СТРУКТУРА И ОСНОВНЫЕ ЭЛЕМЕНТЫ ЭКОНОМИЧЕСКИХ СИСТЕМ

Поиск параметров сравнения экономических систем мы начнем, опираясь на анализ структуры экономических систем. Соответственно, последнюю мы можем обнаружить не только теоретически, но и обратившись к практике радикальных изменений экономической жизни, которая с достаточной самоочевидностью продемонстрирует, что является экономической системой, какова ее структура и как эти представления сопрягаются с подходами основных школ в экономической теории.

Более того, практически все они признают, что эти трансформации означают уход в прошлое ключевых параметров прежней экономики и рождение новых. Следовательно, приняв в первом приближении (а оно соответствует господствующим ныне представлениям — посмотрите хотя бы любой учебник по компаративистике) тезис — происходящие в «постсоциалистическом» пространстве изменения есть переход от одного типа экономической системы к другой, — мы можем сделать следующий теоретический вывод: структура того, что умирает и рождается, и укажет с наибольшей очевидностью на структуру экономической системы.

Подчеркнем: в условиях стабильно функционирующей зрелой экономики, где все ее звенья соединены сложной системой прямых и обратных связей, выделение основных элементов структуры крайне затруднено. В период же ломки эти параметры обнажаются предельно четко.

Так что же именно подлежало «демонтажу» в старой системе?

Возьмем в качестве основы логику реформаторов-практиков. Они выдвинули (и частично реализовали) лозунги либерализации, приватизации и стабилизации, т.е.

На методологическом языке это означало изменение способа (формы) координации (формы связи производителей и потребителей), отношений собственности (способа присвоения/отчужде- ния в отношениях работников и собственников), типа воспроизводства. Если принять во внимание, что вскоре выяснилась и необходимость создания (в качестве основы рыночной экономики) новой технико-производственной структуры, с одной стороны, и (в качестве адекватной формы рынка) новой институциональноправовой и политической систем (либералы требовали и ухода от авторитаризма как условия реформ) — с другой, то мы получаем достаточно явственную, радикальным сломом обнаженную структуру экономической системы. В основе лежит определенная технико-производственная структура; в центре — способ координации, отношения собственности (способ присвоения/отчуждения) и воспроизводства; в качестве надстройки — правовая и политическая системы.

Подчеркнем: эта структура экономической системы построена нами как отражение практики и теории реформ. В результате мы получили упрощенную модель экономической системы как взаимообусловленной связи определенных технологических структур (производительных сил) и социально-экономических связей (производственных отношений). Но получили мы этот вывод не в результате теоретико-методологических рассуждений, а на основе (повторим вновь) анализа практики экономических реформ, которые подсказали нам основные элементы всякой экономической системы. Именно для такого вывода мы и стали «городить огород» с анализом трансформаций.

Отчасти подобные же выводы мы можем получить, апеллируя к сравнительному анализу различных теоретических школ, так или иначе описывающих экономические системы. Применив и здесь диалектический историко-логический метод, мы можем выделить:

• в рамках классической политической экономии — проблемы природы стоимости как основы рынка (субстанции определенного способа координации); капитала, зарплаты и прибыли (характерного для буржуазной экономики способа взаимосвязи работника и собственника ресурсов, отношений по поводу производства и распределения дохода);

• в марксизме — «достраивание» этой модели до развернутой структуры производительных сил и производственных отношений;

• в рамках main stream — иной подход к определению все тех же параметров: способа координации (предельная полезность), взаимодействия работника и собственника, способа получения дохода (теории факторов производства, предельной производительности) и, главное, акцент на позитивном описании связей и взаимодействий в механизме функционирования одного типа экономических систем, а именно — рыночных (при господстве несовершенной конкуренции), регулируемых, социально ограниченных экономик;

• институционализм и неоинституционализм рассматривают опять же способы координации («рыночная» и «плановая» системы у Гэлбрейта, трансакции у Коуза и т.

собственности и власти (теория прав собственности — типичный пример), социальной структуры, ими порождаемой, и т.п., но под определенным (естественно, институциональным) углом зрения;

• теоретики индустриального, постиндустриального, информационного ит. п. общества в качестве основы типологизации и структуризации систем рассмотрят технологические уклады... Не продолжая далее перечень, можно предположить, что своего рода равнодействующей этих теорий, как и в отмеченном выше примере с трансформациями, является выделение технологических укладов (и, шире, производительных сил) в качестве основы экономической системы; способов координации, отношений собственности (присвоения, отчуждения) и распределения дохода, механизмов воспроизводства и функционирования в качестве основных блоков ее структуры; институтов как эмпирически фиксируемых устойчивых форм отношений между экономическими агентами.

Сказанное позволяет сделать первый шаг к тому, чтобы представить экономику как л-мерное пространство-время, а экономическую систему— как вектор в этом пространстве-времени, имеющий л координат.

Такой подход позволит, во-первых, проводить сравнительное исследование экономических систем. Во-вторых, выводить определенные закономерности эволюции глобальной экономики в этом пространстве-времени. В-третьих, формулировать на данной основе предпосылки для диалектического, основанного на восхождении от абстрактного к конкретному, построения систем категорий и законов — теоретических моделей экономических систем.

Последнюю задачу мы оставим в стороне и постараемся определить систему координат л-мерного экономического пространства-времени и,тем самым, всякой «живущей» в них экономической системы-вектора. Результатом этих размышлений станет и определение того, что есть такая система и каковы ее параметры (структура). Совокупность качественных и количественных параметров по каждой из этих «шкал» (координат л-мерного пространства-времени) и будет определять конкретную систему (табл.

C целью прояснения нашей гипотезы построим предельно простую модель экономического пространства-времени, опуская деление на технико-экономические и социально-экономические метасистемы:

Таблица 1.1

Параметры сравнения экономических систем (модель)

а) технологические уклады;

б) способ координации;

в) собственность;

г) воспроизводство.

Теперь условно обозначив параметр «технологическиеуклады» как параметр (а), мы можем сказать, что он варьирует по достаточно сложной шкале, опять же упрощенно отображаемой пятью укладами: 1)доиндустриальный, 2) переходный к индустриальному (раннеиндустриальный), 3) индустриальный и4) позднеиндустриальный, 5) постиндустриальные. Обозначив параметр «способ координации» как (б), мы фиксируем, что он варьирует (мы вновь очень огрубляем проблему) по шкале: 1) натуральное хозяйство, 2) генезис национальных рынков, 3) всеобщий рынок (рыночное хозяйство с господством свободной конкуренции), 4) регулируемый рынок с несовершенной конкуренцией, 5) генезис и развитие пострыночных механизмов координации. Соответственно, параметр «присвоение/отчуждение (собственность)»(в) будет варьировать от состояния: 1) личной зависимости (внеэкономическое отчуждение) к 2) генезису формального подчинения труда капиталу (вещной зависимости), 3) реальному подчинению труда капиталу (господство отношения «наемный труд — капитал» на базе частнокапиталистического присвоения), (4) социализации капитала при господстве финансового капитала и 5) посткапиталистическим отношениям присвоения.

Не рассматривая далее содержательно эволюцию параметра (г) воспроизводство, мы можем зафиксировать, что при такой примитивной модел и классическая капиталистическая экономическая система, например, может быть представлена как вектор, который по параметрам (а) — (г) имеет значения (3,3,3,3). Еще раз подчеркнем: выше для прояснения модели был использован исключительно упрощенный пример, далекий от конкретных реалий.

Для того чтобы перейти к более сложному виду нашей схемы, мы должны принять во внимание не только стабильные, но и переходные экономические системы. Кроме того, ниже при построении нашей схемы мы будем исходить из простейшей исторической периодизации, поставив в центр наиболее изученную индустриальную рыночную капиталистическую систему и показав возможный виддобуржуазной и гипотетической постбуржуазной экономики.

C учетом сказанного мы должны будем несколько усложнить и стадии развития каждого из параметров, выделив не три, а шесть (включая периоды «заката систем» и переходные состояния). Сказанное позволяет предложить более сложный и, соответственно, более интересный для развития нашей гипотезы вид «системы экономических систем»(табл. 1.2).

В качестве комментариев к предлагаемой схеме заметим следующее.

Во-первых, как было уже показано выше, мы исходим из того, что в своем развитии все основные параметры экономических систем («измерения» экономического пространства-времени) развиваются по определенным законам. Например, на смену аграрному, натуральному, основанному на внеэкономическом принуждении хозяйству раньше или позже приходит индустриальная, рыночная экономика, которая постепенно видоизменяется по мере генезиса поздне- и постиндустриальных технологий, развития механизмов сознательного регулирования рынка, социализации капитала и т. д. Соответственно, сильно упрощая диалектику развития, мы выделили ниже несколько фаз в развитии основных блоков экономических систем (уровней значений параметров; условно — от [1] до [5]).

Безусловно, самый главный вопрос, который здесь возникает, это наличие самого прогресса. Общеизвестны аргументы критиков и сторонников идеи прогрессивного развития социально-эко-

Параметры сравнения экономических систем (упрощенный вариант)

номических систем, равно как и споры о его критериях. Авторы в данном случае могут лишь ограничиться отсылкой к современному марксизму, где показана возможность использования этапов историко-генетического развертывания взаимосвязанных систем производительных сил и производственных отношений (и стадий развития производительной силы Человека как критерия выделения этих этапов) как основы для структуризации экономических систем*.

Такая основа структуризации элементов экономических систем выглядит достаточно абстрактной, но это не случайно. Сложность нашего предмета несравненно выше: мы рассматриваем не механические объекты, а развивающиеся социальные процессы.

Во-вторых, мы исходим из того, что между основными параметрами развития экономических систем есть достаточно устойчивая взаимосвязь. Так, для «классической» аграрной, основанной на ручном труде системы наиболее адекватны натуральное хозяйство и внеэкономическое принуждение (на схеме она по всем измерениям будет иметь значение (1)); для индустриальной экономики — «классический» рынок свободной конкуренции и капитал (на схеме она по всем измерениям будет иметь значение (3)), а для постиндустриальной нужны механизмы государственного регулирования и социализации экономики (на схеме она по всем измерениям будет иметь значения (4) — (5)). Соответственно, можно выделить «классические» типы экономических систем, где достигается «идеально» возможное на данной стадии развития взаимное соответствие элементов, обеспечивающее им максимальные возможности развития (гуманитарного, технологического, экономического и т.п.).

В данном тексте мы не раскрываем и не обосновываем тезис о наличии таких адекватных друг другу параметров «классических» состояний экономических систем. Однако на практике известно, что именно те экономические системы, где их основные элементы (блоки элементов), технико-производственные основы и институционально-политические формы были взаимно адекватны, как просило, оказывалисьустойчивыми центрами в рамках каждого из круп- ^[5] ных этапов развития человечества (азиатские деспотии, метрополии классического капитализма и т.п.).

В-третьих, мы можем показать: в рамках экономической формации всякая система (рассматривая ее как научную абстракцию) включает повторяющийся круг параметров (элементов, измерений социально-экономического пространства). Собственно, повторим, «элемент» экономической системы нами и был определен как фиксация (это, естественно, не более чем научная абстракция сложной и текучей экономической жизни) в социально-экономическом пространстве-времени. Эти элементы в реальной экономической жизни (и в теории, ее отражающей) обладают своего рода «избирательным сродством» (и это уже категории не столько химии, сколько «Науки логики» Гегеля) и вследствие «взаимного притяжения» (взаимной адекватности их социально-экономических свойств) соединяются в определенные группы (системы). Каждая из таких систем, естественно, не просто состоит из группы элементов, а имеет системное качество. При этом определенные координаты экономического пространства-времени (они были описаны нами выше и включают способ координации, отношения присвоения/отчуждения и т.п.) задают определенные виды элементов. Таким образом, мы можем сделать вывод, что в экономике существуют определенные исторические типы элементов. Это элементы, обладающие не формально-общей чертой, а реальным историческим единством («избирательное сродство»), как, например, доиндустриальное производство, натуральное хозяйство, присвоение, основанное на личной зависимости, соответствующие им типы воспроизводства, распределения доходов, институтов и т.п.

Развертывание полного ряда таких взаимно адекватных элементов и дает экономическую систему. Когда по мере социально-экономического прогресса система достигает своей целостности (формирует все необходимые элементы), дальнейшее развитие, в частности рост производительной силы труда, ведет к генезису новых элементов. Но эти новые элементы обладают уже другими свойствами, объединяются (опять же на основе «избирательного сродства») в новый вид — новую экономическую систему (в приведенном выше примере это будет переход к индустриальному производству, всеобщности рынка, господству капитала и т.п.).

Итак, развертывание полного ряда взаимно адекватных элементов приводит к образованию экономической системы, которая по мере прогресса сменяется новым рядом развертывающихся элементов и т.д., что и обеспечивает смену экономических систем (групп элементов экономической жизни, как бы «повторяющих», но на новом уровне, все ту же структуру — способ координации, отношения присвоения и т.п.)· Естественно, эта смена систем будет идти в реальной истории долго и противоречиво, включая образование переходных СОСТОЯНИЙ И Т.П., — но об этом ниже.

Следовательно, рассматривая абстрактную модель развития экономических систем (мы говорим в данном случае прежде всего о логике генезиса и развития элементов), можно зафиксировать определенную цикличность: возникновение некоторого способа координации (например, натурального хозяйства) оказывается взаимосвязано с развитием внеэкономического присвоения (отчуждения), рентного распределения дохода и «кругового» экстенсивного воспроизводства; пройдя этот круг, экономика поднимается на новый уровень, по спирали «повторяя» те же параметры экономической жизни (способ координации, присвоение/отчуждение и т.п.), но уже с другим содержанием: генезис рынка как формы товарных отношений, капитала и наемного труда, прибыли и зарплаты, бизнес-цикла и т.д.

При этом взаимосвязь элементов в таблице просматривается как «по горизонтали» (в рамках каждой исторически определенной социально-экономической системы взаимно адекватны способ координации, отношения присвоения, распределения и т.п.), так и «по вертикали» (существует историко-логическая субординация способов координации — натуральное хозяйство, рынок, пострыночные механизмы, типов присвоения/отчуждения — внеэкономический, основанный на капитале, посткапиталистический и т.п.).

В-четвертых, предлагаемая модель системы координат позволяет выделить, как мы отметили выше (пообещав в дальнейшем раскрыть этот тезис), не только относительно «чистые», «классические» типы систем с взаимной адекватностью всех основных элементов (они будут иметь одинаковые по всем параметрам, «измерениям» уровни развития и, соответственно, в нашей условной схеме одинаковые значения; например, как мы уже писали, для классического индустриального капитализма это будет совокупность троек), но и отклонения от этого «чистого» вида, образующие различные переходные состояния. Таким переходным, неустойчивым, например, окажется социум с массовым использованием наемного труда на базе ручной техники и натурально-латифундист- ского хозяйства (Древний Египет периода господства Римской империи).

Этот пример показывает, что переходные состояния могут возникать не только в процессе закономерной исторической трансформации одной экономической системы в другую, но и при вызванном исторически своеобразным сочетанием обстоятельств «преждевременном прогрессе» или, напротив, о «регрессе». В первом случае речь может идти о своеобразном «забегании вперед» некоторых компонентов системы по отношению к господствующему состоянию социально-экономического пространства-времени (например, характерное для «ренессансной» Италии быстрое развитие рынка и капитала в доиндустриальной и в целом позднефеодальной Европе). Эти попытки «забегания вперед», как правило, приводят к видоизменению «чрезмерно прогрессивных» элементов, их вырождению, что, в свою очередь, связано с весьма негативными последствиями следующего затем (по принципу «маятника») регресса (реставрация феодализма и расчленение Италии и т.п.). Однако эти «прорывы» в будущее при всех их возможных негативных последствиях очень многое дают человечеству (не будем утомлять читателя перечнем достижений Ренессанса), особенно в том, что касается формирования культурной модели будущего (например, модели демократии и рыночной экономики в нашем примере).

Соответственно противоположный вариант—регрессивные переходные состояния — оказывается связан с консервацией отсталых (по отношению к достигнутому уровню экономического развития) экономических отношений. Пример такой системы — сохранение позднефеодальных отношений в России вплоть до середины XIX в., а их пережитков — еще и в XX в., и, как следствие, формирование «военно-феодального империализма» — крайне противоречивой, неустойчивой системы, не случайно ставшей родиной «реального социализма»).

В-пятых, мы должны задать себе и самый сложный вопрос: можно ли реализовать прогностическую функцию предложенной системы или хотя бы лучше упорядочить с ее помощью прошлое?

На последний вопрос мы постарались дать положительный ответ выше, показав способ систематизации и даже некоторой формализации структуры экономических систем (характерные для определенного уровня развития основных параметров «классические» и переходные состояния).

Предложенная выше методология позволяет также предположить, какими свойствами должны обладать некоторые плохо изученные экономические системы прошлого. Для этого мы сможем воспользоваться определенной «канвой» (представлениями о структуре элементов), поставив достаточно детальную систему вопросов: как был устроен способ координации, отношения собственности, распределения дохода и т.п.?

Ответив на них, можно сделать следующий шаг: исходя из сравнения реальных ее черт с ожидаемыми свойствами ее элементов, можно предположить, к какому классу (типу) относится та или иная конкретная историческая система.

При этом, естественно, мы должны сверять теорию с практикой на каждом шагу, при каждом несоответствии задавая вопросы, где ошибка: то ли теорию (систему) надо уточнять, то ли историки не выяснили всех фактов, толи неверно их интерпретировали. Например, в случае с «реальным социализмом»: теоретически в СССР мы должны были бы иметь переходную экономику, сочетающую элементы буржуазной и ранней посткапиталистической системы, а официальная историческая наука нам показывала чистые формы «развитого социализма» и строительства коммунизма.

1.2.