Спусковой механизм кризиса

Студенты, изучающие логику, решают задачу о петарде, брошенной неким А. Петарда приземляется под ноги В, который отбрасывает ее к С, тот отправляет ее к D и так далее до тех пор, пока петарда, брошенная Y, не взрывается перед лицом Z.

Определить, кто начал продавать первым, довольно трудно. В этом отношении большой популярностью пользуются теории заговора. За 1929 г. можно назначить ответственными известных биржевых «медведей», типа Джозефа П. Кеннеди или Бернарда Баруха; можно считать, что Юджина Бонту в 1882 г. подставил протестантско-еврейский картель; или во всем обвинить Томаса Гая, который на протяжении шести с лишним недель между апрелем и июнем 1720 г.

Всегда находится кто-то, кто продает. Иногда им оказывается иностранец. Например, в 1847 г. некий француз (согласно свидетельству С. Сандерса, его звали Эванс) скупил излишки пшеницы и направил их в Великобританию, где этот товар был распродан по ценам, значительно уступавшим ценам местного рынка. Это вызвало падение цены пшеницы с 96 до 56 шиллингов за кварту и привело к банкротству большого числа торговых домов, занимавшихся продажами зерна [40]. Однако эта указывающая виновного история не убедительна. Цена пшеницы повысилась с 46 шиллингов в августе 1846 г, до 93 шиллингов в мае 1847 г. из-за сильных штормов, которые погубили урожай, а также из-за картофельной болезни, охватившей Ирландию и Европу. В июле 1847 г. цена упала из-за благоприятной погоды, сулившей хороший урожай. Импорт пшеницы и муки увеличился с 2,3 млн кварт (кварта равна восьми бушелям) в 1846 г. до 4,4 млн в 1847 г., чему способствовала отмена законов о зерне [41]. Поэтому 70 ООО кварт пшеницы, вброшенные на британский рынок, просто теряются в приведенных выше цифрах. В 1846 г. во Франции был собран наихудший урожай пшеницы за последние 100 лет (проблема усиливалась неурожаем картофеля), а урожай 1847 г. стал самым большим за столетие. Ситуация была одинаковой для всех, но британских торговцев пшеницей погубила чрезмерная спекуляция.

Существует мнение, что кризис 1890 г. был вызван немецкими продажами аргентинских облигаций. Немецкие инвесторы прекратили покупать эти облигации двумя годами ранее то ли из-за возросших опасений [42], то ли потому, что они были заинтересованы в ослаблении аргентинской национальной валюты [43], то ли потому, что внутренний бум принудил их продавать иностранные облигации, включая российские [44].

Появление новой информации может ускорить крушение, как в том случае, когда оказалось, что строительство железной дороги Париж-Марсель обойдется не в 200 млн франков, как планировалось, а в 300 млн франков [45]. Очень важной causa remota в этом случае были: огромный дефицит платежного баланса, образовавшийся из-за импорта материалов для строительства железной дороги, и особенно неурожай 1846 г., сопровождаемый последующим затовариванием в 1847 г. Движение грейнджеров способствовало ускорению краха в Соединенных Штатах в 1873 г. Грейнджеры, отдаленно напоминающие сегодняшних защитников окружающей среды, начинали в конце 1860-х и начале 1870-х гг. как активисты, ратовавшие за принятие законов, регулирующих внутренние транспортные перевозки, запрещающих дискриминационные поборы, устанавливающих справедливые размеры комиссий и ограничивающих грузовые тарифы [46]. Очень большой объем ценных бумаг железнодорожных компаний продавался в кредит — включая бумаги множества таких «нелепых» предприятий, как Рокфорд, Рок-Айленд и железнодорожная ветка в Сент-Луисе, бумаги которой были проданы по номиналу, а затем упали в цене до 6 центов за доллар, — но перспектива передачи управления грузовыми тарифами в руки местных властей положила конец оптимизму и вызвала паническую распродажу железнодорожных облигаций.

Одним из «случайных» детонаторов кризиса нередко бывали кораблекрушения. В 1799 г., когда процентные ставки располагались на уровне между 12 и 14%, а цена сахара снизилась на 35% от достигнутого до прорыва блокады максимума, британские торговцы отправили своим пострадавшим от кризиса голландским партнерам миллион фунтов на фрегате «Лютин». Судно попало в шторм у голландского побережья, и надежды смягчить последствия кризиса оказались перечеркнуты [47]. Во время ныо-иоркского кризиса 1857 г. в терпящие финансовое бедствие Филадельфию, Цинциннати и Чикаго пришла обнадеживающая новость о том, что из Панамы в Пыо-Йорк направляется пароход с грузом, включающим $2 мл и золотом. Два дня спустя стало известно, что судно затонуло. Был потерян не только незастрахованный груз, но и человеческие жизни [48].

Несчастный случай может ускорить кризис, но иногда те же последствия могут иметь действия властей, направленные на его предотвращение. Эту тему осветил Фоксвел, когда рассматривал кризис 1808-1809 гг.:

Отказ от кредитования почти всегда является опасным. Индивидуальная поддержка, особенно со стороны национального банка, вызывает негативную реакцию. Поэтому банк предпочел прибегнуть к средству, использованному в 1795-1796 гг., когда помощь была распределена пропорционально... [При сокращении денежного оборота] это привело к серьезному усилению давления на рынок и увеличению риска начала паники... При этом банк брал на себя ответственность за платежеспособность множества мелких, плохо управляемых финансовых учреждений [провинциальных банков] из-за опасений того, что их банкротство спровоцирует общий крах кредитной системы [49].

Фоксвел точно описал создавшуюся дилемму. Отсутствие финансовой дисциплины позволит рынку кредита расши- риться до опасного уровня; однако применение жестких мер может стать тем булавочным уколом, который взорвет «пузырь» и вызовет крах.