов-участников исследования приходится почти 8% мирового ВВП и лишь 2,5% населения. Через 25 лет население этих городов вырастет на 19 млн. чел., количество рабочих мест увеличится на 13,7 млн., а прирост ВВП составит 3,3 трлн. долл. США.

Нью-Йорк и Лондон поделили первое место по общей сумме баллов. Однако развивающиеся города постепенно сокращают отрыв от лидеров по ключевым экономическим показателям. Шанхай и Пекин входят в пятерку городов-лидеров по таким категориям, как «город-хаб» и «экономическое влияние», причем Пекин занимает 1-е место по второй категории.

Нью-Йорк официально опережает Лондон на один балл по 10 экономическим показателям, но не лидирует ни в одной конкретной категории. Торонто, занявший 3-е место по общему количеству баллов, также не лидирует ни в одной из категорий. При этом Лондон занимает первую позицию в категории «город-хаб», которая была введена в этом году. Это новая категория в отчёте, которая измеряет такие позиции, как гостиничный номерной фонд, объем международного туризма, интенсивность воздушного сообщения и объем пассажиропотоков, то есть глобальную транспортную доступность и международную привлекательность городов. Список лидеров завершают Париж, который поднялся на четыре позиции по сравнению с 2011 годом, и Стокгольм, который занимает 5-е место.

Рейтинг Москвы повысился на один пункт, и в 2012 году она заняла двадцатое место по общему количеству баллов, следуя за Шанхаем. В категории «экономическое влияние», Москва вошла в первую десятку и заняла 8-е место. По показателю прямых иностранных инвестиций (ПИИ) и экономического роста Москва продемонстрировала хорошие результаты: город привлекает значительные объемы ПИИ и занимает 5-е место, опережая Гонконг и Абу-Даби, и седьмое место по числу проектов «Greenfield» – сразу за Пекином и Парижем, но опередив Нью-Йорк и Токио. Город также занимает восьмое место по количеству головных офисов из списка 500 крупнейших компаний мира (Global 500), одиннадцатое место по количеству объектов капитального строительства и двенадцатое место по реальному росту ВВП.

В категории «устойчивое развитие и окружающая среда» Москва вошла в первую десятку городов и разделила 7-е место с Парижем, а по доле населения с высшим образованием вошла в первую пятерку. Высокообразованные москвичи получают преимущества от высокого качества широкополосного доступа в Интернет, – по этому показателю Москва заняла четвертое место, опередив большинство городов, вошедших в исследование (включая Нью-Йорк и Лос-Анджелес), а также вносят вклад в седьмое место города по разработке и созданию программного обеспечения и мультимедиа.

По данным рейтинга, Москва является городом, привлекательность которого в глазах мирового сообщества растёт. Москва входит в первую десятку городов мира по 4 из 6 показателей в категории «город-хаб». Одновременно Москва является одним из самых дорогих городов мира, занимая 9-е место в категории «стоимость»: столица РФ находится на 9-ом месте по дороговизне аренды жилья и на 5-ом по величине затрат на аренду и содержание офисных помещений. Низкий рейтинг города по показателям здравоохранения, безопасности и защищённости негативно влияет на его международную репутацию и престиж – в этих областях городу предстоит вести работу, чтобы Москва стала ещё более удобной для жизни и ведения бизнеса.

Согласно базовому сценарию мирового развития, к 2025 году быстрый рост населения и уровня занятости будет наблюдаться в Пекине, Мумбаи, Стамбуле и Сан-Паулу. Уровень покупательной способности в развитых городах будет выше. Эти города также смогут поддерживать спрос со стороны потребителей и корпораций на уровне, стимулирующем развитие молодых рынков. Взаимная выгода и заинтересованность естественным образом объединят развивающиеся и развитые города, так как они будут нуждаться друг в друге.

Несмотря на все более высокий рейтинг развивающихся городов по ключевым показателям, в долгосрочной перспективе эти города столкнутся с целым рядом проблем, связанных с быстрым ростом населения и занятости. Так, за период до 2025 года Пекин и Шанхай должны будут тратить примерно 42% ВВП на развитие инфраструктуры, удовлетворяющей потребностям растущего населения, а Лондон и Нью-Йорк – 17% и 20% соответственно.

Развитие процессов глобализации, появление новых технологий, новых средств коммуникации детерминируют процессы урбанизации, динамику городов и регионов (см. табл. 6), формирование их новых границ, а также образование на их основе новых мегарегионов.

Таблица 6

Национальная принадлежность городов, входящих в 50 и 100 крупнейших городов мира, 2008 и 2025 годы

Источник: PwC: Топ-30 крупнейших городов мира по размеру ВВП. URL: http://www.rb.ru/inform/122817.html (дата обращения: 12.11.2012).

Например, в Азии интересным примером формирующегося полицентрического мегарегиона является мегарегион в Южной Корее, который фактически образуется на основе двух мегагородов – Сеула (в агломерации которого проживает более 20 млн. чел.) и Пусана (около 3,78 млн. чел.). Хотя географически эти, сами по себе сверхкрупные, города находятся на довольно значительном расстоянии (331 км), строительство и запуск высокоскоростной железнодорожной сети, образовавшей транспортный коридор, позволяют значительно усилить хозяйственное взаимодействие в этом мегарегионе, усилить непрерывность экономического пространства этой территории, создавая дополнительные возможности ускорения темпов экономического роста как опорных центров мегарегиона, так и их сателлитов – участников активного хозяйственного взаимодействия.

Повышение конкурентоспособности России требует активизации участия ее регионов в осуществлении международных потоков ресурсов, факторов и результатов производства. Поэтому определение перспектив и необходимых предпосылок развития в российском хозяйственном пространстве мегагородов, формирования и увеличения масштабов международного экономического взаимодействия мегарегионов различного типа, отражающих организационные изменения пространства хозяйственной системы общества под влиянием глобализации, становится актуальной научно-теоретической задачей и требует адекватного отражения в стратегиях развития регионов России.

Речь идет о выявлении и создании возможностей приобретения российскими крупными и сверхкрупными городами статуса мегагорода, а макрорегионами или входящими в их состав регионами – статуса мегарегиона. Объективную основу этого процесса составляют трансформация выполняемых ими функций и придание им глобального характера, их постепенная интеграции в глобальное хозяйственное пространство посредством установления и кардинального расширения производственных, торговых, финансовых, транспортных, информационных и инновационных связей с другими регионами мирового хозяйства, усиления влияния результатов их функционирования на региональные, национальную и мировую экономику.

Для создания оптимальных каналов хозяйственного взаимодействия российских макрорегионов с глобальной системой хозяйства^[248], использования его преимуществ и своевременной диагностики возникающих экзогенных вызовов и угроз региональному развитию особенно важно на основе эволюционного подхода определить содержание и структуру механизмов возникновения и функционирования регионов (макрорегионов) с глобальным значением. Развитие мегарегионов в экономике РФ может дать импульс существенным синергическим и кумулятивным эффектам, прежде всего, в региональных системах хозяйства, создать новые стимулы для развития сопредельных секторов, экономики высоких переделов, услуг и знаний; кластеров, межрегионального и международного обмена ресурсами, факторами и продуктами хозяйственной деятельности, формируя дополнительные условия для повышения конкурентоспособности экономики российских регионов в условиях глобализации мирового хозяйства.

Для развития исследуемого процесса в пространстве российской экономики уже возникли необходимые объективные материально-технические и социально-экономические предпосылки как на межстрановом, так и на межрегиональном уровнях. Необходимое ускорение развитию мегарегионов может придать интенсификация приграничного сотрудничества регионов России с сопредельными странами ЕврАзЭС и ШОС, а также со странами Евросоюза.

Эта проблема актуальна, в первую очередь, для регионов и макрорегионов Дальнего Востока, Северо-Запада и Юга России (Южного и Северо-Кавказского федеральных округов). Здесь находятся основные трансграничные «переходы» ^[249] отечественной хозяйственной системы, через которые осуществляется сотрудничество с сопредельными государствами и выход на рынки ближнего и дальнего зарубежье, приток из внешней среды необходимых товаров и услуг. Именно для этих макрорегионов, в первую очередь, необходимо определение перспектив их включения в формирование мегарегионов глобального значения как активных участников глобальных взаимодействий по поводу организации и осуществления бесперебойных трансграничных потоков ресурсов, факторов и результатов производства.

Объективные условия, ресурсы и факторы образования мегарегионов на основе приграничного сотрудничества можно выявить в хозяйственном пространстве южных регионов Дальнего Востока, с одной стороны, и Северо-Восточного Китая, с другой: например, Приморского края (имеющего общую границу с Китаем в 750 км., с численностью населения свыше 1,95 млн. чел. на 1 января 2012 г. и его плотностью 11,8 чел./ км?)^[250] и провинций Хэйлуцзян (население население 38,31 млн. чел. в 2010 г., его плотность 81,7 чел./ км?), Цзилинь (население 27,46 млн. чел., его плотность 152,6 чел./ км?)^[251]. В то же время, развитие приграничного сотрудничества Читинской области России (население около 1,15 млн. чел., плотность населения 2,7 чел./ км?) и китайского автономного района Внутренняя Монголия (население 23,07 млн. чел., плотность населения 19,5 чел./ км?) имеет такие объективные препятствия, как: суровые природно-климатические условия, расчлененность рельефа, высокая сейсмичность, повышенный естественный радиационный фон, соответственно, относительно слабая заселенность хозяйственного пространства рассматриваемого региона, низкий уровень развития производственной, социальной, транспортной, таможенной и др. инфраструктуры, дефицит электроэнергии и т.д.^[252].

Европейский вектор интеграционного взаимодействия может дать импульс развитию мегарегионов на основе сформировавшихся «еврорегионов» с участием российских приграничных территорий (Калининградской области, Республики Карелия, Брянской, Белгородской, Курской, Ростовской областей, Краснодарского края и др.). Потенциал образования мегарегионов в границах еврорегионов, созданных с участием российских приграничных территорий, будет определяться соответствием уровня их социально-экономического развития выполнению указанных выше глобальных функций в мировом хозяйстве. В то же время, устойчивые контакты приграничных регионов России с сопредельными европейскими территориями и институтами Евросоюза послужат источником дополнительного финансирования и привлечения иностранных инвестиций, технологической модернизации производственной базы, постепенного взаимопроникновения ресурсов, инвестиций и знаний^[253].

Мегарегионы на базе крупных городов с пригородами объективно формируются в хозяйственном пространстве России: в границах Москвы и Московской области (с населением более 18,6 млн. чел. на 1 января 2011 г.) – в Центральном федеральном округе; Санкт-Петербурга и Ленинградской области (с населением около 6,6 млн. чел.) – в Северо-Западном округе; протяженной сети крупных городов с пригородами в Свердловской, Челябинской и Курганской областях (с населением около 8,7 млн. чел.) в Уральском федеральном округе^[254].

Следует отметить, что некоторые политики выражают определенные сомнения относительно возможности эффективного управления такими «регионами-монстрами», самый крупный из которых, московский, сосредоточит в себе почти треть экономического потенциала страны^[255]. Действительно, ВРП только города Москва в 2011 г. составил 22,1% от ВРП по субъектам Российской Федерации (для сравнения, в 2008 г. – 24,3%)^[256]. По данным PricewaterhouseCoopers, это позволило Москве подняться с 25-го места в 2005 г. на 15-е в 2008 г. в рейтинге 30 городских агломераций с наивысшим ВВП^[257], составленном в соответствии с данными Всемирного Банка о процентной доле Москвы в общем ВВП России.

Неоднозначны перспективы образования мегарегионов в Южном федеральном округе (ЮФО), что можно проиллюстрировать на примере Ростовской и Волгоградской областей.

Для ЮФО можно прогнозировать формирование мегарегиона приграничного типа, охватывающего промышленные районы Ростовской области (население около 4,3 млн. чел., плотность населения 42,2 чел./ км?) и сопредельных Донецкой (население около 4,6 млн. чел., плотность населения 174 чел./ км?) и Луганской (население около 2,7 млн. чел, плотность 100,1 чел./ км?) областей на юго-востоке Украины, общая протяженность границы с которыми составляет 660 км. Каждый пятый из 55-ти районов Ростовской области примыкает к границе с Украиной.

Формирование мегарегиона такого типа в ЮФО обусловлено наличием следующих объективных предпосылок:

многолетним взаимовыгодным приграничным взаимодействием этих сопредельных регионов двух стран, прежде всего, развитием приграничной торговли, научно-образовательного и культурного сотрудничества;

развивающимися в их хозяйственном пространстве в русле основных мегатенденций эволюции глобальной экономической системы процессами урбанизации, сопровождающими созданием условий для образования в пространстве этого потенциального мегарегиона крупного трансграничного агломерационного комплекса;

развитием институциональной базы развивающихся процессов хозяйственного сотрудничества в рамках еврорегиона «Донбасс».

Украина является основным внешнеторговым партнером Ростовской области: удельный вес во внешнеторговом обороте области по итогам 2011 года составил 31%. Экспорт товаров в Украину в 2011 году увеличился по сравнению с аналогичным периодом 2010 года на 68%, а импорт товаров из Украины в Ростовскую область в 2011 году увеличился по сравнению с аналогичным периодом 2010 года на 44%^[258].

Взаимная выгода развития такого сотрудничества стала одним из ключевых факторов подписания 29 октября 2010 года в г. Луганске (Украина) соглашения о формировании на территории Ростовской и Луганской областей еврорегиона «Донбасс»^[259]. В мировой практике еврорегионы представляют собой получившую довольно широкое распространение (около 120 еврорегионов в мире) форму международной интеграции нескольких территориальных образований, расположенных в приграничных районах сопредельных государств Европы и имеющих постоянно действующие общие рабочие органы. Из девяти функционирующих на территории РФ еврорегионов в ЮФО расположен только один – еврорегион «Донбасс». В 2011 г. в состав еврорегиона вошла Донецкая область Украины. В декабре 2012 г. участники Совета еврорегиона единогласно приняли решение о вступлении в это объединение Воронежской области РФ.

Позитивным фактором формирования рассматриваемого мегарегиона становятся развивающиеся процессы урбанизации территорий регионов – участников еврорегиона «Донбасс». Существуют предпосылки для образования конурбаций, характеризующихся диверсифицированной экономикой, развитой производственной и социальной инфраструктурой, емким внутренним рынком: в Ростовской области – на основе объединения Ростовской и Восточно-Донбасской агломераций, образования на этой территории Ростовско-Шахтинской конурбации; в Донецкой области Украины – на основе объединения Донецко-Макеевской и Горловско-Енакиевской крупных агломераций. Создание еврорегиона «Донбасс», объединяющего приграничные районы Ростовской области РФ, а также Луганской и Донецкой областей Украины создает условия для формирования крупного трансграничного агломерационного образования, численность населения в котором превысит 7 млн. человек^[260].

Формирование мегарегиона приграничного типа на базе еврорегиона «Донбасс» станет позитивным фактором наращивания темпов экономического роста региональных экономик участников и расширения направлений их вовлечения в глобальные сети хозяйственного взаимодействия. Как считают сами участники этого неформального объединения, создание еврорегиона будет способствовать расширению торгово-экономических контактов; улучшению благосостояния жителей путем увеличения занятости в этих приграничных шахтерских территориях; привлечению финансовых ресурсов для реализации программ по линии ЕС; развитию культурного и информационного взаимодействия^[261].

Важной институциональной предпосылкой развития деятельности еврорегиона стало утверждение Стратегии социально-экономического развития Еврорегиона «Донбасс» на период до 2020 года^[262] и концепции размещения индустриальных парков в приграничных территориях Ростовской области^[263]. Еврорегион также осуществил международную институционализацию, став полноправным участником Ассоциации европейских приграничных регионов, в рамках которой начал реализацию совместных проектов. Первый совместный инвестиционный проект нацелен на создание инфраструктуры приграничных зон сервисного обслуживания. В рамках проекта работы проводятся на международных автомобильных пунктах пропуска в Матвеев-Кургане, Весело-Вознесенке и Новошахтинске.

Следует отметить также развитие двухстороннего кооперационного сотрудничества участников еврорегиона «Донбасс» (между ростовскими и украинскими предприятиями) в сфере сельхозмашиностроения, производства сельхозпродукции и переработки.

Таким образом, существующие и новые еврорегионы с участием регионов или групп регионов стран-членов ЕС и граничащих с ними регионов России, заключивших соглашения о сотрудничестве, создают дополнительные возможности формирования мегарегионов.

Необходимо отметить, что в контексте эволюционной теории уровневого строения глобальной экономической системы представляется некорректным отнесение таких еврорегионов к макрорегионам. Понятие «макрорегион» является относительно новым как для современной экономической науки, так и для хозяйственной практики, поэтому единый подход к определению этой категории пока не сформирован. Как было отмечено выше, макрорегион – мезохозяйство особого статуса, организации и информации, хозяйственное пространство которого (макрорегиональное пространство) находится на втором мезоуровне глобальной хозяйственной системы, между ее макро- и микро- уровнями.

В то же время, экономические субъекты из приграничных регионов или макрорегионов соседних стран осуществляют хозяйственное взаимодействие на первом мезоуровне (между мега- и макро- уровнями) глобальной экономической системы – мегарегиональном, соответственно становясь участниками формирования мегарегиона в его хозяйственном пространстве. Поэтому неправомерно называть макрорегионом «Балтийский макрорегион»^[264], в который Г. Федоров и В. Корнеевец включают «Швецию, Данию, Норвегию, Финляндию, Литву, Латвию, Эстонию, а также прилагающие к Балтийскому морю регионы Германии, Польши и Северо-Западной России».

Можно выделить внутренние и внешние причины возрастания транграничной активности регионов государств, ускоряющие формирование еврорегионов. По мнению И. Будановой, среди внутренних причин: расширение внешнеторгового оборота, привлечение на территорию региона необходимых иностранных инвестиций, развитие международного туризма, установление связей в сфере образования, науки, культуры, здравоохранения; а также неэффективность макроэкономической политики, вынуждающая регионы в инициативном порядке развивать приграничное сотрудничество в интересах населения. Внешние причины связаны с усилением глобальной, континентальной и региональной взаимозависимости, осознанием преимуществ, которые она в той или иной мере дает всем странам^[265].

Однако далеко не все созданные с участием российских субъектов Федерации еврорегионы смогут выполнять функции мегарегионов как субъектов глобальных взаимодействий. Показателен в этом контексте пример еврорегиона «Карелия», который не может претендовать на роль одного из «финансово-индустриальных перекрёстков»^[266] в регионе стран Балтийского моря вследствие недостаточности: численности (1,4 млн. чел.) и плотности (5,3 чел/км?) населения; ёмкости потребительского и финансового рынков; развитости конкурентоспособной производственной сферы; эффективной инфраструктуры предпринимательства; топливно-энергетических ресурсов.

Развитию еврорегионов, по мнению экспертов, препятствуют: сравнительно малый объем экономических и инвестиционных проектов в сфере приграничного сотрудничества; низкая активность инвесторов сопредельных стран, прежде всего из числа предприятий среднего и малого бизнеса, вследствие наличия высоких рисков; инфраструктурные ограничения; неумение муниципальных чиновников и местных предпринимателей пользоваться инструментами бизнес-планирования^[267].

Перспективы создания мегарегиона в приграничье Волгоградской области (в которой протяженность общей границы с Казахстаном достигает 9,7% границ^[268], а казахи в приграничном Палласовском районе, самом большом по площади в области, составляют около 46% населения) и Западно-Казахстанской области Республики Казахстан пока представляются значительно менее определенными. В качестве основной причины можно назвать несоответствие основных характеристик этого региона рассмотренным выше характеристикам мегарегионов. Ландшафт района – степи и полупустыни с соответствующими природно-климатическими особенностями. Рассматриваемое хозяйственное пространство по степени хозяйственного освоения, включая заселенность (численность постоянного населения в приграничном Палассовском районе^[269] составляет около 45 тыс. чел., плотность населения – 4,2 чел./ км?; в Западно-Казахстанской области^[270] население составляет 608 тыс. чел., но его плотность в среднем по области – только 4 чел./ км?, с выраженным уменьшением указанных значений этого показателя на территориях со сложными условиями проживания), низкий уровень развитости производственной и социальной инфраструктуры, инфраструктуры транспортных коридоров (в т.ч. пограничных переходов, пунктов пропуска и т.д.). Так, для обеспечения 5 контрольно-пропускных пунктов только с российской стороны подъездами с твердым покрытием необходимо построить 100 км автодорог, что оценивается в 1,2 млрд. руб.^[271] Закономерным результатом стала явно недостаточная степень вовлеченности региона в глобальные потоки товаров и услуг в современных условиях, которая не соответствует рассмотренным выше характеристикам мегарегионов.

Следовательно, в хозяйственном пространстве рассматриваемых сопредельных регионов еще недостаточно развита необходимая для выполнения глобальных функций производственная и социальная инфраструктура. Это объективно обусловливает недостаточную степень их готовности к притяжению и управлению глобальными потоками товаров, услуг, инвестиций, новых технологий и наиболее квалифицированных кадров, следовательно, мешает этим регионам стать активными участниками глобальных взаимодействий в потоках ресурсов и продуктов, тормозит привлечение из внешней среды товаров и услуг, необходимых для жизнеобеспечения региональных систем хозяйства^[272].

Тем не менее, именно развитие приграничного сотрудничества может дать импульс социально-экономическому развитию территории, тем более что потенциально присутствует взаимный интерес к развитию хозяйственных связей на основе использования имеющегося потенциала. Это может быть добыча калийных солей для производства калийных удобрений, применяемых в сельском хозяйстве, и для химической промышленности, санаторно-рекреационная деятельность, предоставление медицинских услуг (эльтонские лечебные грязи), развитие строительной отрасли, производство и переработка сельскохозяйственной продукции и др. Приграничный экспорт-импорт товаров и услуг может стать существенным фактором развития сопредельных региональных экономик Волгоградской и Западно-Казахстанской областей.

Этот вывод подтверждают мультипликативные эффекты усиления хозяйственных взаимосвязей с Казахстаном в Астраханской области (особенно в 2006-2009 гг.), во внешнеэкономической политике которой казахское направление стало приоритетным с лета 2005 года^[273]. Астраханская область развивает приграничное сотрудничество с Атырауской (бывшей Гурьевской), Мангистауской и Западно-Казахстанской областями Республики Казахстан. Доля Казахстана во внешнеторговом обороте Астраханской области в 2009 году составила 14,4% (для сравнения, по данным за 2008 г., доля Казахстана во внешнеторговом обороте Волгоградской области не превышала 5%), причем основными товарными группами экспорта стали суда и прочие плавсредства (50,1% к общей сумме экспорта)^[274]. Благодаря выгодному географическому положению – близости к Каспию, Астраханская область (единственная в России) имеет возможность напрямую участвовать в освоении казахстанских нефтяных месторождений на Северном Каспии (месторождение Курмангазы, а также западноказахстанское месторождение «Эмбанефть»). Председатель Правительства В.В. Путин 30 марта 2010 года подписал распоряжение о соглашении между правительствами России и Казахстана о совместной деятельности по геологическому изучению и разведке Имашевского трансграничного газоконденсатного месторождения, находящегося на стыке Астраханской и Атырауской областей^[275]. Перспективным направлением сотрудничества также может стать осуществление перевалки казахстанской нефти через астраханские терминалы. Развитию международных транспортных коридоров через территорию этого макрорегиона и, соответственно, усилению его значения в организации трансграничных потоков ресурсов, факторов и результатов производства способствовало открытие паромной линии между астраханским портом Оля и казахстанским Актау, а также строительство мостового перехода через пограничную реку Кигач на автодороге Астрахань – Атырау, который позволит значительно сократить время и стоимость международных автотранспортных перевозок^[276]. Реализация этих проектов стимулирует развитие базовых отраслей и транспортной инфраструктуры, вызовет мультипликативные эффекты в экономической и социальной сферах экономики всего ЮФО^[277], а также республик Центральной Азии.

Северо-Кавказский федеральный округ (СКФО) нуждается в разработке комплексной стратегии развития его регионов в глобальном контексте, создании особых экономических зон для привлечения инвестиций в развитие производственной и социальной инфраструктуры, в устранении преступности на экономической почве, клановости, сокращении масштабов теневой экономики, создании новых рабочих мест для решения острейших проблем на рынке труда, в значительном улучшении качества жизни граждан. В этих условиях можно прогнозировать скорее ориентацию и постепенное экономическое «притяжение» хозяйственного пространства округа к уже функционирующим мегарегионам (не исключается вариант образования Азово-Черноморского мегарегиона). Это обусловлено необходимостью наращивания хозяйственных связей для обеспечения конкурентоспособности, устойчивости и безопасности развития региона. Развитию этих процессов способствуют имеющиеся предпосылки: взаимодействующие рынки факторов производства, транспортная и коммуникационная инфраструктура, интегрированные системы землепользования, совместная история. Особую значимость для укрепления таких связей имеет использование потенциала транспортных коридоров

Импульс к наращиванию таких связей может дать Ставропольский край (численность населения оценочно на начало 2012 года – около 2,8 млн чел., плотность населения – 42,1 чел./км?), лидирующий в округе по уровню социально-экономического развития. Так, по данным Федеральной службы государственной статистики, ВРП Ставропольского края в 2010 году составил 316 889 млн руб. (или 36 % от ВРП СКФО), а его величина на душу населения – 113 923 руб.^[278] В сопоставимой же с краем по численности населения Республике Дагестан, также входящей в СКФО, ВРП достиг только 285 279 млн руб., а в пересчете на душу населения – 98 662 руб.^[279]

Таким образом, в современных условиях в фокус исследований регионального развития необходимо захватывать процессы формирования мегарегионов, в том числе и на макрорегиональном уровне GES, поскольку в их образование вовлекаются макрорегионы, отдельные регионы и крупные города (мегагорода) национальных экономик, выполняющие глобальные функции. При этом следует подчеркнуть, что для мегарегионов и мегагородов характерны высокий уровень и в целом позитивная динамика экономического развития, активное участие в обеспечении глобальных потоков ресурсов, факторов и продуктов хозяйственной деятельности, а также наличие значимого влияния результатов их функционирования на региональную, национальную и мировую экономику.

Возможности приобретения крупными российскими городами статуса мегагорода или даже мегарегиона как объектов мегаэкономики будут определяться наличием глобального характера выполняемых ими функций и оказанием значимого влияния на развитие мировой экономики. Это, в свою очередь, станет важнейшим фактором постепенной интеграции регионов России в глобальное пространство посредством установления и кардинального расширения производственных, торговых, финансовых, транспортных, информационных и инновационных связей с другими регионами мирового хозяйства.

Относительно перспектив российских сверхкрупных городов фактически официальную точку зрения озвучила министр Э.С. Набиуллина в докладе на пленарном заседании Московского урбанистического форума «Глобальные решения для российских городов»^[280]. Крупные города в современном мире – заведомо более экономически эффективные и устойчивые субъекты по сравнению с теми городами, функционирование которых напрямую зависит от деятельности одного, двух или трех предприятий. В России 20 крупнейших городов страны формируют 50% нашего ВВП, и в дальнейшем тенденция к росту их удельного веса сохраниться. Российские города-лидеры с каждым годом концентрируют на себе все больший экономический результат и все большее население. При этом в течение ближайших 20 лет из малых городов России может высвободиться порядка 15 – 20 млн. чел. Это, как считает Э.С. Набиуллина, обусловливает необходимость определения способов достаточно быстрой модернизации городской среды и ускоренного, опережающего развития крупнейших городов страны, или, по крайней мере, 12 «миллионников». Оставляя за рамками данного исследования оценочные мнения относительно крайне дискуссионных последствий практической реализации такой точки зрения, идущей вразрез с мегатрендами эволюции глобальной экономической системы, можно предполагать, что на официальном уровне прогнозируется приоритетное государственное внимание по отношению к стимулированию динамичного развития как минимум 12-ти мегагородов в хозяйственном пространстве России.

Определение перспектив, императивов и приоритетов развития мегагородов и мегарегионов в российском хозяйственном пространстве, наращивания масштабов, увеличение плотности и повышение эффективности их международного экономического взаимодействия как проявление организационных изменений пространства глобальной хозяйственной системы общества в русле основных мегатрендов ее эволюции становится актуальной научно-теоретической задачей и требует адекватного отражения в стратегиях социально-экономического развития российских городов и регионов.