Ваххабизм.

Разведкой, добычей и экспортом нефти занимались западные компании, и к 1960 году считалось, что ближневосточные запасы нефти составляют около 60% разведанных мировых запасов. В условиях роста этатизма и эрозии международных норм в отношении прав собственности нефтяные месторождения Саудовской Аравии, Ирана и Ирака были национализированы. Более того, Сау- диты пользовались защитой Соединенных Штатов Америки. Ке- пель сообщает: «В 1945 году Франклин Делано Рузвельт прилетел из Ялты в Суэц, где на борту тяжелого крейсера „Куинси" провел переговоры с королем Ибн Саудом. Они заключили сделку, которая впоследствии обеспечила Западу „топливо" на период холодной войны. Нефть из Саудовской Аравии пошла на Запад, уравновешивая резервы СССР. В ответ США обещали династии безопасность... Но с самого начала в этом соглашении присутствовал источник напряженности. Уже на борту „Куинси" король твердо заявил, что никогда не согласится с созданием еврейского государства на мусульманской земле Палестины.

События 11 сентября в конце концов продемонстрировали опасности, заключающиеся в этом фаустовском договоре, — опасности, затрагивающие и деньги, и идеологию. На протяжении полувека Саудиты балансировали на натянутом канате (Schwartz 2002). Они уравновешивали свой союз с неверными и получаемые династией баснословные богатства тем, что поддерживали самую опасную и средневековую разновидность ислама в своей стране и расходовали свое новоприобретенное богатство на ее распространение, финансируя мечети и деятельность ваххабитских проповедников по всему миру. Пакистанские медресе (религиозные школы), в которых вызрело движение «Талибан»,управляются ваххабитами. Пожертвования, которые обязаны делать все верующие, оборачиваются — зачастую, возможно, ненамеренно —финансированием Аль-Каиды. Саудиты напрямую и окольными путями финансируют мечети и медресе, проповедующие ненависть к неверным — евреям, христианам и, прежде всего, к индусам — и эта проповедь обращена к молодым людям, которые ничего или почти ничего не знают о современном мире (Ledeen 2002:33-45; 196-209). Но если Саудиты попробуют прекратить это финансирование или уклониться от него, им неминуемо грозит столкновение с ваххабитами у себя дома, в Саудовской Аравии, и конец династии.

Для остального мира яд, распространяемый ваххабитскими проповедниками, становится чрезмерно опасным. Чтобы оценить его губительность, вообразите ситуацию, когда в немецких школах давались бы только уроки антисемитизма, а в американских воспитывалась бы только ненависть к чернокожим. Но этническая и религиозная ненависть и есть то самое, чему учат во множестве медресе, финансируемых Саудитами в Пакистане и многих других странах мира. Для того чтобы успешно завершить «войну с терроризмом», необходимо прекратить это отравление мусульманского разума.

Арабо-израильский конфликт. Многочисленные комментаторы доказывают, что главной причиной того, что этот яд распространяется по-прежнему успешно, являются продолжающееся арабо-израильское противостояние и гнев, который оно порождает среди арабской улицы.

Кэмп-Дэвидское соглашение, заключенное при посредстве президента Клинтона в 2000-2001 годах, дало палестинцам буквально все, чего они требовали, кроме так называемого права на возвращение, однако Ясир Арафат все-таки отверг его и развязал очередную интифаду. Он, как и каждое арабское правительство, знает, что ни одно израильское правительство никогда не признает права на возвращение, потому что оно означало бы исчезновение Израиля. Если не считать этого пункта, израильский премьер-министр Эхуд Барак принял почти все другие требования палестинцев и был готов к дальнейшим переговорам.

Меня поражает, что прошло уже 50 лет, а право на возвращение все еще остается актуальным вопросом, волнующим миллионы палестинцев, по-прежнему проживающих в лагерях беженцев. Что они делают там по прошествии 50 лет? Я и моя семья, так же как миллионы других, лишились земли и собственности в результате разделения Индии в 1947 году. Мы стали беженцами. Правительства Индии и Пакистана оказывали некоторую помощь, но намного важнее было то, что сами беженцы через короткое время создали для себя новую жизнь. По обе стороны индо-пакистанской границы нет ни одного лагеря беженцев, и нет миллионов людей, утверждающих свое право вернуться на родную землю[44].

В истории нет справедливости, и экономисты правы, когда говорят, что прошлое остается в прошлом. Это особенно важно для территории Палестины, всегда бывшей предметом жестоких раздоров. Мне все это открылось как на ладони в конце 70-х, когда мой друг повел меня на археологические раскопки около Стены плача.

У палестинцев была возможность сделать то же самое. У соседних арабских стран много земель, на которых они могли бы поселиться, а с учетом несметных нефтяных богатств арабских государств региона, они не испытывали бы недостатка в финансовых ресурсах для обустройства на новом месте. Вместо этого через 50 лет мы имеем уже два поколения, выросших в нищете и убожестве этих лагерей в ожидании того, когда Израиль будет уничтожен. На таких условиях мир с Израилем невозможен. А раз так, что должен делать любой премьер-министр Израиля (любой политической принадлежности) перед лицом нынешней интифады? Я не получил никакого ответа на эти вопросы у тех арабских лидеров, с которыми мне довелось их обсуждать.

Таким образом, единственное решение арабо-израильской проблемы также возможно лишь при условии, что мусульманский мир примирится с современностью — согласится с существованием Израиля и примет так называемую дорожную карту, а арабские государства предоставят землю (если понадобится) и ресурсы для переселения и обустройства беженцев за счет своих нефтяных богатств. Это, в свою очередь, потребует, чтобы саудовцы, иранцы, сирийцы и иракцы прекратили прямую и косвенную поддержку интифады. Из чего следует, что сложившийся на Ближнем Востоке статус-кво неприемлем. Главная задача Pax American а — найти способ создать такой новый порядок на Ближнем Востоке, чтобы порождаемое современностью процветание не коснулось космологических представлений, но привело к исчезновению веры в джихад, распутав тем самым сумятицу в исламском мышлении, терзающую его уже больше века.