Финансовый капитализм и марксистский коммунизм

Начиная с 1970-х гг. финансовый капитализм триумфально шествует по всему миру, включая бывшие марксистские коммунистические страны. Эта революция — одна из важнейших в мировой истории, поскольку она означает радикальный разрыв с прошлым.

Определяющим для коммунизма (в его современной форме) стал 1848 г., когда по различным городам Европы прокатилась волна восстаний. Народные бунты, движущей силой которых был рабочий класс, не имели эффективных вождей, и их никак нельзя было назвать коммунистическими по своей природе. Причиной восстаний была общая неудовлетворенность положением дел в обществе. Но они открыли возможность для распространения коммунистического движения.

Карл Маркс и Фридрих Энгельс придавали огромное значение этим событиям и в том же году при поддержке Союза коммунистов (первоначально это была христианская организация) опубликовали краткий «Коммунистический манифест» — радикальное и антихристианское произведение. Его авторы выступили адвокатами революционного насилия. В конечном итоге к Марксу и Энгельсу начали относиться как к людям, благодаря которым будет восполнен недостаток руководства, остро ощущавшийся в революциях 1848 г. Несмотря на короткую жизнь тогдашних революций, в «Коммунистическом манифесте» стали видеть голос множества людей, которые прежде вынуждены были хранить молчание.

Слово «коммунизм» происходит от старофранцузского соттищ что значит «общий». Принадлежность обществу в целом является исходным центральным принципом этой системы убеждений — общественная собственность на капитал, на средства производства. В этой книге я отсылаю читателя к традиционной форме коммунизма, а не к социалистической рыночной экономике, которая строится, например, под руководством коммунистической партии в современном Китае, допускающей и, более того, поощряющей частную собственность, принадлежащую членам общества.

Согласно «Капиталу» К.

Капиталист не потому является капиталистом, что он управляет промышленным предприятием,—наоборот, он становится руководителем промышленности потому, что он капиталист. Высшая власть в промышленности становится атрибутом капитала, подобно тому как в феодальную эпоху высшая власть в военном деле и в суде была атрибутом земельной собственности... Капиталистическое отношение предполагает, что собственность на условия осуществления труда отделена от рабочих... Таким образом, процесс, создающий капиталистическое отношение, не может быть ничем иным, как процессом отделения рабочего от собственности на условия его труда,—процессом, который превращает, с одной стороны, общественные средства производства и жизненные средства в капитал, с другой стороны — непосредственных производителей в наемных рабочих^[6].

К. Маркс никогда не дает четкого ответа на вопрос, почему рабочие не имеют доступа к капиталу. Он в неявной форме исходит из того, что при капитализме цели общества устанавливаются не народом, а теми, кто находится на вершине социальной пирамиды, теми, кто располагает капиталом. Согласно так и не сформулированному К. Марксом в явном виде допущению, не располагающий необходимыми средствами рабочий никогда не сможет начать свое дело, получив банковский кредит или капитал от богатых инвесторов.

Однако в идеальной капиталистической системе те, у кого есть оригинальные деловые идеи, имеют возможность (по крайней мере, в принципе) получить средства для их воплощения в жизнь. Наши капиталистические институты пока не в полной мере соответствуют этому идеалу, но долгосрочная историческая тенденция к демократизации финансов означает постепенное открытие финансовых возможностей для каждого. Мы должны надеяться, что она сохранится и в будущем.

Социальные барьеры действительно не позволяют некоторым людям реализовать свои таланты и получить соответствующую прибыль.

Впрочем, с точки зрения финансового капитализма эта проблема не является фундаментальной. Скорее, это вопрос демократизации, гуманизации и расширения пределов финансового капитализма. Он сохранился бы и в построенном по «чертежам» К. Маркса новом обществе. Это социальная дилемма, которая может быть устранена с помощью изменений в нашей системе образования. И она уже изменяется по всему миру благодаря развитию общественного образования и коммуникаций^[8].