Глава 26. «Экономика рэкета» в СССР и в постсоветской России

В 2000-е гг. в российских СМИ активно обсуждается тема «оборотней в милицейских погонах» — работниках правоохранительных органов, которые совмещают службу с рэкетирскими «подработками», конкурируя с обычными бандитами-рэкетирами.

да в наркобизнесе: итальянцы приобретают и сбывают наркотики, а русские обеспечивают безопасность их транзита через страны СНГ (Организованная преступность-4. С. 58).

¹ Именно такой путь проделала, в частности, сицилийская мафия. См.: Васильков Н. Метаморфозы итальянской мафии // Мировая экономика и международные отношения. 1992. № 7. С. 107-116.

часть айсберга, большая проблема — так называемой экономики рэкета. Речь идет о том явлении, которое простые россияне давно привыкли называть «крышами».

Теоретической основой изучения «крышестроительства» может стать разработанная питербуржеким социологом В. В. Волковым концепция силового пред- принимательства¹. Согласно его исследованиям, есть три направления «крышестроительства»: использование покровительства организованной преступности («бандитские крыши»), создание частных служб безопасности («коммерческие крыши») и, наконец, использование неформального покровительства официальных правоохранительных органов («милицейские крыши»). В каждом из этих случаев наблюдается частичная приватизация правоохранительной деятельности — перете

кание реального выполнения этой функции в руки внегосударственных институтов.

Эпоха «бандитских крыш»

Исторически и логически первичной формой теневой защиты прав собственности предпринимателей в России являлась «бандитская крыша». Поскольку изначально предпринимательство в СССР развивалось «подпольно», то и защита «ранних» предпринимателей могла быть только «подпольной». Важным рубежом советской экономической истории стала совместная сходка «воров в законе» и «цеховиков» в 1979 г.

Введенная «кисловодской конвенцией» бандитская «десятина» превратилась в 1990-е гг. в устойчивый ком-

¹ См.: Волков В. В. Силовое предпринимательство в современной России // Социологические исследования. 1999. № 1. С. 56—65; Он же. Силовое предпринимательство. СПб., 2002.

См.: Гуров Л. И. Профессиональная преступность: прошлое и современность. С. 169.

\

понент издержек российского предпринимательства, повысившись до 20—30% прибыли. Когда криминальные авторитеты помогали своим подопечным «налаживать отношения» с нерадивыми должниками, то «крыша» забирает еще 50% от суммы возвращенного долга. Исследователи отмечают, что возмущение у бизнесменов вызывала не «дань» как таковая, а нередкие случаи, когда криминальные правоохранители требовали слишком больших выплат либо даже стремились полностью подчинить опекаемые фирмы. Если же криминальные правоохранители соблюдали меру, то предприниматели сами искали с ними контактов¹.

К середине 1990-х гг. в России сформировалась настоящая система «криминальной юстиции», выполняющая функции полиции, арбитража и судебных исполнителей. Высокая плата за ее услуги во многом компенсировалась скоростью и безусловностью решений. Механизмы деятельности этой системы станут (если станут) известны еще не скоро, поскольку никто из ее участников не заинтересован в разглашении тайн «первоначального капиталистического накопления»^{[92] [93]. Известен лишь результат: новорожденный российский бизнес получил минимально приемлемые условия для своего развития.}

Усиливающаяся конкуренция со стороны «коммерческих» и «милицейских крыш» неизбежно вела к тому, что после бурного всплеска первой половины 1990-х гг. чисто криминальное силовое предпринимательство постепенно возвращалось к исходной ситуации, существовавшей до легализации бизнеса.

Эпоха «милицейских крыш»

Монополия бандитов на охранный бизнес стала давать трещины, когда в начале 1990-х гг. в коммерцию пошли уже не отчаянные авантюристы, а бывшие номенклатурщики высоких рангов.

«Бандитская крыша» хороша для защиты от уголовников и для «выбивания долгов» из мелких коммерсантов, но вряд ли ей по плечу противодействие используемым крупным бизнесом современным методам «грязной» конкуренции (воровство информации, переманивание специалистов, силовое устранение конкурентов руками наемных киллеров и т. д.). Поэтому крупный бизнес предъявил спрос на «крыши», чьи работники имеют не только грубую силу, но и ум, умение использовать специальную аппаратуру, многие особые навыки. Одновременно появилось и предложение нужных кадров: после крупных реорганизаций КГБ/ФСБ, МВД и армии из силовых структур десятками тысяч стали уходить профессионалы, желающие найти новую работу согласно своей квалификации, но за «настоящие деньги».

После того как в 1992 г. произошла легализация частных охранных предприятий, коммерческая правоохранительная деятельность быстро сама стала одной из развитых отраслей российского предпринимательства — к концу 1990-х гг. количество сотрудников частных охранных предприятий и частных служб безопасности превышало 850 тыс. Для сравнения следует упомянуть, что численность организованных преступных групп во второй половине 1990-х гг. была, по данным МВД, более чем на порядок меньше (примерно 60 тыс.)¹.

Однако «коммерческие крыши» в принципе не способны образовать систему, сравнимую по своим масштабам с «криминальными крышами», поскольку они могли работать только с достаточно крупными фирмами. Поэтому их надо рассматривать не как полноценную альтернативу «бандитским крышам», а, скорее, как предвестие эпохи «милицейских крыш».

См.: Организованная преступность-4. С. 258.

Последним (и самым веским) словом в силовом предпринимательстве стало исполнение ролей нелегальных защитников прав собственности самими официальными стражами порядка.

«Милицейская (эфэсбэшная, рубоповская и т. д.) крыша» является, с точки зрения предпринимателей, наилучшей разновидностью силового предпринимательства (см. табл. 26-1). Как и при использовании услуг охранных агентств, защита оказывается за более низкую плату и с меньшим риском для самого бизнесмена. Качество же защиты оказывается еще более высоким: работающие в органах могут бесплатно использовать служебные базы данных и спецоборудование, легко маскировать выполнение заказов своих клиентов ретивым выполнением прямых служебных обязанностей (например, «охотиться» именно на тех бандитов, которые угрожают опекаемым ими бизнесменам).

В силу высоких конкурентных преимуществ «милицейских крыш» перед другими они начали быстро теснить соперников по силовому предпринимательству. К 2000 г. их доминирующее положение стало явным. Некоторые исследователи говорят даже о монопольном положении так называемых «красных крыш» на рынке по обеспечению безопасности, что, конечно, следует считать преувеличением — «бандитские» и «коммерческие крыши» вовсе не исчезли, хотя их роль заметно снизилась.

Таблица 26-1

Альтернативные механизмы защиты прав собственности предпринимателей в постсоветской России

Окончание табл. 26-1

Если расчеты с «бандитскими» и «коммерческими крышами» происходят обычно наличными деньгами, то коммерческие отношения коммерсантов с «милицей-

Часть VII. Особенности теневых отношений в России 305

Таблица 26-2

Составлено по: Волков В. Силовое предпринимательство. С . 56, 243.

скими крышами» носят более завуалированный характер. Анкетирование работников милиции, организованное Л. Я. Косалсом в 2002 г. в ходе проекта «Экономическая деятельность работников милиции: масштабы, причины и последствия», дало следующую информацию: 23% опрошенных указали, что бизнесмены перечисляют деньги в фонды содействия правоохранительным органам, 46% — помогают приобре

тать компьютеры, оргтехнику и др., и только 20% — платят наличными¹.

Совмещение функций официальных и неофициальных стражей порядка определенным образом трансформирует отношение работников органов к преступникам. С одной стороны, рэкетиры начинают рассматриваться как коммерческие конкуренты, бороться с которыми надо уже не за страх и не за совесть, а за собственный кошелек. С другой стороны, защитники порядка в мундирах теряют интерес к качественному уменьшению рискованности бизнеса, поскольку это вызвало бы снижение спроса на их неофициальные услуги. Формируется государственно-уголовный паритет, когда государст

венные служащие становятся своеобразными партнерами уголовников^{[94] [95] [96].}

Эволюция «крышестроительства»

Попробуем теперь объяснить общую логику развития «крышестроительства». Рассмотрим для этого типологию «крыш», обращая внимание не только на субъектов, как это делает В. Волков (табл. 26-2), но

и на объекты правоохранительной деятельности (табл. 26-3).

Типология «крыш» В. Волкова по субъектам силового предпринимательства

Как видно из таблицы, теоретически возможны шесть типов правоохранительной деятельности (две ячейки остаются пустыми, поскольку нелегальный бизнес принципиально не может защищаться легальными методами).

До легализации предпринимательства в СССР могли наблюдаться только типы № 5 и 6 (последний — как исключение). После легализации бизнеса (под «вывесками» кооперативов и ИТД) в 1987—1988 гг. с раздвоением предпринимательства на откровенно криминальное (наркотики, проституция и др.) и легальное раздваивается и правоохранительная деятельность. Легальные силовые ведомства то ли продолжали по инерции рассматривать предпринимателей как «узаконенных преступников», то ли просто были дезорганизованы. В результате произошел сдвиг к типу N° 3 — защищать права собственности легальных бизнесменов стали главным

Таблица 26-3

Типология «крыш» по субъектам и объектам силового предпринимательства

образом криминальные «бригады». С 1993 г. сильным конкурентом становится № 2, причем «коммерческие крыши» постепенно теснят «бандитские». Примерно на 1993—1995 гг. приходится пик криминальных «разборок», суть которых — конкуренция между организованными преступными группами за более выгодные условия первоначального накопления капитала. Во второй половине 1990-х гг. происходит перелом: старые преступные группировки отступают под натиском «милицейских крыш», частично трансформируясь в легальные бизнесгруппы (В. Волков приводит в качестве примера «тамбовскую» и «уралмашевскую» группировки). К 2000 г. в легальной сфере решительно (но не абсолютно) доминирует тип № 4.

Противоборство милиционеров и бандитов за контроль над нелегальным бизнесом еще не получило специального освещения в литературе, поэтому пока трудно судить, как в 1990-е гг. менялось соотношение типов № 5 и 6.

Таким образом, на протяжении последнего десятилетия в России действует плюралистическая система защиты прав собственности, в которой легальная государственная правоохранительная деятельность не дополняется, а, скорее, подменяется двумя разновидностями нелегальной и одной легальной, но не государственной.

Строго говоря, плюрализм правоохранительной деятельности отнюдь не является российской аномалией. Все, кто знаком с проблемами западной юстиции хотя бы по переводным детективам и голливудским боевикам, хорошо знают, что в развитых странах есть и работающие по лицензии частные сыскные и охранные агентства, и внутренние службы безопасности крупных корпораций, и даже «вольные охотники», отлавливающие за вознаграждение объявленных в розыск правонарушителей (в России такой экзотики еще нет). Очень интересна японская практика, где законопослушность граждан и высокий авторитет полиции долгое время мирно уживались с почти легальной деятельностью ганг- стеров-якудза, занимающихся рэкетом не только мелких предпринимателей, но даже крупного бизнеса. Еще более далека от канона «правления права» практика защиты прав собственности в странах «третьего мира».

Принципиальное различие между отечественной и зарубежной ситуациями заключается в том, что в обществах с устоявшимися правовыми традициями чисто коммерческие системы охраны собственности всегда дополняют государственную систему юстиции, но не вытесняют ее. Причина вполне очевидна: коммерческие системы лучше служат интересам большого бизнеса, мелким же коммерсантам они просто не по карману, и полная коммерциализация силовой защиты обрекает их на роль клиентов мафиозного рэкета, тормозя развитие мелкого предпринимательства. Между тем давно признано, что главной питательной почвой нормального рыночного хозяйства является именно мелкий бизнес, в защите которого чисто коммерческие методы неэффективны. Поэтому в России, как и в странах «третьего ми-

ра», развитие рынка правозащитных услуг тормозит развитие рынков обычных товаров.

В начале 1990-х гг. казалось, что система «крыш» — это только временный суррогат нормальной системы защиты прав собственности, которая возможна лишь на основе господства государственных силовых структур. Теперь, когда плюралистическая система защиты прав собственности стабилизировалась и институционализировалась, надо задуматься, не отражает ли она некоторые глубинные закономерности развития бизнеса в российской цивилизации.

Дело в том, что в России никогда не было правового государства — всегда официальные правила сильно кор- релировались общепризнанными неформальными нормами. Нет в России и гражданского общества, когда первична самоорганизация «снизу», а не команды «сверху». Кроме того, «антикапиталистическая менталь- ность» россиян создала предпринимателю нелестный имидж «нарушителя в законе», которого терпят, но не одобряют. Поэтому реальный выбор в обеспечении защиты бизнеса лежит между откровенно криминальной и теневой системами enforcment'a. Победа «милицейских крыш» над «бандитскими» и «коммерческими» есть закономерный результат развития в России рыночного хозяйства в единственно пока возможной форме «бюрократического капитализма».