Многообразный трейдинг

Многообразие в трейдинге, предполагающее торговлю самыми разными вещами, гораздо важнее его частоты. В течение прошедшего столетия наблюдалось непрерывное увеличение ассортимента трейдинга.

Примером могли бы послужить «рынки прогнозов», цены на которые устанавливаются исходя из вероятности некоего определенного события в будущем. Появление первых таких рынков датируется 1988 г., когда на Электронных рынках Айовы начали торговаться контракты, оплачивавшиеся в соответствии с результатами определенных событий (например, когда участвующий в выборах кандидат набирает определенную долю голосов избирателей). Цена такого контракта устанавливается исходя из эффективной оценки вероятности специфического исхода¹¹. Поскольку на рынках прогнозов «выставляются» четко определенные события, которые должны произойти в близком будущем, а их участники обеспечиваются быстрой обратной связью, в отличие от других рынков (таких, как рынок акций), они, веро- ^[81] ятно, будут в меньшей степени подвержены спекулятивным крайностям. В наши дни функционирует довольно много рынков подобных прогнозов, таких как сайт Intrade.сот, Lumenogic на сайте newsfutures.com и Биржа Форсайтов на сайте ideasphere.com.

В недалеком прошлом предпринимались и попытки создания рынков макроэкономических агрегированных показателей^[82]. В 1985 г. американская Биржа кофе, сахара и какао создала рынок прогнозов индекса потребительских цен США, a Goldman Sachs в 2002 г.— рынок статистических показателей несельскохозяйственной рабочей силы. Впоследствии торги на аналогичных рынках начались и на Чикагской товарной бирже^[83].

Многим из этих рынков, в силу небольших объемов торгов, так и не удалось достичь ликвидности. Очень часто, как и в случае с рынками прогнозов, объем сделок является очень низким, и возникает впечатление, что мы имеем дело не с важным экономическим институтом, а с игрой, в которой участвуют несколько энтузиастов. Данная проблема оказывается вызовом для маркетмейкеров. И поэтому было бы полезно понять, какую роль они играют в создании подобных рынков.

Например, до самого последнего времени не существовало рынка производных финансовых инструментов для цен на жилую недвижимость, а также на жилые дома, рассчитанные на одну семью. Существуют рынки цен на коммерческую недвижимость, но для значительно более широкой категории —недвижимости, представленной домами, в которых живут американцы,—они отсутствуют. Взрыв «мыльного пузыря» на американском рынке цен на жилую недвижимость привел к кризису на рынке субстандартной ипотеки, который, в свою очередь привел к глубокому финансовому кризису 2007 г. Возможно, его можно было бы предотвратить, если бы существовал рынок, на котором появлялись публичные оценки будущих цен на жилье.

Мои коллеги и я вместе с Чикагской товарной биржей попытались создать фьючерсный рынок цен на односемейные дома^[85]. Первые торги на нем были произведены 22 мая 2006 г. На рынке выставлялись фьючерсы на цены односемейных домов десяти городов США (Бостон, Чикаго, Денвер, Лас-Вегас, Лос-Анджелес, Майами, Нью-Йорк, Сан-Диего, Сан-Франциско и Вашингтон), а также на соответствующий агрегированный индекс.

Я обсуждал эти контракты с некоторыми маркетмейкерами и был весьма впечатлен их энтузиазмом. Они проявили искреннюю заинтересованность в создании важного нового рынка и были воодушевлены его перспективами. Эти встречи стали для меня дополнительным свидетельством в пользу того, что подавляющее большинство финансистов занимаются бизнесом не просто ради денег.

С другой стороны, они должны были проявлять осторожность, так как в качестве маркетмейкеров они обязаны были вкладывать в дело свой собственный капитал. Одна из опасностей чрезмерно агрессивного строительства рынка (исполнять крупные ордера таким образом, что они остаются подверженными рыночному риску) — угроза неожиданных и катастрофических убытков.

Основная проблема заключалась в том, что наши контракты были недостаточно ликвидными, для того чтобы привлечь внимание. Я разговаривал с портфельными менеджерами, имевшими возможность занять позицию на этих рынках. По словам моих собеседников, количество акций, которыми они могли торговать, не рискуя вызвать значительные изменения рыночной цены, было слишком маленьким. Игра не стоила свеч.

Это была классическая проблема «курица или яйцо». Для того чтобы дать старт процессу развития важного нового рынка, необходима ликвидность. Условием ликвидности является наличие важного рынка. В некоторых случаях маркетмейкеры способны создавать новые рынки, несмотря на проблему «курицы и яйца». Для этого необходимы достаточный капитал, бесстрашие и стремление заставить рынок работать. Отметим, что процесс рождения рынка разворачивается довольно медленно. Неудивительно, что и в наши дни количество рынков, созданных благодаря индивидуальным усилиям, все еще невелико.

В этой связи я должен выступить адвокатом налоговых стимулов для маркетмейкеров, по крайней мере тех из них, кто занят созданием фундаментальных и имеющих важное значение новых рынков.

Я часто сталкивался с неприятием идеи о необходимости расширения круга рынков производных финансовых инструментов, а также более активной торговли деривативами от таких вещей, как потребительские цены, ВВП, продолжительность жизни и риски в сфере недвижимости. Но в наши дни публика не приемлет финансовые махинации и воспринимает подобные предложения с огромным скепсисом. Как представляется, многие из тех, кто выступает с возражениями, твердо уверены в том, что единственная функция обсуждаемых нами новых рынков заключается в создании возможностей для дурного поведения. При этом никто из тех, кого мне довелось выслушать, ни словом не обмолвился о целесообразности прекращения торговли на.уже существующих основных рынках, вроде рынков акций или облигаций. Почему? Потому что в современной экономике невозможно переоценить их важнейшую роль. Но как провести линию, которая отделила бы «хороший трейдинг» от «дурной торговли»? Если торговля требованиями на корпоративные прибыли (торговля акциями) является «хорошей», то чем хуже торговля требованиями на ВВП? Тем более что корпоративные прибыли, помимо прочего, представляют собой всего лишь один (небольшой) из множества компонентов ВВП.

Здесь имеет место мощный консервативный посыл, который мы будем обсуждать в главе 22. Одним из следствий кризиса стало желание людей вернуться к своим моральным корням, что предполагает возвращение (до определенной степени) к принятым в прошлом способам ведения дел. Мы считаем, что трейдинг, в котором мы уже участвуем, осуществляется должным образом, если те, кто злоупотребляет системой, оказываются в тюрьме. До сих пор (или, по крайней мере, до начала текущего финансового кризиса) финансовый прогресс считался приемлемым, поскольку мы привыкли пользоваться его плодами. На этом прогрессу должен быть положен предел.

Представляется, что для выразителей подобных воззрений не имеет никакого значения тот факт, что финансовый трейдинг, как мы уже видели, создает систему вознаграждения, во многом схожую с системой подкрепления человеческого мозга, направляющую все самые разнообразные действия людей. Они не осознают, что важнейшей причиной финансового кризиса было не спонтанное проявление моральных пороков, но неспособность правильно оценить риски и управлять ими (прежде всего рисками, связанными с недвижимостью). Они не понимают, что создание государственного комитета, призванного не допустить финансовых эксцессов и образования «мыльных пузырей», вероятно, принесет определенную пользу, но не позволит полностью избавиться от проблемы — по крайней мере, без разрушения множества преимуществ нашей рыночной системы. Они не способны постичь, что расширение направлений нашего финансового трейдинга ведет к демократизации финансов (финансовые рынки становятся более представительными и быстрее откликаются на наши потребности) и в этом смысле соответствует главной задаче движения Occupy Wall Street.

Итак, как мы видим, рынки, а также создающие их и торгующие на них люди представляют собой важнейшее связующее звено, позволяющее финансовому капитализму откликаться на изменения в обществе в целом. Рынки открывают возможность определения величин ценности того, что торгуется, во многих случаях отражая действующие в нашем мире тенденции. Если мы стремимся к трансформации и усовершенствованию нашей системы финансового капитализма, нам никак не обойтись без трейдеров и маркетмейкеров.