Роль воздействия кризиса в сравнении с опытом прошлых кризисов

Как говорилось в первом разделе настоящей главы, не исключено, что воздействие кризиса на приверженность людей конкретным политической и экономической системам зависит от того, с какими кризисами им приходилось сталкиваться ранее.

Как можно измерить воздействие прошлых кризисов? Наибольший экономический спад в новейшей истории для стран с переходной экономикой произошел сразу после крушения коммунистического режима. Поэтому в качестве разумного косвенного показателя можно использовать величину сокращения объема производства в начале 1990-х годов по сравнению с рекордным уровнем до 1990 года, а именно падение реального объема производства в процентных пунктах между 1990 годом и годом с самым низким реальным объемом производства после начала переходного периода. В некоторых странах, таких, как Польша или Словения, объем производства и темпы роста

восстановились в начале посткоммунистической эпохи (1991 год или 1992 год). В других странах, включая Россию, восстановление произошло лишь в конце 1990-х годов, а в пяти странах с переходной экономикой, согласно официальным данным, уровень производства, существовавший до начала перехода, так и полностью не восстановился4.

Как видно из диаграммы 3.11, в странах, переживших более глубокий кризис в начале переходного процесса, уровень поддержки демократии в период с 2006 по 2010 год снизился меньше. На самом деле в некоторых странах, столкнувшихся в начале-середине 1990-х годов с особенно сильным спадом в экономике, таких, как Грузия, Молдова и Таджикистан, уровень поддержки даже вырос. Аналогичная динамика наблюдается и в изменении уровня поддержки свободного рынка.

На индивидуальном уровне опыт прошлого кризиса можно оценить двумя способами с использованием данных, полученных в ходе обследования LiTS, и информации из внешних источников. Во-первых, подход, предусматривающий оценку глубины кризиса после 1990 года с использованием совокупного падения реального производства, можно «индивидуализировать» с учетом возраста респондента LiTS. Лишь людям старше определенного возраста пришлось пережить экономический спад в своей собственной стране. Если предположить, что люди запоминают кризис, с которым им пришлось столкнуться, когда им было не меньше 15 лет,

Диаграмма 3.11

Снижение уровня поддержки демократии оказалось более значительным в странах, переживших после 1990 года менее сильный спад

Изменение доли сторонников демократии, 2006-2010 годы, %

Совокупное падение реального ВВП после 1990 года (в % от уровня 1990 года)

Источник: LiTS, 2006 и 2010 годы, World Development Indicators.

Примечание. В данной диаграмме для каждой страны показано соотношение изменения доли населения, безоговорочно поддерживающей свободный рынок, в период с 2006 по 2010 год и совокупного падения реального ВВП страны после 1990 года по отношению к уровню ВВП 1990 года (в %). Прямая линия отражает наилучшую линейную аппроксимацию взаимосвязи между этими двумя переменными, определенную по регрессионной модели методом наименьших квадратов.

то в этом случае совокупный реальный упадок производства, имеющий значение для данного человека, совпадает с показателем, используемым в диаграмме 3.11, в случае, если данному респонденту в 1990 году было не менее 15 лет (родился в 1975 году или ранее). Для лиц, родившихся после 1975 года, этот показатель предположительно должен соответствовать наибольшему совокупному сокращению объема производства, произошедшему в национальной экономике респондента после достижения им или ею 15-летнего возраста, - который неизбежно будет менее значительным или схожим с упадком, пережитым их соотечественниками более старшего возраста.

Однако при данном подходе не учитывается тот факт, что люди разного возраста по-разному пережили произошедший спад.

Во время спада в странах с переходной экономикой в начале 1990-х годов 18-летним, по-видимому, было труднее найти работу или, возможно, приходилось ограничивать потребление определенных товаров. Однако работнику в возрасте от 40 до 50 лет, потерявшему якобы гарантированную работу после многолетней службы, вероятно, было нелегко прокормить свою семью в отсутствие существовавшей ранее мощной системы социального обеспечения. Для учета потенциально более значительного воздействия прежних кризисов на лиц старшего возраста регрессии включают не только «индивидуализированный» показатель падения объема производства в период после кризиса 1990-х годов, но и член, характеризующий взаимодействие между падением объема производства и возрастом конкретного респондента[21].

В основе второго подхода лежит использование ответа на задававшийся в рамках LiTS вопрос об оценке респондентами своей степени удовлетворенности состоянием национальной экономики. Этот ответ, разумеется, определяется множеством факторов - включая индивидуальные характеристики, такие, как уровень благосостояния, образование, пол и, что особенно важно, степень удовлетворенности жизнью, - а также воздействием кризиса на домохозяйство респондента. Зависимость между ответом на этот вопрос и указанными факторами можно оценить с использованием данных обследования LiTS и линейной регрессионной модели. Результаты показывают, как средний человек с данными индивидуальными характеристиками, пострадавший в определенной степени от кризиса, оценивает экономику страны. Разница между отношением конкретного человека к экономике и тем, как лицо с такими характеристиками должно было бы относиться к экономике согласно регрессионной модели, является остаточным отношением к состоянию экономики, которое невозможно объяснить характеристиками данного человека, учитывавшимися при регрессионном анализе.

Это остаточное отношение может помочь установить, насколько людям приходилось в прошлом сталкиваться с экономическими трудностями.

4 Грузия, Молдова, Сербия, Таджикистан и Украина.

можно было бы ожидать от людей с аналогичными индивидуальными характеристиками, степенью удовлетворенности жизнью и опытом недавнего кризиса, то это, возможно, объясняется их разными относительными взглядами. Например, респонденты могут полагать, что состояние национальной экономики является не очень хорошим, однако если лично они сильно пострадали в ходе предыдущего кризиса (в начале 1990-х годов или в другое время), то их реакция, вероятно, будет более оптимистична, чем у респондентов с аналогичными индивидуальными характеристиками, не имеющими такого опыта. Таким образом, остаточное отношение должно позитивно сказываться на поддержке свободного рынка и демократии, сглаживая прямое негативное влияние последнего спада.

Данные таблицы 3.2 подтверждают важность опыта прошлых кризисов для отношения населения к демократии.

В таблице приводятся результаты линейных регрессий, учитывающих спад производства после 1990 года, с которым респондент столкнулся во взрослом возрасте, или использующих показатель «необъяснимого оптимизма по отношению к экономике» (описанное выше остаточное отношение) в качестве косвенного показателя опыта прошлых кризисов. В рамках регрессионного анализа используются те же индивидуальные характеристики, что и в таблице 3.1, однако поскольку коэффициенты для этих переменных показателей существенно не отличаются, в данной таблице они не приводятся.

Во всех регрессиях изменение потребления под воздействием кризиса остается убедительным предвестником снижения уровня поддержки свободного рынка и демократии. Кроме того, первые две колонки таблицы 3.2 подтверждают, что для людей, столкнувшихся с более значительным снижением объемов производства на раннем этапе перехода, характерен более высокий уровень поддержки свободного рынка и демократии. Член уравнения регрессии, характеризующий взаимодействие между нынешними и прошлыми кризисами, статистически незначителен, т.е. сам по себе факт того, что человек столкнулся с кризисом в возрасте 15 лет или старше, не делает его отношение к свободному рынку и демократии менее подверженным влиянию событий 2008-2009 годов. Однако член уравнения, характеризующий взаимодействие между последствиями прошлого кризиса, воздействием недавнего кризиса на изменение потребления и возрастом в первой колонке, является положительным и значительным. Это означает, что люди старшего возраста, которые сильнее пострадали в результате последнего кризиса, но при этом пережили глубокий спад ранее, с большей степенью вероятности отдавали предпочтение демократии перед авторитарными политическими системами. Как уже говорилось ранее, эти люди, вероятно, сильнее пострадали от кризиса, последовавшего за крахом коммунистического режима. Таким образом, последний кризис оказался недостаточно сильным для того, чтобы заставить их

отвернуться от демократии; во всяком случае, их реакция была менее ярко выраженной, чем у их более молодых соотечественников. Что касается поддержки свободного рынка, то здесь, как представляется, дело обстоит по-иному.

Третья колонка таблицы 3.2 подтверждает вышеизложенный вывод с использованием показателя остаточного отношения к экономике. Как представляется, люди, испытывающие «необъяснимый оптимизм» в отношении состояния экономики (остаточный показатель значителен), активнее выступают за свободный рынок. Еще интереснее то, что респонденты, пострадавшие от недавнего кризиса и особенно оптимистично оценивающие перспективы экономики, с большей степенью вероятности будут поддерживать демократию, чем те, кто в равной степени пострадал от кризиса, но не испытывает «необъяснимого оптимизма».

Таблица 3.2

Воздействие прошлых кризисов на поддержку демократии и свободного рынка

странам эффекты Источники: LiTS, 2010 год, World Development Indicators.

Примечание. Приведенные в скобках значения среднеквадратической ошибки сгруппированы на страновом уровне. Оценка выполнена методом ОМНК. Используются следующие зависимые переменные: в регрессиях (1) и (3) демократия, представляющая собой фиктивную переменную, равную 1, если респондент безоговорочно отдает предпочтение демократии перед любой другой политической системой; в регрессиях (2) и (4) свободный рынок, представляющий собой фиктивную переменную, равную 1, если респондент безоговорочно отдает предпочтение свободному рынку перед любой другой экономической системой. Выборка: все респонденты в рамках региона, данные по которым указаны для конкретной регрессии.

*** - статистически значимо на уровне 1%, ** - статистически значимо на уровне 5%,

* - статистически значимо на уровне 10%.

Таким образом, оба подхода к оценке опыта прежних кризисов показывают, что - по крайней мере, в отношении приверженности демократии - определяющую роль в некоторой степени играет относительная глубина кризиса. Если в прошлом человек сталкивался с более неблагоприятным экономическим событием, которое оказало серьезное влияние на его положение, то он, вероятно, будет относиться к воздействию последнего кризиса менее серьезно - и поэтому вероятность того, что этот кризис заставит его изменить свое отношение к демократии, оказывается ниже.